Старость⁠⁠

В Мадриде встретили вот это великолепие в шубках.

Стояли с подругами у светофора, и тут из-за угла выплывают эти звезды. Меееедленно, с палочками, но уверено. Обе ссутулившиеся, лет, наверное, по восемьдесят, малюсенькие и просто эмэйзинг из эмэйзингов. Туфельки на каблуках, укладки, серьги, сумочки, помады – ну, вы сами видите, какие королевы. А мы с подружками в отпуске, поэтому уже немного, совсем чуть-чуть испанской кавы, буквально литров 10 выпили и очень расчувствовались. Ручки к сердцу приложили, лоб – в умилительную гармонь.

- Боже, девочки! Вы только посмотрите. Да это ж мы в старости!

Сначала все такие «угу», «ну, конечно», «я справа», а потом такие «в смысле старость».

Во-первых, стареть страшновато и не хочется очень сильно. Гравитация, артрит, перманентная ностальгия – все это делает из тебя пусть и резной, но все-таки антикварный комод. Не хочется, чтобы на тебя с почтением ставили чашечку. Хочется же вечную скачку, дискотеку и натянутую на скелет шею. Тоскливо думать, что наступит тот момент, когда ты будешь заезжать в помещение как рояль, а не впрыгивать в него европейской косулей. И еще печальнее осознавать, что станешь ворчливой, забывчивой и скучной. Ты же не знаешь, как пройдет жизнь, и какую игру разыграет твой мозг. И вот мы смотрим на эти два меховых шарика и молчим. «А что, если не получится? Вдруг даже, если я стану «охерительной старушкой», а не просто «бабушкой», все равно буду несчастной в своем теле и возрасте?» И так грустенько стало, будто лучшая наша перспектива – это жемчужные бусы на теле, которому уже все надоело.

И тут дамы заворачивают за угол, и мы видим, что на них обернулась вся улица. Люди улыбаются и фотографируют. Они – звезды. И самые красивые в этом городе.

- Девочки, серьезно. Гарантируйте, что мы тоже будем так наряжаться и ходить, скажем, в театр на что-нибудь нудотное.
- Шубу не обещаю, но прически делать – обязательно.
- А я буду выходить из дома, и говорить своему деду: «Я с Сергеевной, Валерьевной и Евгеньевной на «Умирающего гуся». Тьфу ты, «Лебедя». А он мне: «Иди, конечно, моя девочка, только пообещай, что не будешь в этот раз закусывать коньяк лимоном, у тебя кислотность».
- А ты закусишь?
- А я закушу. Ведь у меня будет «поджелудочная», а не «кислотность», он все спутал, у него маразм.
- Классно будет.
- Это точно мы.
- Я справа.

Страшно не стареть. Страшно – бояться. Какая разница сколько тебе лет, когда на тебе такие чумовые очки?