Темнейший. Глава 88⁠⁠

Свадьбы продолжались. На третий день празднеств, сразу после свадьбы Камила и Пенелопы, началась свадьба Люта Савохича и Геллы Горнич.

Камил изначально хотел предоставить Савохичу такую честь, чтобы свадьба культистов была у всех на виду, чтоб была сравнима с царской и получилась не менее торжественной. Этим он хотел добиться расположения опасного культа. Бросить пыль в глаза ничего не значащей подачкой. «Лучший» союзник требовал и лучшей свадьбы.

С торжеством, однако, не задалось совсем. Христианские обряды были отринуты. И языческие – тоже. Культисты потребовали вынести всю церковную атрибутику прочь из зала. Они устроили свадьбу по своим собственным обрядам.

И только этим они заслужили всеобщее непонимание и неодобрение.

– Какая мерзость… – шептались некоторые, когда смрадные культисты хлынули торжественной процессией в тронный зал.

Под руки они несли нелепо выряженное мохнатое нечто, которое когда-то являлось Лютом Савохичем. Рядом с ним шла Гелла Горнич, а позади – ковыляло всё семейство Горничей, шли приближённые и чудовища.

Запах стоял невыносимый. Гниющий, резкий и навязчивый. Высушенные трупы так не воняли, как плесенная гниль. Если культисты превратят весь мир в гниющее болото с подобным ароматом, то многие повесятся, даже если выживут – просто потому, что от невыносимого запаха будет некуда деваться.

Процессию возглавлял Лазарь. Он подошёл к трону с восседавшим на нём Царём и поклонился до самой земли. Все культисты встали на колени перед Миробоичем.

– О, величайший Царь земной! – сказал Лазарь. – Мы покорно просим благословления на священный союз плоти перед Истиной. Ваше слово – Сила, способная придать нам мощь и благодать. Вы – незаменимая часть нашей Веры, пусть и пытаетесь это отрицать. Вы – потомок одного из пророков. Вы – наш единственно возможный Царь, а мы – ваши рабы, которые последуют за вами в самое жаркое пекло, мы обязаны вам жизнями!…

И Царь дал им благословление. Лазарь, оказывается, умел льстить.

– О, благословлённые потомком одного из Трёх! – торжественно объявил культист, поднявшись и повернувшись к Люту и Гелле, спиной к Миробоичу. Его сделали, по-видимому, рупором Мицеталия. – Днесь вступаете вы в священный союз! В который вплетены судьбы двух баронств. Встреча ваша предопределена древними звёздами, предрешена в судьбоносных бранях. Мужественный Лют Савохич спас семейство Горничей из рук подлого Хмудгарда! Даровав Истину погибающему от скорби уничиженья роду… и отселе Гелла, глава рода, старшая наследница погибшаго Данилы… соткёт судьбу свою во едино со спасителем! В него же влюблена есть и ему же обязана спасением! Да благословит вас и Грибный Боже!!

Лазарь рухнул на землю, в глубочайшем поклоне, адресованном неизвестно кому. Он пребывал в блаженстве. Кажется, Грибной Бог одарил его невероятным дурманом.

Двери тронного зала распахнулись. В тронный зал втянули пятерых брыкающихся людей. Жертвы.

Культисты вытащили их прямо к Люту и Гелле, и, после странных слов валяющегося Лазаря, стали пилить им головы ножами.

– Это варварство! – вырвалось у кого-то.

– Где же это видано! Что за ЕРЕСЬ!!

– Господи, помилуй, на свадьбе, на празднике…

– Что ж творится-то…

Леди крестились, закрывали глаза, зажимали уши, чтобы не слышать криков и хрипов, воплей тех, кого жестоко резали, принося на болезненный алтарь. Головы были оторваны, а кровь окропляла подготовленную для ритуала площадку-алтарь, кровью на котором омывались Лют и Гелла.

Зал блевал от вони и от вершимых жестокостей.

Кто-то требовал остановить богохульное безумие.

Кто-то требовал изгнать безумных культистов из города.

Больше всех ревел Рогволд.

– Это же они сделали в Глушице! Всех режут, куда ступает нога культа! Царь! Неужто не ведаешь, что творят? Ты же хороший малый, ты чернокнижник, но достойный! А это – попросту сумасшедшие!!

– МОЛЧАТЬ!! – Савохич издал рык, похожий на медвежий, и даже ещё страшней. В зале стало тихо. – ЭТУ СВАДЬБУ НИКТО НЕ ИСПОРТИТ. ИЛИ ВЫ ВСЕ СДОХНЕТЕ. Я КЛЯНУСЬ УБИТЬ КАЖДОГО, КТО ВСТАНЕТ НА НАШЕМ ПУТИ.

И славно, подумал Камил. Везло, что культисты были недальновидны и своими дикими выходками отвращали многих от себя – меньше перейдёт на их сторону, меньше захочет уподобляться им, глотая порошок. Это сам Камил позволил культистам взять несколько пленников из темниц для вознесения публичной жертвы Грибному Богу. Это он разрешил устроить алтарь прямо в тронном зале. Пролить кровь. Дал культистам почти полную свободу действий, чтобы те всё сделали по своему разумению. Савохич выразил признательность за помощь.

Теперь бароны увидели истинное лицо культа. Тут главным было самому не показаться их приспешником…

Савохич и Гелла обнялись. И слились в отвратительном поцелуе. Голова Люта распухла, словно надутые кузничные меха, или словно труп утопленника, на эту голову не налезала ни одна маска, и уродливое нечто лобызало милую девушку к омерзенью публики.

Кто-то попытался вставить нелестное слово, но Камил поднял руку, и зал молчал.

Культисты торжественно заревели так сильно, что все сидящие в тронном зале чуть не оглохли…

Трупы жертв разрубили на части. Каждый вкусил мёртвую плоть. Культисты употребили и Плесень, как бы уподобляя свой ритуал христианскому причащению.

Лазарь пел песни на странном исковерканном наречии, а Камил опасался, как бы те не призвали Плесень вновь – ему оставалось надеяться, что ритуал имел символический характер. Во всяком случае, Железяки, вампир Георгерт, химеры и Мёртвая Гвардия были наготове, и вряд ли чудовища и птицы сумеют защитить своих хозяев, Камил надеялся в случае чего успешно прервать ритуал.

Культисты выползали из тронного зала в восторженных воплях – следом за Лютом и Геллой, провожая их к покоям…

Чуть погодя Камил встретился с Лазарем и задал через него напрямую к Мицеталию вопрос:

– Почему вы расширяете влияние своего культа без моего ведома? Верещага и Шарапа уже под вашим влиянием. Кто ещё?

– Все они примкнули к нам добровольно, – заверил Лазарь, стараясь избирать как можно более доброжелательный тон. – Мы никого не принуждаем к этому! Ведь только принявший порошок добровольно может познать Истину. Нашу Истину находят полезной и важной. Ведь и христианство расползается по землям само собою – будьте уверены, никто ведь этим не строит козни… Народ нас в большинстве своём не принимает, нас гонят отовсюду и унижают, а мы вынуждены смиренно опускать головы, лишь изредка обзаводясь друзьями, вроде госпожи Верещаги Дубович и господина Шарапы Светломорича…

Такого ответа Камил и ожидал. Возражать он не стал. Лишь обозначил свою настороженность. Ведь полное молчание с его стороны могли воспринять как слабость.

– Вербовка всех подряд будет значить, что власть над ними всеми обретёт Мицеталий, – сказал Камил. – А не я, их Царь. Я надеюсь, что ты, Мицеталий, не станешь этого делать. Что ты воздержишься от конфронтации со мной. Ведь мы союзники. Самые верные и проверенные. Ведь так? Уж не хочешь ты захватить всю мою власть себе?

– Культу нужны новые участники и новые жертвы, – сказал Лазарь. Он был серьёзен, его голос – твёрд. – Такова суть любого учения. Тем более Истинного…

– Всё будет, – сказал Камил. – Культ получит новые земли. Новых адептов. Новых жертв. Но я не допущу, чтобы это всё обрело катастрофические масштабы. Учитесь довольствоваться малым. И я надеюсь, что нам удастся достигнуть компромисса. В котором все останутся довольны. Что ты думаешь по этому поводу, Мицеталий?

– Разумеется, о Ваше Темнейшество. Мы и не думали ни о чём таком, что бы вам помешало. Напомню, ведь вы – потомок пророка Герго Миробоича. Ваше слово – закон. Вы ещё споёте свою песнь… компромисс будет достигнут, если вы исполните ваши обещания, ведь наш культ очень силён и может защищать куда больше земель, чем слабые бароны, но после прошедших войн нам совершенно ничего не досталось... Будет лукавством сказать, что мы не огорчены этим. А ведь мы помогали вам с самого начала. Мне кажется, мы вполне достойны сделаться охранниками Царства. Всевидящими. Вездесущими. Ни один враг не пройдёт. Ни один враг не причинит вам, Царь, зла.

– В предыдущих завоеваниях я удовлетворил чаянья своих ближайших друзей, с которыми я вместе с самого детства, уж меня извините за подобное кумовство. Но имейте ввиду, что следующие на очереди – вы. Всё будет. Царству нужно лишь захватить побольше земель, чтобы я мог отдать вам кусок. Верно?

– Совершенно верно, – согласился Лазарь. Он откланялся. Но напоследок добавил. – А самый лучший компромисс – вот здесь, – Лазарь предложил мешочек с плесенью. – Грибный Боже вам обрадуется, вам подарит благодать и райскую жизнь. Мне ли не знать, сколь трудны испытания, выпавшие на вашу долю?

– Благодарю за столь великолепный подарок, – отмахнулся Камил. – Пока я не готов принять Истину. И хочу заниматься делами мирскими.

– Просто всегда знайте, – сказал Лазарь. – Мицеталий с вами. Он поможет вам взойти на вершины культа, как недавно на них взошёл Савохич… – Лазарь оборвался на полуслове. – Если вам будет слишком сложно – примите дар. И вы избавитесь от страданий этого жестокого и несправедливого мира…

Остаток дня все нехотя пировали, а Камил носился с Рогволдом. Варяг хотел уже на скорой свадьбе очутиться с крепкими зубами.

Камил смотрел в страшный поломанный рот северного воителя и размышлял.

Оставить варягу хотя бы корни?... не допустив при этом заражения? И в них уже вживить зубы? Нет. Слишком рискованно. А выдергать всё и вкрутить новые зубы в кости челюсти – ничуть не менее опасно. Варяг мог подохнуть от заражения в носу, внутри черепа – и тогда даже его крепкое здоровье и изнаночные зелья могут не помочь. К тому же если что-то пойдёт не по плану, то варяг останется с этим на всю жизнь, вынужденный глотать отвары до самой смерти.

Сложно. Очень тяжёлая операция. Камил решил не рисковать и прийти к компромиссному решению, которое не убьёт варяга, но и не оставит без зубов.

Камил объяснил варягу все сложности. Тот согласился, что вкручивать зубы в черепушку – затея не самая лучшая. Он уже был измотан болью, а поэтому они приступили к выдиранию зубов под маковым молочком…

Пришлось выдернуть сразу все сломанные. Благо, в челюсти ещё оставались зубы, но в первую неделю варяг вряд ли сможет нормально есть – придётся промывать раны отварами и питаться одними кашами и соками.

Затем Камил напихал в пасть варягу свечного воска, получил отпечаток его укуса, залил в воск смолу, высушил её до твёрдого состояния – и получил прочный каркас, куда были вживлены ремесленниками железные зубы, как варяг и просил. Конструкция получилась плотно прилегающей, прочной, хоть и не настолько, как влитые зубы, но, думалось, такой пастью варяг теперь мог прокусить до кости – зубы ремесленники, по просьбе варяга, заточили.

– Да чтоб провалились НЕБЕСА! – захохотал варяг, когда получил вставную челюсть. – Это лучше, чем я думал! – он откусил кусок мяса с лёгкостью – зубы впивались в еду, словно волчьи клыки. Рогволд Синеглазый взглянул на Миробоича. – Царь-господин! Словами не передать! Я у тебя в долгу!

– Люблю чужие долги.

Варяг заржал. Он клацал челюстью, наслаждаясь грохотом металла.

– Что ж, – сказал Ночной Кошмар, всюду Камила сопровождавший. – Этот беззубый проказник теперь может отменно лизать бабскую дырень, что наверняка понравится его громиле-невесте.

– ТИШЕ! – испугался Камил. Но, слава Богу, эти слова удаляющийся варяг, громко щёлкающий челюстями, уже не услышал.

Свадьба Рогволда с Вячеславой Шабанович была завершающей все Свадьбы – они оказались самыми последними в очереди, и поэтому, к сожалению, на их празднике мало кто был способен трезво воспринимать действительность – все уже несколько дней кряду беспробудно пили и жрали…

Камил пригласил на пир и того самого имперца, заправлявшего самой успешной почтой, против которой вертели носами бояре. На пирах он чествовал его подарками и своим вниманием, а ночью залезал во сны, где напускал миражи, дурил и постепенно узнавал того всё лучше…

Этот делец в самом деле работал на Империю, вернее сказать, он не был против слежки, если ему за неё щедро платили. В конце концов, он всем этим занимался ради денег. Поэтому Камил ему попросту предложил сделку, от которой нельзя было отказаться. Он мог отнять всё дело, легко и просто, и сделать ещё много чего дурного, но, как Камил заботливо пояснил, если тот перестанет работать на Империю и, за хорошую плату и послабления, начнёт работать на Царство – а от Камила не скроется истинное положение вещей, ведь Камил способен видеть всех насквозь – то дело предпринимателя будет процветать, а сам он будет жив, здоров и счастлив.

Делец лишь попросил себе охрану. Ведь Империя достаёт всех, кто её предаёт.

– Ну же! Не нужно обрубать связей, что вы! – сказал Камил. – Предоставляйте всю требуемую информацию. Только делайте это таким образом, чтобы она была далека от правды. Тогда вы сможете легко получать деньги и от меня и от имперцев. Выгодное дело, как по мне!

Делец согласился, они ударились кружками с вином и заключили сделку. Камил достиг полного взаимопонимания – на его землях останется хорошая почта, и при этом важные переписки не будут достигать глаз шпионов.

И бояре скрипели зубами, когда увидели, что Миробоич предпочёл умело договариваться, а не запрещать всё подряд ко благу их и без того бездонных кошельков…

Теми же ночами, после развлечений с Пенелопой, Камил отправлялся во снах к Ветрограду вместе со своими сновидцами.

Ему были нужны сны Мал Леона – правителя Долины Ветра.

Давно Камил не видел Башен Знания. Давно не видел бесконечных подворотен Ветрограда и его огромных городских стен, простирающихся вдоль линии берега Северного Моря.

Проникнуть ко дворцу, однако, не удалось. Дворец тоже был, словно, под невидимым куполом, который преодолеть было невозможно, хотя никаких сновидцев на страже снов князя обнаружить не удалось.

Старцы из Башен, всё-таки, что-то да знали, хоть и всеми силами боролись с любыми чернокнижниками.

Договариваться с князем пришлось посредством писем.

Камил предлагал Ветрограду свой протекторат. Он предлагал Мал Леону вступить в Царство на его условиях, принять вассальную зависимость. В обмен он обещал защиту, а так же сохранение власти.

Он предупреждал Мала об Империи, которая уже топчется на его границе. А так же предупреждал, что в случае добровольного вступления Долины Ветра в Царство – и это при военном союзе с Южным Герцогством – Империя может навсегда отказаться от планов насчёт войны и истребления их народа.

Это была вполне выгодная и разумная сделка. У Мал Леона не имелось союзников. Ждать помощи ему было неоткуда. Сил противостоять Империи у него не было, но если бы его восемь тысяч примкнули бы к Царству, то это бы здорово осложнило Империи дело.

Однако Мал Леон всё равно отказался. В совершенно грубой форме.

Он послал грёбаного Миробоича к чертям собачьим.

Слишком он враждебно был настроен к новому Царю.

– Это странно, – сказал Никлот. – Ведь он в положении совершенно ублюдочном. На его месте стоило бы принять союз.

– Он убил одного Царя не для того, чтобы потом, спустя годы, примкнуть к другому, – сказал Вальдемар. – Что ж. Глупца постигнет глупая смерть.

– На самом деле Мал Леон – куплен Империей полностью. Уже давно, – предполагал Камил. – Ведь Распад начался именно с него. Его армия умышленно разрушалась коррупцией. Это постоянно подмечал ещё наш старина Ларс. Я думаю, что цель Мал Леона – вовсе не получить единоличную власть над провинцией, а просто сдать Долину Ветра с очень малым сопротивлением. После чего он просто отправится со своей семьёй и роднёй доживать свой век в глубины Империи, на обещанную виллу и плантации, где он будет в роскоши, пока преданный им народ подвергнется планомерному истреблению и ограблению. Об этом говорил Искро. О том, что им было позволено иметь армии лишь для подавления бунтов и удержания власти, но вовсе не для завоеваний и расширения земель… Вот каковы истинные цели, преследуемые князьями-предателями, развалившими нашу страну. Поэтому Мал Леон и отказался от сделки. Не удивлюсь, если врата Ветрограда будут гостеприимно распахнуты перед легионами Прокула, стоит штандартам появиться на горизонте…

Поглощённый бесконечными празднествами и различными делами, Камил пытался уделить время и Пенелопе.

Трезвая она была куда молчаливее и скромнее, и, казалось, той страстной ночью Камил спал совсем с другой девицей. Слова из Пенелопы приходилось вытягивать вопросами. Кажется, они не имели много точек соприкосновения, какие могли бы обсуждать. Пенелопа по большей части читала любовные истории, а не научные и философские трактаты, хоть учителя в Араксе и пытались её натаскать и в этом, но девица думала только о делах сердечных, тогда как Камил больше всего думал о войне и политике.

И хоть они с Камилом были почти ровесниками, но Пенелопа казалась ему почти маленьким ребёнком, не видавшим сложностей взрослой жизни. Впрочем, это могло быть и достоинством – не всем же с самого детства сталкиваться с безумием этого мира, Камил больше хотел иметь рядом с собой ещё не испорченную бедами и невзгодами светлую душу, чем очередного зачерствевшего умника или циничную умницу.

Камил брал свою жену каждую ночь с большим удовольствием – ему хотелось успеть сделать наследника до того, как начнётся вторжение, после чего он мог бы отправить Пенелопу на безопасную родину, пока в Царстве будет бушевать война.

Впрочем, думал Камил, враги отсрочат вторжение на месяц-другой – после известий о заключении союза с Балтунгами. В этой мысли его подкреплял и пленённый посол Антоний.

– В уравнения ввели серьёзные переменные, – сказал он. – Вы же изучали математику?... тогда моя метафора должна быть вам понятна. Южное Герцогство и Царство находятся по двум разным флангам Империи. Моё мнение таково… что нападать в таком случае без проведения дополнительной подготовки, на которую уйдёт минимум два-три месяца, будет безумием. И ошибкой. Это может превратиться в затяжную войну на две стороны. А отсрочив нападение на это время – придётся перенести его на лето, которое уже будет клониться к концу. Тогда смысла похода на север окажется ещё меньше – суровые морозы уничтожат легионы, если те не успеют завершить задуманное. Тогда вторжение, к вашему удовольствию, может быть отсрочено вплоть до следующего года…. Камил Миробоич, ваше высочество, извольте договориться. Война никому не нужна. Вам всего-то следует выполнить условия могущественной Империи…

Но дальше Камил не слушал. Он уже твёрдо решил, что будет делать. Воевать. До самого конца. За свободу свою и своего народа.

В сновидениях Камил наведывался в пространства Наланды, где получал крупицы Учения.

Монахи видели в нём приспешника Мары, но Камил не мог отказаться от поднятия трупов. Ведь это приведёт к уничтожению его государства врагами – ему известно, что имперцы будут вырезать всех подчистую, как они делали это в степях недавно. Как тогда быть? Он не мог себе позволить оставаться в стороне.

– Оставаться в стороне, когда слабым угрожает жизнь – ещё более дурная карма, чем вершить убийства, – сказал ему старый монах. – Ты должен защищать слабых от жестокостей. Но грань здесь очень тонка. И очень легко оступиться. Именно поэтому я не верю в сказки о Чакравартинах! Далеко не у каждого хватит спокойствия поступать мудро и справедливо. Но если твоему народу и вправду грозит истребление – ты должен его защитить.

– Почему бы тогда вам, монахам Наланды, не помочь мне одолеть всех злодеев?

– Потому, что мы издавна стараемся держать мир в равновесии. Злодеев не уничтожить, самому не сделавшись злодеем. Притча о драконе гласит о том, что убив дракона – ты им сделаешься сам. Мы здесь, чтобы вырваться за пределы этого мира. И слиться с сиянием Ади-Будды. А не чтобы заниматься завоеваниями, якобы, во чьё-то благо. Зло в этом мире можно победить только внутри себя самого.

И Камил, глядя на алмазное сияние у вершины ступеней, задал терзавший его вопрос:

– Как вы можете быть уверены, что ваш «Ади-Будда» – не тот же самый демон Изнанки, что заманивает вас в свои обманчивые сети? Культисты Плесени тоже утверждают, что их божок несёт истину.

– У них нет своей воли. Они порабощены. Мы же – стремимся к освобождению. А чтобы его достигнуть – нужно развить волю настолько сильную, что, сгорая на костре, ты бы не чувствовал боли, а радовался и любил тех, кто тебя испепеляет. Как это сделал Готам. Не его ли совершенный пример привёл тебя сюда, ученик? Не его ли смерть вдохновила тебя на сновидческую практику, что и привела тебя сюда?

Ответ монаха не удовлетворил Миробоича. Но в учении их логика была развита столь же мощно, как и у великих древних эллинов – и это не вполне позволяло сравнивать тупоголовых и фанатичных культистов Мицеталия с монахами Наланды. Хоть Камил ожидал подвоха даже здесь.

Монахи не учили его своим главным секретам. Все их учения сводились к одному – не делать зла и воспитывать в себе шаг за шагом стремление к добру, что, впрочем-то, мало отличалось от учения схимника Климента. А христианские сосредоточенные молитвы они заменяли направленным вовнутрь себя вниманием. Монахи станут его учить остальному только в том случае, если Царь докажет, что достоин этого.

Готам учил Камила и Ишуаса медитации, но монахи Наланды делали более тонкие наставления, какие научили полюбить это скучное дело, научили получать тонкое удовольствие от ощущений в теле, научили отпускать бури эмоций, расслаблять зажимы в теле, в которых и прятались беспокойства, тревоги и негативные мысли, а потом постепенно-постепенно приближаться к алмазному сиянию…

Вальд после таких медитаций сиял Ясным Светом – и это монахи называли на своём языке последствиями «дхьяны». Он, по их мнению, однако не был святым, он не сливался с алмазным сиянием полностью, но Вальд стал тем, кто назывался «сатипатана», то есть тем, кто неизбежно достигнет святости и освобождения если не в этой, то в одной из будущих жизней.

– Я видел себя, – рассказал Вальдемар однажды. – В будущем… Это всё было очень странно. Всё вокруг было таким… необычным. Я сидел в уютной комнате. Перед предметами, которые позволяли мне связываться со своими воителями на больших расстояниях. Перед предметами, которые волшебным образом показывали мне поля сражений с высоты птичьего полёта… И воители сражались с некромантом, попав в страшную засаду. Кажется, почти все они погибли… Но среди них выжил лишь один. Тот, кто был невыносимо похож на Хельга Крюковича.

– Привидится же такое, – пожимал плечами Миробоич, а монахи все, как один, твердили – это было не просто видение, а Просачивание. Все практикующие постепенно вспоминали свои прошлые и будущие жизни.

Стало быть, и видения Камила про Владыку Аджиба были Просачиванием. Монахи говорили, что узнав прошлые жизни, можно было совершить Интеграцию – и получить доступ к знаниям и умениям прошлой жизни, которые, если ты встал на духовный путь ещё тогда, помогут тебе ускорить путь к Ади-Будде и стремительно пробежаться по всем ступеням Просветления и достигнуть заветной Ниббаны...

Камил, однако, сомневался, что вспоминания очередной кошмарной смерти очередного жестокого некроманта, коими он наверняка являлся в прошлых жизнях, принесут ему что-то, кроме безумия.

Известия о вторжении Империи в Долину Ветра грянули, словно гром среди зимнего неба.

Шпионы, отправленные Камилом в далёкие края, сообщали, что бесконечные легионы хлынули через границу.

Они докладывали о тридцати тысячах солдат.

У Царства не было шансов на победу.

*

А спонсорам сегодняшней главы выражаю благодарность!

Владимир Андреевич 5000р "На победу над гнилью, ну и чутка Камилу"

Кирилл Андреевич 5000р "десятина"

Владислав Васильевич 3000р "На злосчастного Темнотоса"

Дмитрий 800р 30BYN

Денис Владимирович 200р

Мой телеграм-канал: https://t.me/emir_radrigez

Темнейший на АТ: https://author.today/work/442378