Теремок⁠⁠

Согласно программе улучшения жилищных условий, инициированной отстранённым от исполнения служебных обязанностей на три года мэром, Володе полагался переезд в "жильё улучшенных условий" как иждивенцу без опекуна, старому холостяку и ничтожеству.

Однако прежде чем в его дряблой ладони зазвенят блестящие ключики от нового жилища, Володе предстояло провести адаптационный период во временном. Из написанного витиеватым бюрократическим языком документа, занимавшего пару сотен страниц, было не до конца ясно, сколько продлится этот адаптационный период — то ли несколько дней, то ли несколько лет.

Ясно было лишь одно — коротать время придется в назначенном на снос, аварийном деревянном бараке, который не сгорел дотла после двух пожаров лишь благодаря напрочь отсыревшим стенам и затопленному подвалу.

Володя собрал пожитки, за неимением узелка, в матрас, завязал его узлом и перебросив через плечо отправился на точку временного поселения, как назывался барак согласно документации.

Барак располагался в микрорайоне Овраг, который, в свою очередь, сам располагался в натуральном овраге. Это было гнусное, полное комаров и маргиналов место, куда стекались отходы со всего городка — как канализационные, так и социальные.

Отыскав нужный барак, Володя с удовлетворением отметил отсутствие света в окнах — это означало, что не будет соседей, никто не будет пердеть, кашлять, икать, скрипеть кроватью, истерично выть, причитать и рыгать за стенкой, сверху не будут топать, а снизу скрестись.

Первой незначительной проблемой оказалась заколоченная досками дверь — все–таки барак, даже по меркам района в котором находился, представлял из себя тревожное зрелище. Володю же это не остановило, он влез через разбитое окно в квартиру на первом этаже, а оттуда переместился в подъезд.

Поднимаясь по лестнице, Володя проговаривал вслух правила безопасности при нахождении на территории режимного объекта, которые случайно выучил во время обострения обсессивно–компульсивного расстройства. Звук собственного голоса подбадривал его, а также задавал ритм шагу. Отсыревшие перила же отчаянно качались и натужно скрипели и, по достижении Володей третьего и последнего этажа, наконец не выдержали веса его тощей руки — секция перил захрустела и с грохотом ухнула вниз, едва не увлёкши за собою Володю.

По крайней мере, попасть в квартиру не составило особого труда — входная дверь у неё отсутствовала. Учитывая, что соседей здесь также не было, Володя счёл этот недостаток временного жилища несущественным.

Все–таки ему предоставили это временное жилье абсолютно бесплатно (ну если не считать необходимости носить красную майку с агитационными лозунгами кандидата в мэра Артёмия Головкина два месяца подряд), так что старый парень ощущал тлеющую на дне души, словно угли в снегу, благодарность.

Он вошёл в квартиру и сразу оценил наметанным глазом богатую обстановку — квартира буквально полнилась, местами до потолка, вещами оставшимися от бывших жильцов.

Аккуратно расчистив место посреди комнаты ногами, Володя развернул там свой матрас и разложил нехитрые пожитки, состоявшие из жестяной коробки, зубного порошка, огнива, огарка свечи, заводной механической бритвы Апполон и надутой автомобильной камеры — чтобы не утонуть в случае потопа.

Затем, словно в дурных шоу, виденных по телевизору, Володе взбрело в голову устроить рум–тур (как его там называли). Это не должно было занять много времени, так как квартира состояла из крошечной прихожей, ванной и заваленной предметами обихода комнаты, в которой почему–то отсутствовало окно. Кухня также предполагалась в сей скромной обители, однако была доверху наполнена антиквариатом, так что войти в неё было равносильно тому, чтобы войти в кирпичную стену.

Распалив свечу с помощью огнива (ферроциеривый стержень — эта фраза буквально грызла мозг Володи тупыми зубами, каждый раз когда он брал огниво в руки), старый парень вытянул свечу перед собой и отправился в ванную комнату.

На двери виднелся пожелтевший овал пластиковой таблички, с изображённым на ней ребенком на горшке. Мысленно пообещав себе уничтожить эту табличку на следующий же день, Володя дёрнул дверь ванной на себя. Она со скрипом отворилась.

Длинная тень метнулась внутри, от потолка к полу и нырнула под ванну. Володя почувствовал холод внизу живота. Однако не поддался страху и шагнул внутрь.

Предстояло немало поработать, чтобы привести ванную в божеский вид — все стены были в ржавых потёках, ванна — в бурых пятнах, ноги липли к густой слизи, а с потолка свисали хлопья извёстки и паутины.

Володя чувствовал себя очень неуютно, его тощее тело пробрал мандраж. Однако, чтобы собраться с мыслями, он принялся рассуждать вслух, совсем как Винни Пух:

— Когда я один мне уютно.
— А сейчас неуютно
— Значит я не один
— Это мой дом? Нет
— А значит я не у себя дома
— А значит я в гостях
— А значит, если я в гостях и я не один, согласно нормам социальной вежливости необходимо поздороваться!

Однако, вместо поздороваться, старый парень на нервах изрёк совершенно иную фразу:
— Тут–тук, кто в Теремочке живёт?

Некоторое время Володю окружала тишина. Он уже начал смущаться и собрался уходить, когда из–под ванны послышался низкий, булькающий, абсолютно нечеловеческий голос:
— Ну, йа... Жы–ву..

Какое–то время Володя ощущал себя бетонной статуей. Промелькнула мысль, что вот оно каково быть Лениным, стоящим на площади. Любым из них. Дело в том, что на главной площади Сюрска по странному стечению обстоятельств стояло несколько десятков Лениных. Стоишь вот так, стоишь десятилетиями и чувствуешь лишь как стекает по лицу голубиное дерьмо.

— К–кто ты? — услышал Володя собственный голос как бы стороны и будто из канализации.

— Зав–вттра–а.. — пробулькал голос из–под ванны в ответ.
— В–в.. в смыси? — совсем уже на кавказский манер промямлил Володя.

— Йа–а.. — тянул низкий булькающий голос. — твоё.. за–а–автр–а–а....

Володино тело бронзовело и каменело, а разум плескался в черепной коробке словно разбушевавшийся океан, бившийся о скалы. Мысли пенились и тонули в водоворотах мышления.

Старый парень перебрал в уме все прочитанные должностные инструкции, памятки пионера, подручные заметки и рекомендации для половозрелых пенсионеров, но не нашёл ничего соответствующего терзающей его ум ситуации.

— Ну, по–крайней мере на меня не оформили кредит мошенники. — произнёс он зачем–то вслух, и тут огарок свечи погас.

Евгенiй Дикс

13/08/2026