Святая покровительница «халявы»⁠⁠

Если бы раннехристианская мученица Татиана Римская, жившая в III веке, могла взглянуть на то, как чтут её память в России, она бы, мягко говоря, удивилась. Вместо смиренных молитв и аскезы — реки медовухи, штурм ресторанов и истошные крики «Халява, приди!» в открытые форточки. Но таковы уж люди: любой серьёзный повод мы умеем превратить в грандиозный праздник жизни. И не сказать, что это плохо.

Всё началось, как это часто бывает в России, с личных связей и сыновьей любви. В середине XVIII века фаворит императрицы Елизаветы Петровны, Иван Шувалов, задумал великое дело — открыть в Москве университет. Он подгадал момент идеально. 12 (по-новому стилю 25) января у его матушки, Татьяны Родионовны, были именины. Поэтому Шувалов именно в этот день поднес императрице на подпись указ об учреждении Московского университета. Елизавета Петровна как раз была в благодушном настроении, так что матушка получала подарок, переплюнуть который было невозможно. Так святая мученица Татьяна волею судеб стала покровительницей российского студенчества. И если поначалу праздник был чинным и официальным (молебны, торжественные речи, скучающие в мундирах профессора), то к середине XIX века пошло веселье.

К концу XIX столетия 12 января превратилось в единственный день в году, когда в Москве отменялись все социальные барьеры. Центром притяжения становился фешенебельный ресторан «Эрмитаж» на Трубной площади, которым владел знаменитый француз Люсьен Оливье (да-да, тот самый изобретатель салата). Накануне праздника «Эрмитаж» преображался, словно готовясь к осаде. Роскошную мебель выносили, дорогие ковры сворачивали, а пол засыпали толстым слоем опилок. Зачем? Чтобы было удобнее и безопаснее падать, а также чтобы впитывалось все то, что проливали (и не только проливали) разгулявшиеся школяры.

В этот день в «Эрмитаже» за одним столом, залитым дешевым вином и водкой, могли сидеть маститый профессор с мировым именем и первокурсник, у которого в кармане была дырка от бублика. Ораторы произносили тосты, взбираясь на столы, хоры пели «Гаудеамус», а степень опьянения измерялась исключительно способностью стоять на ногах. Антон Павлович Чехов, сам выпускник МГУ, иронично замечал, что в этот день студенты «выпили всё, кроме Москвы-реки, и то только потому, что она замёрзла».

Но самым удивительным в этом празднике было поведение властей. Обычно царская полиция и студенчество находились, мягко говоря, в натянутых отношениях (бунты, прокламации, вот это всё). Но 12 января объявлялось негласное перемирие. Жандармы получали четкие инструкции свыше: студентов не бить, в участки не тащить, а если «его превосходительство студент» не может передвигаться самостоятельно — бережно усадить на извозчика и отправить домой. Владимир Гиляровский, главный летописец московского быта, с восторгом описывал, как суровые городовые козыряли пьяным в дым юнцам. Адвокаты, кстати, тоже не отставали — у выпускников юрфака была своя традиция собираться в ресторане «Прага». Там градус веселья был не меньше, но, возможно, тосты были чуть более витиеватыми.

Естественно, после революции 1917 года большевики решили прикрыть эту «лавочку». Старорежимный праздник с молебнами и пьянками казался им идеологически вредным. Вместо него попытались внедрить «День пролетарского студенчества». Вместо веселого хаоса — нудные собрания и отчеты об успеваемости. Неудивительно, что традиция умерла, а церковь Святой Татианы при университете превратили в клуб, а потом и в студенческий театр, где дух вольнодумства сохранился лучше, чем на партсобраниях. Возрождение случилось только в 90-е, когда рухнул СССР. Храм вернули церкви, а празднику — официальный статус. И, что удивительно, старые традиции моментально срослись с новыми. Сегодняшний Татьянин день — это смесь из церковного календаря и языческих суеверий. С одной стороны — патриаршие службы и ректор МГУ, лично разливающий медовуху (безалкогольную, конечно, для камер). С другой — магические ритуалы призыва «Халявы».

***********************
А ещё у меня есть канал в Телеграм с лонгридами, анонсами и историческим контентом.