Темнейший. Глава 101⁠⁠

Многие вёрсты стеллажей простирались вдоль многочисленных просторных библиотечных зал. На прочёсывание всех этих богатств уйдёт очень много времени. Сколько всего книг хранилось здесь? Казалось, будто каждый местный монах стремился оставить после себя хотя бы небольшой трактат, как итоги трудов всей жизни.

– Не кажется странным, что так много было известно нашим предкам, но все знания были утеряны и стёрты из истории? – размышлял Камил. – Обладай они этими знаниями, то захватили бы весь мир и преобразили бы его до неузнаваемости. Но мы ничего про подобное не читали…

– А что мы знаем? – спросил Ишуас. – Тёмные века покрыты мраком. Мы ничего не читали, что происходило до начала Царства, что происходило после краха Рима. Рост влияния Церкви определил судьбу чернокнижников – колдунов уничтожали, сжигали и их книги. А вампиров, хранителей знаний, в войнах крови было истреблено немерено. Они могли что-то знать, но что толку от знания, если ты не можешь пользоваться Изнанкой? Что не используется – забывается быстро, а приспешников-людей им иметь строго запретили. Но я с тобой согласен. Ведь очень похоже, что некто тщательно замёл следы. Но сделал это одновременно и так, чтобы находились те, кто находил бы это самое знание. Я подозреваю, что Аша Друдж мог многое определить в этом мире. В том числе и наши с тобой судьбы.

– Аша Друдж в твоем понимании почти что и Господь Всемогущий?

– Этого исключить нельзя, – серьёзно сказал Ишуас. – Возможно, даже наши мысли – и не наши вовсе. Может это он их подослал нам в головы? Особенно мне, – Ишуас злобно прорычал. – Ну, ничего! Я найду способ обрести полную свободу воли в этом мире! Я освободился от Паразита, освобожусь и от ограничений хитрого грека!

Камил и Ишуас долгое время слонялись по библиотекам, вспоминая былое. Они оба были рады, что судьба снова свела их пути воедино. Вдвоём они и вправду могли многого достигнуть. И если б не война – они бы сосредоточили все свои силы на исследованиях.

Вальдемар вскоре присоединился к их прогулке. И пусть Вальд ранее с Ишуасом толком не дружил, то теперь он пытался найти с ним общий язык. Он считал, что если им теперь суждено было сделаться одной командой, то следовало навёрстывать некогда упущенное – и это несмотря на его дурное предчувствие, которое не покидало его ни на секунду. Вальд не подавал виду.

– Твоё освобождение от власти «слёз радости» – невероятный подвиг, – ухмылялся Ишуас. – Свидетельство сильнейшей воли. Показатель самоотверженности. Ты, Вальд, хоть и святоша, но, думается, талантливый чернокнижник. С твоей волей уже можно браться за чтение Книги Знания.

– Боюсь, моих знаний мне вполне достаточно, – отшучивался Вальд. Сходить с ума ему не хотелось – он бы хотел сперва поговорить с монахами Наланды, учением которых он доверял куда больше.

Грег вернулся к ним каким-то мрачным.

Пока Камил был увлечён своими делами, не обращая внимания на своего друга-воеводу, Вальдемар, частенько оказывающийся за бортом разговоров, задал тому из любопытства вопрос:

– Что-то стряслось, Грег? Кажется, ты не в настроении. Давно тебя таким не видел.

Дылда не сразу ответил.

– Мать умерла, – буркнул он.

– Имперцы?

– Нет. Это было раньше… отец ушёл из семьи. От горя, видимо, умерла мать. Посерела. От семьи остались только сестра и брат… – голос Грега дрогнул. Он держался.

– Звучит дерьмово, – встрепенулся Вальд. – Слова о сочувствии вряд ли помогут тебе. Но знай, мы, твои друзья, мы с тобой… В себе такое не держи. А то я тебя знаю, ты всегда молчишь. Выговоришься – легче станет.

Грег ничего не ответил – он был из тех, кто переваривал боль в себе, из тех, кому после разговоров наоборот становилось только хуже.

– Ты что, напился? – Вальд заметил и запах выпивки, и несколько осоловевший взгляд Грега. Спросил он это вполголоса, чтобы не привлечь внимания Миробоича.

– Немного, – сказал Грег. Но, судя по всему, Дылда приложился к выпивке как следует.

– Грег! – шикнул Вальд. – У нас война. Если ты снова начнёшь напиваться с горя, то знаешь, к чему всё может привести в итоге?

– Не учи меня!! Вот пристал!… – Грег оттолкнул преградившего ему путь Вальдемара в сторону так сильно, что тот едва не упал. Только тогда Камил и Ишуас обратили внимание на друзей.

– Что стряслось? – спросил Камил. – Вы чего тут дерётесь?

Грег ничего не ответил, он ушёл прочь, слегка пошатываясь, а Вальд посчитал, что говорить за друга – не лучшая затея. Промолчал, пожав плечами.

Дылда ушёл куда-то, и весь день его никто не видел.

Камил расположился в Ветрограде, чтобы перевести дух и собраться перед броском к Зелёному Холму. Дел, однако, было предостаточно – всем от него что-то было нужно.

К примеру в Ветрограде присутствовал влиятельный купец из Торговой Коалиции – не менее могущественного государства, чем Империя, пусть и своеобразно устроенного. Ближайшие города этого государства находились от Ветрограда не так уж и далеко, а поэтому корабли часто заходили в порт. Купец напросился на встречу, а затем осторожно поинтересовался, какие у Камила дальнейшие планы и не угрожают ли они Торговой Коалиции.

– Я, несмотря на слухи, люблю мирную жизнь, а воюю только по крайней необходимости. Будьте хорошими соседями – и мы обязательно подружимся, – коротко ответил Камил.

На улицах, по которым он проезжался в окружении Железяк, предаваясь ностальгии, да осматривая город, его провожали встревоженными взглядами жители, а у ворот дворца по возвращению он обнаружил собравшуюся толпу зевак, разглядывающих суровых покойников у входа.

– Где моя дочь?! Где моя Лиза?! – выкрикнул некто из толпы.

Камил скользнул взглядом по головам. Он уловил силуэты родителей Лизы, некогда выгнавших её из отчего дома после известий о беременности.

Чего это они?

Одумались, когда осознали, что никудышный паренёк вдруг сделался Царём?

Или всё же соскучились по дочери?

– Наложила на себя руки, – бросил Миробоич. – Повесилась от горя. Она мертва.

– А где наш внук?! – добавил отец, даже мускулом не дрогнув при известии о смерти дочери. Тут-то всё встало на свои места – они всё знали, ведь вести добирались до Ветрограда – итоги небольшой войны вполне известны были всем, кто хоть как-то интересовался вестями и слухами о некроманте.

Им было наплевать на свою дочку. Они просто хотели зацепиться за что-то, что привело бы их ближе ко двору, к Царю, к власти и богатству…

– Ведагор не ваш внук. Забудь о нём. А теперь проваливай и не горлань, безродный! Пока вами не занялись покойники!

И даже во внутреннем дворе Башен Знаний, где народу было меньше, Камила в покое не оставили – Железяки преградили путь слишком уверенно и настойчиво приближавшемуся незнакомцу, который не бежал прочь, как все остальные, а захотел непременно повидаться с Миробоичем.

– Простите! Я хочу поговорить с царём-некромантом! Простите! Я не опасен, не убивайте меня… – слышался голос юноши.

Русый, зализанный, не по годам мужественный. Добротные одежды сперва навели на мысль о состоятельности родителей юнца, но затем Камил увидал заплатки, затёртости. Оборванцы и неряхи Камилу всегда нравились больше, чем богатенькие. Не заметь он заплаток – прогнал бы того прочь.

Железяки расступились. Мальчишка подошёл ближе и испугался – он увидел собакоголового. Он сразу будто проглотил язык, замер, словно парализованный. Мертвецы его не пугали так, как чудовище-зверь.

– Ну? – сказал Камил раздражённо – в его планы не входило тратить время на всех подряд, кто только захочет поговорить с ним. – Чего рот уронил? Ты хотел поговорить с некромантом, так говори же!

– Возьмите меня с собой, – опомнился и тут же бросился на колени мальчишка, сложив руки перед собой в мольбе. – Я слышал, что вы набираете учеников. Я хочу научиться всему! Чему вы только меня научите. Пожалуйста!!!

– Кто ты? – спросил Камил. К нему ещё никто не набивался в ученики так усердно – сироты и прочие приводились в Дом Лучших едва ли не силой. Редко кто желал заниматься опасными и «проклятыми» делами – из глубочайшей суеверности.

– Меня зовут Ивашкой, – ответил мальчишка коротко.

– О! Этот паренёк мне знаком! – узнал его Ишуас. – Лернер, один из лучших моих соратников, рассказывал мне, что этот парнишка искал в библиотеках тёмные книги. Представь себе? И он даже нашёл трактат по снадобьям. Наш конкурент.

– Я вернул книги, – сказал Ивашка. – По первому приказу… Я не хотел воровать… просто… просто…

Камил усмехнулся.

– Зачем тебе тёмные книги?

Ивашка не сразу решился ответить. Хоть от некроманта и не следовало бы ожидать сожжения на костре – если Жирдяй был сторонником Собакоголового, то почему бы и Ивашку не настигла судьба ректора Аппия?

– Мои родители погибли. В войне.

– И? Хочешь их воскресить? – усмехнулся Камил. – Это уж снадобья тебе не помогут!

– А вы сможете воскресить моих родителей? – удивился Ивашка.

Камил невольно рассмеялся, представив «воскрешение», на которое был способен. Умора. В лице мальца тут же мелькнула обида, и Камил, вспомнив своих собственных родителей, посерьёзнел и грустно вздохнул.

– Увы, – сказал он. – Тогда бы я мог воскресить и своих. Я ведь тоже потерял родителей… тогда я был ещё даже младше тебя. Война никого не щадит. Война и мятежи… Это проклятье нашего мира.

– Я хочу попасть в Дом Лучших. В Башнях не учат тёмному ремеслу, а в библиотеках – не дают искать книги, – посмотрел Ивашка на собакоголового с неким боязливым укором. Ишуас осклабился и Ивашка растерялся, не понимая, что означают эти эмоции на звериной морде.

Камил узнал в мальчишке – самого себя. Тот ему понравился своей устремлённостью. Жажда мести – хороший движитель. А если Ивашка проявлял собственное упорство в поисках книг, то уж точно будет учиться усерднее тупоголовых сирот.

Да и Ивашка был не так уж сильно младше его – на года четыре самое большое. Это значило, что в ближайшем будущем Камил мог бы получить верного и мотивированного полководца.

– Хорошо, – смягчился Камил. – Считай, что ты зачислен в Дом Лучших. Составлю приказ с печатью – и ты отправишься с первым попутным караваном к Серебряному Перевалу, где тебя встретят наставники.

– Но извините, – Ивашке давался с трудом этот разговор – его трясло, слова застревали в горле, но он продолжал выдавливать их из себя. – Я хочу помочь вам победить врагов… Я хочу отомстить. Только возьмите меня с собой. Я хочу научиться всему в бою! Обещаю, я буду выполнять приказы, не проявлю трусости и не стану обузой… Я хочу служить у вас. Позвольте стать вашим слугой!

Камил снова рассмеялся. Какое рвение! Причин возражать не было. Юноша, хоть и трясся от страха, всё же подошёл к жестокому некроманту – и потребовал его наставничества. Это требовало огромнейшей смелости. Малец должен был прямо-таки мечтать о мести.

– Как жаль, что в наши годы только мы двое так же стремились к истине! – Ишуас тоже оценил рвение ученика. – В столь ранние годы проявлять интерес к неизведанному – весьма похвально… Он мог бы стать нашим другом, окажись в Башнях тогда. Впрочем, он мог уже в них учиться в то время, правда был слишком мал для дружбы с нами…

Камил согласился взять Ивашку в ученики. Он сказал тому только собирать свои пожитки – и ждать скорого отхода. Дружина Смерти выйдет из Ветрограда следующим утром.

Ишуас и Камил, ближе к вечеру, снова уединились в Башнях Знания – старый друг взялся обучать Миробоича тому, что узнал сам.

Барьер и вправду оказался невероятно простой технологией, если не считать количество жертв, для него требовавшихся.

Ишуас тщательно изучил дело. Ритуал был известен в Империи – сны Императора находились под надёжной защитой, ибо пробиться через такой невидимый купол было невозможно даже самым мощным сновидцам.

– Радиус получаемого купола защиты, – объяснял Ишуас тонкости. – Имеет кубическую зависимость от количества крови.

– Что это значит?

– Чем больше тебе нужен радиус, тем менее рациональны затраты.

Камил кивал головой. Он математику никогда не любил, но помнил, что куб – это число, перемноженное само на себя три раза. Значит, при увеличении радиуса даже на небольшие значения – число жертв увеличивается непропорционально резко…

– Поэтому, – объяснял Ишуас. – Можно относительно легко заставить дворец множеством маленьких барьеров, чем одним огромным.

– Сколько нужно жертв для того, чтобы обнести дворец?

– Это пустое расточительство. Радиус в двенадцать широких шагов – это кровь одного человека. А в двадцать шагов – уже пяти. Но если делать мелкие барьеры, то можно отдавать напротив – чертовски мало крови.

– А, я тебя понял, – осенило Камила.

– Радиус шести шагов – это чуть больше, чем одна десятая от того, что таится в теле обычного человека. В таком случае жертвы и не нужны – можно изымать кровь из жил шприцом. Для того же, чтобы покрыть целый город единым куполом, требуются сотни тысяч, если не миллионы людей…

– Но если мы здесь всё заставим барьерами? Как будем передвигаться сами в этих многочисленных ловушках? – задал Камил закономерный вопрос. – Это осложнит шпионство за придворными.

– Всегда приходится чем-то жертвовать, – сказал Ишуас. – Зато через такой барьер не смогут проникнуть вражеские сновидцы, а так же и астральные твари.

Впрочем, тут возникала другая проблема – Двери. Если они были известны, то барьер никак не мешал врагам проникнуть под такой купол. Зато и защищённый куполом сновидец не терял возможности путешествовать по миру, ведь купол мешал не только проникнуть в него, но и не позволял выйти наружу.

Вдобавок ко всему купол позволял расставившему его – почувствовать, если кто-то попытался бы проникнуть сквозь невидимую преграду. Это могло быть весьма полезно.

– Увы, перемещать символ с собой в кармане – нельзя, – говорил Ишуас. – После ритуала купол привязывается не к символу, а к месту. И, если верить астроному Башен, утверждающему, что наш мир движется вокруг Солнца с невероятной скоростью, то, должно быть, символы содержат некие пространственно-скоростные привязки. Иначе купол оставался бы далеко позади, едва ты его поставил! А это значит лишь то, что создавший формулы расчёта человек имел куда более глубокие представления о Вселенной и пространстве, чем мы с тобой можем представить…

– А что за астроном Башен? – поинтересовался Камил.

– Якоб. Талантливый мыслитель. Он вызывает у меня среди всех монахов наибольшее уважение, – сказал Ишуас. – Ибо он, в тайне от остальных, ведёт свои изучения сути мира, впериваясь в небесные глубины при помощи своих гениальных наработок в оптике. И открытия его, утверждающие, что наш мир – не единственный, однажды едва не обрекли его на костёр.

То был мужчина в возрасте, годившийся бы обоим гостям в отцы. Монах жил на верхних этажах одной из Башен. Он рассказал о своём странном способе изучения неба – ему удалось создать необычайно прозрачные, качественные и огромные линзы, которые он вставил в особенно увесистую подзорную трубу, которую было невозможно удержать в руках. И эти наблюдения привели его к любопытным открытиям.

– Звёзды иногда не то, чем кажутся. Глазами мы видим меньше, но в эту трубу и линзы… – тараторил Якоб. – В общем, взгляните сами, государь!

Он расположил трубу на вершине одной из башен, оперев её на кованную прочную подставку, способную выдержать вес изобретения. Некоторое время ему потребовалось, чтобы прицелиться на одну из звёзд.

И Камил, приложившись к обратному концу длинной трубы, увидел странную и неожиданную картину. Это была не просто звёздочка – это был шарик, размером в горошину, который окружало странное кольцо. Этот шарик плавно убегал из поля зрения.

– Что это такое?

– Это то, что древние греки назвали Сатурном, – сказал астроном. – Необычная звезда, которая, в отличие от остальных неподвижных звёзд, не имеет постоянного положения в небе. Таких «звёзд» несколько: есть ещё Юпитер, Марс, Венера и Меркурий. Их называли «планетос», что с греческого означает – «странник». Я создал подзорную трубу с большим увеличением, которая позволила увидеть истинную природу этих «звёзд». Вы – одни из немногих, кто прикоснулся к сокровенной тайне Сатурна. Ведь никто ещё не видел этого. Кроме меня и десятка монахов… Все думают, что это всего лишь мерцающая точка!

– Я вижу, что она быстро убегает. И вправду «странник»!

Астроном стушевался:

– Нет. Это не движение Сатурна. Это движение неба, ваше величество. Позвольте вам объяснить, – Якоб прокашлялся. – Движение планет заметно в небе лишь спустя месяцы… А то, что вы видели сейчас – это вращение нашей земли. Согласно моим расчётам и расчётам древних греков – земля имеет форму шара. Она вращается. А на таких огромных увеличениях мы способны заметить это вращение, что уже само является доказательством моих теорий... Нам лишь кажется, что небо, звёзды, Луна и Солнце двигаются вокруг нас, – астроном вдруг втянул голову в плечи, будто сказал нечто запретное. – Хотя на самом деле это вертится земля…

– Не бойся, Якоб, мы стремимся к истине! – сказал Ишуас. – Отныне ты можешь заниматься своими изучениями без утайки – мы не христианские глупцы, которые верят в идеальность небес. Рассказывай дальше! Смелее!

Астроном снова прокашлялся.

– Милорд, я утверждаю, что наша земля – тоже планета. Как и Сатурн. Как и Юпитер. Как и Луна.

– То есть, ты хочешь сказать, что… – Камил ахнул, осознав изложенную мысль. Он снова нацелился на Сатурн. – Что вот по этой горошине – тоже ходят такие, как мы, люди? И устраивают там войны? Поднимают легионы мертвецов? Строят государства? И, наверное, тоже смотрят на нас? До чего же дивно!…

– Этого выяснить не удалось, милорд, – стушевался Якоб. – Мы не видим городов. Хотя, наверное, планеты могут быть слишком далеки для этого… Но планеты – точно тоже шарообразны. Как и наш мир.

– И чем докажешь своё утверждение? – хмыкнул Камил.

И тогда астроном перевёл трубу на Юпитер. Камил увидел горошинку с двумя странными полосками посередине – всё это было похоже на кусок сала с прожилками. Юпитер был даже больше Сатурна. Рядом с Юпитером виднелись звёздочки, выстроенные в прямую линию. Якоб сказал, что эти звёздочки – для Юпитера то же самое, что и для нас – Луна.

– Вот тамошние жители, наверное, счастливы от того, что видят сразу несколько лун над головой! – восхищался Миробоич. Эти истины казались ему не менее любопытными, чем истины, содержавшиеся в трактатах Аши Друджа. – Но почему ты решил, что это – шарик?

– Если долго смотреть на Юпитер, то можно заметить, как его поверхность... вращается, – сказал Якоб. – Если ночи достаточно длинные, то можно увидеть полный оборот. Полоски и красное пятнышко, наверное – это как наша Атлантида. Остров посреди океана. Правда, полосы – странное явление. Слишком уж прямые острова… Зато на Марсе, клянусь, я видел красные пустыни и чёрные пятна – должно быть, леса!

– Монахи Наланды рассказывали о чём-то таком, – вспомнил вдруг Камил их учение. – Что после смерти мы можем переродиться где-то там! В других мирах! Согласно свершённым поступкам! Знать бы – адские ли там миры или райские и безмятежные!

И Камил видел всё, о чем рассказывал Якоб. Пустыни и леса на Марсе поразили таинственностью, хоть Марс и был очень мелок. Но когда Якоб навёл трубу на Луну… То невероятные горы, простирающиеся всюду, поразили Миробоича. Его собственная подзорная труба показывала куда меньше, чем огромное приспособление Якоба.

Зрелище столь впечатлило Камила, что тот обратился к Ишуасу.

– Нам нужно создать Ангела заново. Даже лучше, чем Ангела! Химеру с крыльями. Мне нужны инженерные расчёты. Ты очень хорош в математике, друг! Уверен, тебе будет под силу рассчитать достаточно прочную тварь, верхом на которой мы отправим к Луне экспедицию!

– Боюсь, расстояние может оказаться слишком большим… – неуверенно вставил слово астроном.

– Да, – кивнул Камил. – Но разве нас должно это останавливать? Кто знает, какие сокровища могут хранить жители Луны? Эх, жаль, не видно городов… Если и Луна – шар, то, наверное, они все спрятались с обратной стороны! Чтобы мы их не видели!

– Наверное! – задумался Якоб. – Мне нравится ваша задумка о посещении Луны. Я тоже думал, как бы туда добраться, не имея крыльев за спиной…

– А ведь за эти открытия Якоба и хотели сжечь! – сказал Ишуас.

– Разве линзы в трубах – магия? – усмехнулся Камил.

– Всё куда глубже, чем ты думаешь. Ведь если окажется, что небесные светила запятнаны, а не непорочны; если окажется, что есть другие «земли», кроме нашей, то всё это – прямо противоречит священному писанию.

– И вправду…

– Если это открытие будет донесено народу, то многие отвернутся от веры, – Ишуас осклабился. Он замышлял нечто очень хитрое. – Тогда догмы будут разрушены. В этом монахи и увидали опасность, это ведь даже похлеще «магии». Они запретили Якобу публиковать свои труды, – астроном потупил взгляд. – Но мы – можем всё исправить. И тогда наше учение о небесных светилах многих отвернёт от христианской веры. Мы посеем в сердцах людей сомнения! И они отвернутся от сперва от Библии, а потом и от своего Господа!

Даже Камилу показалось, что Ишуас перегибает с кощунством.

– Таким образом мы сможем изгнать христианские суеверия из нашего Царства, – сказал Ишуас. – Предрассудки будут разрушены в своём корне. И, в то время как все соседи будут продолжать поклоняться выдумкам, мы будем углублять свои знания. Внедрять их всюду, как ты сделал со Знатоками или с созданием мёртвых армий. И мы неизбежно одолеем любых врагов. Потому что Знание – это наша самая страшная сила. Всего-то нужно – чтобы народ отвернулся от Господа. Чтобы он поверил в то, что истинно существует – в Изнанку.

– Это вполне вписывается в мои планы по разрушению Церкви, – согласился Камил, вспомнив свои давние планы, обсуждаемые когда-то с Корнелием. – Расколы – то, что нам поможет ослабить христиан. Но исследования Якоба и вправду могут пошатнуть веру куда сильнее любого раскола…

– Я рад, что мы мыслим одинаково, – ухмыльнулся Ишуас и перевёл строгий взгляд на астронома. – А ты – продолжай свои смелые эксперименты. И ничего не бойся. Ибо мы с Царём – такие же, как и ты. Мы будем твоими покровителями.

Астроном посветлел, но всё равно держался неуверенно, будто всё ждал подвоха. Однако он пересилил себя и робко добавил, чтобы новые правители остались заинтересованы его работой:

– Я уверен… впериваясь в глубины пространств – мы многое сможем понять о мироустройстве, об истоках вселенной. Вы не пожалеете, что подарили мне свободу мысли!

Спасибо за донаты!

Михаил Александрович 2500р

Ксения Злакоманова 1000р

Захар Дегтеренко 1000р

Surprise Mazafacka 100р

Темнейший на АТ: https://author.today/work/442378