Третий Порядок. 4 часть⁠⁠

Третий Порядок. 3 часть

Вот так собственно и погас в груди огонь мести. Да, Илья тоже, как сказал Райан – Третий порядок. Но он слабее. Максимум, что он может сделать, это ненадолго его задержать, а потом Шнайдер пойдёт в разнос, и вряд ли его уже можно будет остановить. Тем более сейчас не особо представлялась их стычка, он даже убежать толком не сможет.

Поэтому у него опустились руки, к тому же у него в плену Ника, наверняка попалась из-за своей безалаберности. Илья не то, чтобы прям любил её без памяти, но какой бы дурой она ни была, такого бы он точно ей не пожелал.

Что насчёт Кристины… сейчас он понимал, что повезло её в итоге именно не найти. Это могло привлечь лишнее внимание к ней, и окажись она у Шнайдера как дополнительный рычаг давления, это был бы просто абзац.

Так что… докуривает он здесь последнюю сигу и отправляется в бесконечные пески. Тут его история заканчивается. Без трёх персональных якорей нет никакого желания бороться за остатки сгнившей цивилизации.

Парень сделал финальную затяжку, бросил бычок и затоптал, сосредоточился на старте, принял стойку, собрался сорваться…

Но вдруг прищурился, уловив позади нарастающий гул, похожий на двигатель, и обернулся безошибочно разглядев вдали приближающийся внедорожник пэпсов.

Илья долго боролся с собой, но всё же про себя отмахнулся. Ладно, пару шавок режима на тот свет спровадить и свалить в закат, тоже неплохая перспектива.

Чёртова острота слуха, почему включилась именно сейчас? То, что Шёпот устаёт, это сопровождается уменьшением пробегаемых дистанций и ухудшением этого суперслуха, будь ему трижды пусто. 

Пришлось подождать несколько минут, пока машина доедет. Как он и думал, внедорожник остановился метрах в десяти от него, распахнулась водительская дверь, вышел пэпс. Но вроде как без кипиша, ствол не доставал, напарник остался в салоне, это Илья понял по приглушённому сердцебиению в той стороне.

Наблюдая приближение мужчины, Илья достал еще одну сигарету, закурил и исподлобья на него покосился.

— Чё надо?

— Свои, — вместо ответа услышал парень, когда патрульный остановился в метре от него, — просили найти Гейнца, информация есть.

Илья ухмыльнулся, сделал очередную затяжку, шагнул ближе к пэпсу и выпустил в лицо едкий дым.

— Это с каких пор вы, шавки режима, для меня «свои»? Не надо называть вещи своими именами. Я вас презирал, даже когда в Грос работал. Ладно, забей, и не надо зубоскалить тут. Чё за инфа?

Пэпс скривился, явно хотел чем-то козырнуть, но всё же смолчал, достал из кармана брюк стикер и протянул Илье.

— Можно было и без этих колкостей обойтись. Если Шнайдер дал отмашку тебя не искать, это еще ничего не значит.

На бумажке парень увидел адрес в Горьком и приписку «от Вольфганга». Приподнял одну бровь, но в целом вида не подал. Здесь и сейчас интересовало кое-что другое.

— А ты в курсе, почему Шнайдер дал отмашку меня не искать?

— Понятия не имею, — ответил патрульный, сжав губы, а Илья слегка прищурился и улыбнулся.

— Нет, тут ты не угадал, всё-таки имеешь понятие, у тебя ведь ствол с собой, а всё равно сердце как у зайчишки колотится. Как тебя зовут?

— П-Паша, — заикнулся мужчина и тряхнул головой, пытаясь сделать вид, что всё нормально.

— Утрись, Паша, ты вспотел. Еще что-то нужно?

Пэпс утер испарину со лба, помотал головой.

— Тогда валите, — пожал плечами Илья, сунув стикер в карман, и когда мужчина дошел до внедорожника, он вдогонку спросил, — кто еще знает об этом сообщении?

— Да никто особо не знает. Мы и пара человек в Грос.

Парень кивнул, патрульный забрался в салон, внедорожник развернулся на дороге и на максимально возможной скорости помчал в город, упростив задачу Илье. Он просто догнал машину и очень жестко протаранил в бок, и от удара мчащий двести километров в час автомобиль вынесло с дороги, и он несколько десятков раз перевернулся в кювете, прежде чем завалиться на крышу в последний раз.

Илья спокойно подошёл к раскуроченной машине, присел на корточки, заглянув в то, что осталось от салона и людей в нём. Каша… их нормально так переломало, а ведь он даже не старался. Так, подтолкнул в нужном направлении.

— Значит, пара человек из Грос еще знает, — задумчиво пробормотал Илья, выходя обратно на дорогу, где докурил и выбросил очередной окурок, — отбой пока с Монголией. Мы возвращаемся в Горький.

Уголок губ парня дрогнул, и он, сосредоточившись, сорвался с места, оставив после себя на шоссе облако пыли…

***

Вольфганг, конечно, не особо сомневался в том, что Игорь исправно выполнит свою работу, но вот сроки немного напрягали. Только спустя два дня и не без допытываний он получил весть о том, что информация передана в Улан-Удэ, а задержка вызвана какими-то там трудностями.

И что самое поганое, о дальнейших продвижениях у Игоря спрашивать уже было бесполезно. Он и сам так сказал в одну из встреч, что дальше от него ничего не зависит. Как тамошние пацаны отработают, так и будет. День прошёл, второй, а информатор на резонный вопрос при созвоне отвечал:

«Инфа передана, ждать надо»

— Чего ждать-то? Меня послезавтра вздёрнут уже! Мне негде бабки найти, а у Гейнца больше шестидесяти тысяч командировочных! — справедливо возражал Вольфганг, связываясь с Игорем подальше от лишних ушей, да и так старался не голосить, — я даже выйти сука никуда не могу!

«Ничем не могу помочь» — дежурно ответил информатор и сбросил вызов, а Шульц еле сдержался, чтобы не швырнуть телефон в стену.

И про «никуда не могу выйти» он вовсе не придумал. Игорь же и предупредил, что фоторобот был обновлён, и сейчас рожу Вольфганга сможет узнать даже бродячая собака. Если они были бы тут, эти собаки. Вот и находился он между всех возможных огней. Подпольный бар Звезды покинуть не может, патруль усилился, да и гражданских оповестили, что за поимку такого-то дают двадцать тысяч, так что на улице Вольфганг попросту живая мишень.

Рискнул бы он, сделал вылазку, да вот только куда? В Грос уже точно не получится, его квартира опечатана, хата Ники аналогично, да и у неё там особо никогда денег не водилось. Занять не у кого, попросить – тем более. Вот и ждал он неизвестно чего, а Мясник, пересекаясь с ним, особо не общался, в основном игриво стучал двумя пальцами по своему же запястью, намекая на то, что уже скоро.

Единственное что его радовало, так это хмурая рожа смотрящего Вани, который наверняка пытался найти припрятанный ствол, да куда там. У Шульца на пистолет другие планы, просто так он себя казнить не даст.

На третий день он сидел за столом, пил водку и выстраивал в голове план, как всё провернёт, если Мясник всё же даст отмашку его завалить. Для начала спать он будет со стволом под подушкой, а если кто и рыпнется, сразу на тот свет отправит. Потом уже вскочит, если это будет спозаранку, пригрозит Мяснику или вообще обнулит его, если тот продолжит напирать.

Так просто Шульц сдаваться не собирался и сейчас сидел и пил как в последний раз.

Ему неожиданно составил компанию Мясник. Сел напротив, закурил, подозвал человека, и тот принёс чистую рюмку, в которую Ганс плеснул водки и опрокинул не поморщившись.

— Грустно у тебя всё, смотрю, раз забил на всё и бухаешь. Пятак не найдёшь, насколько я понял?

Тяжело выдохнув, Шульц помотал головой и заговорил, не обращая внимания на заплетающийся язык.

— А откуда, Ганс? Хаты оцепили, рожу мою теперь каждый упырь знает в Горьком. Вот… была надежда на людей, с которыми раньше связи имел, так и те завтра порешить хотят, если пятак не донесу. Ты вот понимаешь, Ганс, а? Ты за пятак готов человека убить, и ладно бы прохожего! Мы с тобой вопросы решали, дела делали, а ты мне вот так вот… прохожий я!

Мясник задумался, не обращая внимания на пьяный бубнёжь Шульца. А ведь он прав в какой-то степени. Своими людьми он дорожит, а Вольфганг по сути свой, несмотря на то, что говорят о нём остальные Звездинцы. Для них-то он цепной пёс Грос, и больше они о нём ничего не знают.

Про себя выругавшись, Ганс сжал челюсти и чуть ли не сквозь зубы обратился к Вольфгангу, когда послышался стук в дверь бара.

— Вставай, иди отсыпаться, завтра утром я тебя выведу, мол сбежал. Есть у меня место одно. Давай, вставай.

Тряхнув головой, Шульц поднялся, откровенно не понимая, с чего вдруг такая эмпатия, только шагнул в сторону общежития, как со своего места вскочил даже Мясник, увидев вошедшего с несколькими людьми… Портного.

Ганс вышел из-за стола, пошёл к нему, а в баре все замолкли.

— Здравствуй, Портной, — Мясник учтиво протянул ладонь, но как только Эмиль прошёл мимо, проигнорировав приветствие, тот поджал губы и поспешил оправиться, — как добрался? Слышал, были проблемы?

— Были, — с легкой усмешкой и явным акцентом заговорил Эмиль, затем резко повернулся к Гансу, — я два месяца скрывался, а ты спрашиваешь, были ли у меня проблемы!?

— Извини, погорячился, — оправдался Мясник, но в ответ услышал лишь встречный вопрос Портного.

— Вольфганг Шульц здесь?

Шульц замер на входе в общежитие, Эмиль это заметил и сделал жест рукой в его сторону. Не прошло и десяти секунд, Вольфганга заломали и усадили на стул, связав по рукам и ногам.

Походив туда-сюда перед мужчиной, Портной остановился и встал перед ним, склонив голову чуть набок.

— Знаешь, сначала я злился на твоего человека, Илью Гейнца, потому что он доставил мне проблем. Теперь я злюсь на тебя, потому что ты доставил мне очень много проблем. Знаешь, сколько раз мне звонил Шнайдер с предложением выдать тебя взамен на собственную безопасность?

Шульц скривил губы и помотал головой, потому что не знал, что ответить.

— Он мне звонил двадцать четыре раза. Ровно столько налётов на него я организовал через своих людей. И знаешь, что самое интересное? Почти половина из них была моими завербованными смертниками, но и они не смогли убить Райана, хотя сами, как ты можешь понимать, сдохли. Он после каждого раза звонит мне, глумится, но предлагает вот такой вариант. Выдаю Шульца, то есть тебя, и он мне всё прощает.

— Но ты ведь ему не поверил, — невольно ухмыльнулся Вольфганг.

— Нет, конечно, — пожал плечами Портной, — но я ненавижу Шнайдера. Очень, и я знаю, что ты ему нужен. Поэтому…

Он сделал зазывающий жест, достал телефон и включил камеру, и спустя полминуты пришёл человек с противогазом, без обиняков натянув его на голову Шульца.

— Ты сдохнешь, потому что нужен Шнайдеру, — Эмиль кивнул, и человек вставил резиновую заглушку в фильтр, после чего пленный начал громко мычать и брыкаться.

Раздался стук в главную дверь, смотрящий пошёл проверять. Мясник, наблюдающий это, замялся и обратился к Портному.

— Может… не надо его так сразу?

— Надо, — спокойно ответил Эмиль, — и не надо больше его защищать, иначе я подумаю, что мне возражаешь. Хорошо, Ганс?

— Х… хорошо, — кивнул Мясник, и в эту же секунду в баре оглушительно прогремело, когда распахнулась главная дверь, размозжив смотрящего Ивана.

Звездинцы повскакивали и вооружились, кто чем мог, а Портной и Ганс с легким прищуром следили за тем, как в бар вошли двое… патрульных.

Те спокойно осмотрелись, и один из пэпсов заговорил.

— Ну чё, петушня, поворкуем?

Первый Звездинец кинулся, вооружившись кухонным ножом, но патрульный замахнулся и кулаком пробил грудь парня насквозь, вынудив Мясника и Портного вздрогнуть от вида окровавленного кулака, вырвавшегося из спины их человека.

— Не понял… — буркнул кто-то из Звездинцев, когда лицо атакующего пэпса покрыла мелкая рябь, преобразив пустой рожей с одной лишь широкой зубастой улыбкой…

— Эх мать твою… — прохрипел Ганс и потихоньку отступал вместе с Портным, — че встали!? Гасите их!

Пятнадцать человек с криками бросились на незваных гостей. Фриц сбросил с себя уже мёртвого парня, и двое, размяв плечи, ринулись в толпу, устраивая самую настоящую мясорубку. Первый Звездинец напал, врезав монтировкой по голове патрульного, но тот и не почувствовал удара, схватил парня за волосы одной рукой, протолкнул несколько пальцев ему в рот и с влажным хрустом выдрал нижнюю челюсть. Щедро полилась кровь, раненый завопил и свалился, задергавшись в неконтролируемой агонии.

Второму Звездинцу с размаха попросту снесли голову в самом прямом смысле. Третий отделался свёрнутой шеей, четвёртому пронзили насквозь грудную клетку, и рывком руки разодрали верхнюю половину тела. Ганс и Эмиль решили вмешаться, достали пистолеты, но было уже слишком поздно. Пятнадцать их человек буквально разбросали по бару, украсив пол литрами крови, лужами непереваренного до конца ужина, костями, зубами, лохмотьями одежды и органами.

Они выпустили в патрульных два магазина, но кроме их одежды больше ничего не страдало. Один из пэпсов свернул в сторону секции общежития, куда забились оставшиеся выжившие Звездинцы, а второй, не возвращая человеческое лицо, пошёл к извивающемуся на полу Вольфгангу. Ганс на мгновение набрался смелости и дёрнулся, хотел спасти мужчину, хотя бы снять противогаз, но потом сам себя одёрнул. Это самоубийство, потому что фриц уже был в двух шагах от Шульца.

Он остановился напротив тела, глянул вниз и неожиданно начал садиться на корточки, и заговорил, так и не приняв человеческое лицо, от чего голос вышел искаженным, уродливым.

— Живи, слоник. Ты нужен Шнайдеру, — и сорвал противогаз с уже почти обмякшего Вольфганга, и тот, не открывая глаз, сделал первый вдох, не обращая внимания на то, как раздирали верёвки и в последствии выкинули из-под него стул.  

Второй фриц уже ворвался в зону общежития, устраивая там кровавую баню, судя по сокрушительному погрому, щедро приправленному хрустом и сочным брызгам на пол и стены.

А первый встал и улыбнулся еще шире, склонив голову набок при виде двух беспомощных главарей Звезды. Утробно заурчал, задрал ногу, собираясь переступить Шульца, но в эту же секунду раздался оглушительный грохот, и из груди патрульного с треском вырвалась полупрозрачная рука, держащая еще бьющееся сердце.

По лицу пэпса прошла мелкая рябь, вернув ему привычный облик, и он не веря уставился на собственный еще рабочий мотор, раскрыл рот, захрипел, а когда кулак рывком вышел из его тела, фриц закатил глаза и повалился оземь, частично завалившись на Вольфганга.

Мужчину это немного расшевелило, он приоткрыл глаза, тихо и хрипло рассмеялся.

— Илья… живой, сука…

Парень, сопровождаемый ошарашенными взглядами Портного и Мясника раздавил сердце фрица, улыбнулся уголком губ и быстрым шагом пошёл в сторону общежития. Второй патрульный держал оставшихся Звездинцев в ужасе, убивая их один за другим, схватил очередного за грудки, притянул к себе с желанием так же выдрать челюсть, как это сделал его напарник, но в это мгновение столкнулся с неожиданным сопротивлением.

Его схватили за плечи, и неудержимая сила оттащила назад, по итогу вышвырнув обратно в бар, где он вскочил, непонимающе мотнув головой и уставившись на Илью.

— Гейнц, — в экстазе прорычал фриц, сжав кулаки, — за тебя-то нам целое состояние отвалят!

Лицо его зарябило, обернувшись ликом Шёпота, и он бросился на парня, замахнувшись, но его кулак был остановлен ладонью, и тот, замешкавшись, встретился с пристальным взглядом оппонента.

— Вынужден не согласиться, — ухмыльнулся Илья и вмазал пэпсу в челюсть, но тот и не думал сдаваться, снова кинувшись в бой, как разъярённый медведь.

Портной и Мясник обошли Шульца и угловую часть широкой барной стойки, не веря в то, что видят. Патрульный не мог толком ударить, только пропускал по лицу и корпусу, и в итоге каким-то чудом оттолкнул от себя Илью и развернулся, сорвавшись с места так, что пропахал борозду в полу. Это заняло лишь мгновение, но добежать он так успел только до выхода, где его догнал парень и остановил, обхватив изгибом локтя за шею, и принялся давить.

Фриц хрипел, брыкался, пытался отстраниться, его лицо то возвращало человеческое обличие, то снова обращалось пустой физиономией Шёпота, и в эти мгновения бар оглашал утробный страшный вой, но спустя полминуты в захвате Ильи он обмяк. Лицо перестало искажаться, и парень выпустил из захвата уже бессознательного патрульного.

Выпрямившись и размяв плечи, Илья обернулся и с лёгкой улыбкой обратился к уже стоящему на четвереньках Вольфгангу.

— Слышал, ты меня искал?

***

Спустя двадцать минут ситуация в баре Звезды была совсем иной. Пока Звездинцы всё еще отходили от животного ужаса и шока, Илья пристально рассматривал сидящего на стуле бессознательного патрульного. Портной и Мясник стояли в отдалении, но так, чтобы всё слышать и видеть. Вольфганг засыпал парня вопросами. Что произошло, как выжил, почему Шнайдер стал таким, но не получая ответов он не выдержал и вспылил.

— Да скажешь ты уже мне, почему я в розыске то, мать твою!?

— Да погоди ты! Потом всё объясню! — в ответ взвился Илья, напряженно покусывая губу, — мне больше интересно, что это за мрази. Это ведь невозможно, так не должно быть.

Повинуясь внезапному порыву, парень наклонился и похлопал по рубашке и брюкам пэпса, в итоге кое-что почувствовав, и сунул руку ему в карман, достав на свет стеклянную ампулу с перерезанным горлышком. Поднял её на уровень глаз и нахмурился.

— Не понял. Это чё ещё блять за приколы? — буркнул Илья, прочитав на ампуле единственную надпись «Шепталин»

«Ранее. Научно исследовательский институт»

В просторной длинной лаборатории, оснащенной в самом конце стеклянным боксом с раздвижными дверьми, работали трое в белых халатах и с повязками на руках с изображением четырехконечного креста. Они суетились, спорили, нависая над бумагами с формулами, переливали компоненты из одной пробирки в другую, обсуждали какие-то значения, дозировку и так далее.

Электромагнитный замок на двери сработал, и внутрь вошли трое. Шнайдер с двумя патрульными. При его появлении споры стихли, а сами лаборанты встали ровно, склонив головы.

Мужчина осмотрелся в помещении, сцепив руки за спиной, приблизился к ученым и поинтересовался.

— Как ваши успехи? Всё готово?

Да, он сначала думал, что ему не нужны ученые, но потом в голову пришла одна интересная идея, и для её реализации такие люди были необходимы. Райан, если честно, пожалел, что в пылу эйфории от успешного эксперимента убил всех людей, которые участвовали в проекте «Третий Порядок». Но назад ничего не вернуть, как бы ни хотелось, а вот начать заново можно, пусть это не так и быстро.

Один из лаборантов указал на стол, а точнее на криокоробку, заполненную запечатанными ампулами.

— Да, господин Шнайдер. Первая партия Шепталина готова.

Он с интересом осмотрел сосуды, провел над ними ладонью, едва касаясь.

— К какому составу в итоге пришли? Какое действие? Что с испытаниями?

— Самым оптимальным вариантом стал синтетический аналог оболочечного белка, извлечённый из тканей Шёпота первого порядка. Так же внедрён нейромодулятор, снижающий болевой порог до нуля и притупляющий чувство страха. Еще адреналиновый катализатор.

— Мутации? — выслушав, поинтересовался Шнайдер.

— Исключены за счет гамма-стабилизатора. Это соединение подавляет побочные эффекты облучения и исключает любые риски, — лаборант с опаской покосился на Райана и готов был облегченно выдохнуть, когда тот кивнул, — мы провели испытания и составили следующий график.

Ученый повернулся к столу и указал на большой лист с таблицей.

— В первые пять-десять минут после инъекции наблюдается тошнота, жар, повышенное сердцебиение, возможны слуховые галлюцинации. После двадцатой минуты эффект и состояние стабилизируются. Мы исправили прошлые недочеты, и теперь испытуемый может сам контролировать смену оболочки, но это может зависеть еще и от психотипа самого человека. Выделенный экземпляр почти сразу смог это контролировать без особых проблем.

Что касается изменений, то они колоссальны. Реакция и физические показатели возрастают более чем на 150% относительно нормы, да и реакция на свет не такая, как у первого порядка. Неприятно, но не заставляет бежать в ужасе. Любое физическое воздействие не наносит вреда, даже пули, но при всём при этом, в отличие от Шёпота первого порядка рассудок испытуемого оставался стабилен до конца действия препарата. Можно еще выделить очень странную реакцию на каждую дозу сыворотки, подопытный либо овладевает сверхскоростью на время действия препарата, либо повышенной силой, эффект непредсказуем. Единственный минус, невозможно воспроизвести действие аномалии, позволяющее беспрепятственно миновать физические преграды. Грубо говоря, ходить сквозь стены.

Одна бровь Райана приподнялась. Он пригладил глянцевую атласную рубашку одной рукой и задумчиво почесал бороду.

— Неплохо. Длительность?

— В среднем от трёх часов и двадцати минут до четырёх часов и пяти минут. А дальше уже идут побочные эффекты, — лаборант шагнул в сторону, указав на закрытый бокс, в котором лежал патрульный, корчась от боли и неестественно выгибаясь в особо неприятные мгновения, — сила пропадает, но тонус мышц остаётся зверским. Сердцебиение зашкаливает, как и температура тела, а спазмы вызывают страшнейшую боль. Но это еще мягкий эффект отхода. Мы бы взяли замеры с предыдущих подопытных и опросили, но они, как вы можете понимать, уже ничего не скажут. Можно отметить еще и агрессию вкупе с желанием снова принять препарат. На этом экземпляре мы уже протестировали сыворотку второй раз.

Четыре часа в среднем… этого вполне хватит, чтобы один патрульный подавил в одиночку любое восстание, и чуял Шнайдер что они ещё как будут.

Внимательно осмотрев корчащегося от ломки патруля, Райан дал отмашку.

— Сделайте ему третью инъекцию.

— В…вы уверены?

Шнайдеру даже не пришлось повторять, достаточно было лишь спокойного взгляда, чтобы тот забыл обо всех рисках и взял шприц, ампулу и пошёл к боксу. Нажал кнопку снаружи, и двери с шипением разошлись в стороны.

Райан сделал жест патрульным, чтобы оставались на местах, а сам прошел мимо двух ученых, пристально наблюдая за ситуацией в боксе. У корчащегося бойца пошла пена изо рта, но когда ему сделали инъекцию, через пару минут все судороги прошли, он облегченно выдохнул и распластался на полу с довольной улыбкой, не обращая внимания на неудобства. Ему стало хорошо, даже очень.

Лаборант хотел покинуть бокс, но только он встал, как услышал предупреждение Шнайдера.

— Не покидай бокс.

— Извините… но он может быть не стаби…

— Я сказал не покидать бокс, — отрезал мужчина, исподлобья на него зыркнув, — это значит оставайся в грёбаном боксе.

Ученый повиновался, других вариантов не оставалось. Когда патрульный, содрогаясь всем телом поднялся, он внимательно посмотрел на лаборанта, склонив голову к плечу, а через секунду замахнулся и врезал ему так, что у мужчины попросту лопнула голова, как переспелый арбуз, и он повалился оземь, а подопытный вышел из бокса.

Его люди прицелились, щелкнули предохранители, но Шнайдер тут же подал голос.

— Не стрелять, — и сразу обратился к парню, идущему в его сторону, — ты меня не узнаёшь?

Кожа на руках патрульного, как и на лице переливалась, периодически сменяясь призрачной оболочкой, он сделал еще шаг, но застыл, пристально вглядевшись в лицо Райана.

— Г-г-господин Ш-ш-шнайдер…

— Прекрасно, — мужчина шагнул вперёд и положил ладони на щеки подопытного парня, — ты молодец. Ты настоящий герой. Ты столько вытерпел, я горжусь тобой.

— П-правда? Я теперь… такой же сильный… к-как и вы! — заикнулся патрульный, превозмогая остаточный тремор, вслед за которым наступят часы прекрасного самочувствия.

Райан на это заявление тепло улыбнулся, а спустя несколько мгновений парень переменился в лице, почувствовав давление, связанное с усилившейся хваткой Шнайдера и с тем, что он потянул руки вверх. Ладони подопытного покрылись призрачной оболочкой, он перехватил запястья мужчины, изо всех сил попытался вырваться, пока Райан смотрел ему прямо в глаза уже не с улыбкой, а хищным оскалом.

Парень сорвался на крик, шея так же покрылась защитной оболочкой, но это спровоцировало не влажный хруст, а оглушительный треск, в сопровождении коего защита не выдержала, и Шнайдер одним мощным рывком выдрал ему голову, швырнув ее в сторону.

— С последним фактом вынужден не согласиться, — спокойно возразил Райан, наблюдая за телом парня, оно свалилось, но продолжало дёргаться в неконтролируемых судорогах, пока мужчина отряхивал руки.

Он размял плечи и повернулся к ученым и своим солдатам, и не только их взгляды передавали первобытный ужас, а они сами из него состояли, пропитались насквозь.

— Интересный вариант, но не то. Эту партию пустите в Горький, но работайте над побочными эффектами, смягчайте, как хотите, но чтобы через три дня я увидел усовершенствованный аналог Шепталина, который не будет превращать людей в желе после второй инъекции. Я доступно объяснил?

— Д-д…да, — заикнулся один из оставшихся лаборантов.

— Ну и хорошо. Не разочаровывайте меня, — Шнайдер медленно отрицательно помотал головой, пристально глядя ученому в глаза, положил ладони ему на щеки и тепло улыбнулся, а у лаборанта тут же намокли штаны в районе паха, — да не бойся, вы мне пока нужны.

Райан одобрительно похлопал его по щеке и покинул лабораторию вместе с двумя патрульными, довольный результатом лишь от части. Были и хорошие новости и не очень хорошие. Работа предстоит ещё не маленькая, но старт уже дан, и это бодрило.

PS: ребята, кому не сложно и у кого есть акк на АТ, зайдите пожалуйста и поставьте к первой книге лайк, а кто напишет ещё мнение о первой книге Бульзовской, тому отдельный респект! :) Книга здесь - https://author.today/work/606862