Торунн: та, что видит нити
«Ты снова ждала меня на берегу, Торунн.
Посмотри на эти корабли. Они осели под тяжестью золота и крови, которую я пролил. Весь мир теперь знает моё имя, и матери пугают им детей. Но пока я шел этот тернистый путь, пока я годами пропадал в походах, я знал одну правду: всё это - лишь декорация для твоего величия.
Ты знала, кем я стану, когда у меня не было ничего. Ты видела это в своих снах, пока в твоем роду шептались вёльвы. Ты родила мне сыновей, в чьих глазах я вижу твой спокойный холод и мою ярость. Пока я выжигал чужие земли, ты держала наш дом, не сгибаясь под тяжестью моего отсутствия.
Я не умею говорить красиво - за меня говорят мои шрамы и мои дела. Но знай: я вернулся не ради славы и не ради власти. Я вернулся, потому что ты - мой единственный путеводный свет. Ты видела во мне человека там, где другие видели только зверя.
Всё, что я добыл мечом, я привез тебе. Потому что без твоего взгляда это золото - просто холодный металл. Ты - моя женщина. Моя Торунн. И пока ты ждешь меня с походов, смерти ко мне не подобраться». - (Онмунд Тяжелая рука)
Для Онмунда она - единственный человек на земле, перед которым он склоняет голову. Онмунд Завоеватель покорил мир, но только Торунн покорила самого Онмунда.
Наследие крови
В Халльсвике говорят, что судьба - это полотно, которое ткут норны. Но Торунн видела не просто полотно. С самого детства она видела изнанку: как тянутся нити человеческих жизней, где они переплетаются в узлы любви и где обрываются сталью.
Вёльвы - старые, мудрые женщины, чьи лица подобны коре древних дубов - склоняли перед ней головы, когда она была еще ребенком. Они первыми почуяли в ней ту самую кровь. Кровь оракулов, что древнее самих гор. Её научили чертить руны защиты, которые не пропустит ни клинок, ни дурной глаз. Ей открыли тайну: она не просто дочь своего отца, она - эхо великих провидиц прошлого.
Торунн знала имя своего мужа задолго до того, как он впервые взял в руки боевой топор. Онмунд. Она видела его путь - тернистый, залитый кровью и солью, ведущий от простого воина до Ярла, чьи драккары заставят трепетать Англию и Фракию. Она видела и своего сына, Ульфрика - волка, который уйдет на новые земли, чтобы основать свой род. О её мужчинах будут петь скальды, слагать легенды.
Мать Онмунда искала для сына «лучшую долю» - дочь богатого соседа, земли и скот. Но разве можно затушить пожар, предсказанный звездами? Старая женщина плела интриги, пытаясь отсрочить неизбежное, не понимая: от судьбы не уйти, как не убежать от зимней стужи.
Тот пир в честь великой победы гремел на весь залив. Хмель лился рекой, воины хвастались подвигами. А Торунн просто сидела и ждала. Спокойная, в платье цвета крови, с золотом на груди, которое мерцало в свете факелов.
Когда их взгляды встретились, Онмунд замолчал. Его поразила не только её красота, острая, как грань ледника. Его поразил её ум - глубокий, как фьорд. Он увидел женщину, которая не станет тенью за его спиной, а сама станет его опорой и его самым опасным советником. Она не просто умела постоять за себя - она знала мир лучше, чем любой ярл, держащий в руке меч.
-Я не знаю, что ты там во мне высматриваешь, Торунн. Но если ты решила, что нам по пути - вставай рядом. С тобой или без тебя, я свою дорогу пройду, но с тобой мне не придется оглядываться.
Торунн молчала. Она видела нити его судьбы, тянущиеся к берегам Англии и Фракии. Она знала, что он станет легендой. Ей не нужно было очаровывать его - ей нужно было, чтобы он принял свою долю.
В её глазах не было страха. В них была вечность.