Становление христианства⁠⁠

2. Константин Великий и Христианство
Повторимся, в 293-м году император Диоклетиан разделил Римскую империю на четыре части, (тетрархии), назначив туда тетрархов – своих соправителей. Одной из таких тетрархий была Британия. Её возглавил Констанций Хлор.
В 306-м году, после его смерти, тетрархом Британии стал его сын, Константин.

Редчайший случай, но исторический факт, – в 305-м году император Диоклетиан отрекся от престола и отправился на свою «дачу» сажать капусту.
Начались брожения в обществе и армии.
В Британии это привело к тому, что легионы объявили императором Константина.
Все перипетии прихода Константина к верховной власти я описывать не буду, тема статьи – Константин и христианство.

В 313-м году совместно со своим соправителем Лицинием Константин выпустил Миланский эдикт, дававший всем жителям империи полную свободу в выборе религии и ее исповедания.
В дальнейшем была отменена смертная казнь через распятие, а в 321-м году выходным днем стало воскресенье.
Христианство в первой четверти IV-го века превратилось в самую массовую религию Римской империи.
При этом сам Константин принял христианство только перед смертью, а вот его мать, царица Елена, стала христианкой гораздо раньше. Она предприняла поездку в Иерусалим и руководила раскопками на предполагаемом месте распятия Иисуса Христа (существовавший там в прошлом холм Голгофа был практически срыт), в других местах Иерусалима, связанных с Иисусом. В результате этих раскопок было обретено несколько очень значимых для христианства артефактов, но их историчность вызывает много вопросов.

Константин, будучи главой языческой империи, совершил шаг, изменивший ход истории – превратил христианство в государственную религию страны. Можно провести определенную аналогию его поступка с действиями Святого Владимира, великого князя Киевского, через 700 лет также сделавшего государственной религией Древней Руси христианство.

Кроме того, Константин перенес столицу империи из Рима на Босфор, в маленький городок, бывший когда-то центром греческой колонии Виза́нтий. Император собирался назвать его Новым Римом, но с первых же дней и до середины XV-го века город носил в честь императора название – Константинополь. Это произошло в 330-м году.

Теперь император известен нам как Константин Великий, и для этого есть серьезные основания: за исключением Иисуса Христа, пророка Мухаммеда и Будды, ему, по-видимому, было суждено стать одним из самых влиятельных людей, которые когда-либо жили на Земле.
К моменту смерти Константина в 337 году (менее чем тридцать пять лет спустя после гонений Диоклетиана) христианство стало официальной религией Римской империи.

При этом сама Римская империя продолжала оставаться единым государством, таким, каким она была при Октавиане Августе и его преемниках. Такой, несмотря на отношение к христианству и перенос столицы ее считали и сам Константин, и его подданные.
Даже то, что постепенно латинский язык вышел из употребления, а греческий стал общераспространенным,  не изменило их самоидентификации – они продолжали считать себя римлянами до мозга костей.

Для папы Сильвестра I (314-335) и его паствы в Риме новости о переносе столицы были далеко не такими радостными, как Миланский эдикт о свободе вероисповедания, в соответствие с которым власти теперь выказывали по отношению к христианству благоволение, гонения отошли в прошлое.
Однако за всё время своего руководства империей Константина посетил Рим единственный раз в 326 году. Правда, при этом он отказался принять участие в языческой процессии (чем вызвал сильное раздражение у жрецов и поклонников традиционного язычества);
Император выбрал места для нескольких больших храмов, которые он собирался построить и богато одарить, в Риме и вокруг него. Первым из них был тот, что предполагалось посвятить святому Петру, построив его над усыпальницей святого на Ватиканском холме, где, по преданию, апостол Петр был распят. Затем намечалось возвести второй собор и баптистерий (крестильню) поблизости от Латеранского собора, занимавшего территорию старых казарм императорской кавалерии. Рядом находилась базилика «Святого Креста в Иерусалиме» в память об обретении Честно́го и Животворящего Креста Господня матерью императора, святой Еленой, организовавшей раскопки в Иерусалиме на месте предполагаемого распятия Иисуса Христа, о чем упоминалось выше; и, наконец, большая церковь на Аппиевой дороге, на том месте, куда, как считалось, были перенесены останки святого Петра и святого Павла в 258 году.

Для папы Сильвестра I это были превосходные новости. Но, с другой стороны, почти одновременно Константин приказал начать строительство храма Гроба Господня в Иерусалиме, а также христианские храмы в Трире, Аквилее, Никомедии, Антиохии, Александрии и нескольких других городах, не говоря уже о соборе Святой Софии (Премудрости Божией) в его новой столице. Как же теперь было римскому епископу отстаивать свои претензии на главенство по отношению ко всей христианской церкви? Ведь не он, а его собрат в Константинополе получал постоянный доступ к императору, а, соответственно, и возможность влияния на него.

В течение более 600 лет царила уверенность в том, что Константин в благодарность за чудесное исцеление его Сильвестром от проказы (есть такая легенда в христианстве) подсластил пилюлю, передав папе и его преемникам «Рим и все провинции, области и города Италии и Запада как подвластные римской церкви навечно».
К несчастью для пап, император не делал этого. Теперь известно, что так называемый «Константинов дар» – подделка, сфабрикованная в Римской курии, вероятно, в VIII веке; однако она сыграла выдающуюся роль в обеспечении территориальных претензий папства до тех пор, пока обман не обнаружил в конце концов итальянский гуманист Лоренцо Валла в 1440 году.

К несчастью для Сильвестра, именно в его понтификат появилась первая из крупнейших ересей, которая расколола церковь на несколько столетий. Первым ее начал распространять некий Арий, священник из Александрии, человек блестящей образованности, прекрасный публицист и великолепный полемист.
Его учение было достаточно простым: Иисус Христос не вечен и не единосущ с Богом Отцом, который создал его в определенное время как орудие спасения мира.
Таким образом, будучи совершенным человеком, Сын должен всегда подчиняться Отцу.
По мнению александрийского архиепископа Афанасия, это была, безусловно, опасная доктрина, и он немедленно принял меры, чтобы положить ей предел. В 320 году Ария вызвали на суд ста епископов из Египта, Ливии и Триполитании и отлучили от церкви как еретика.

Неприятности, однако, не заставили себя ждать: новое учение распространялось подобно лесному пожару. Следует учитывать, что это происходило в те времена, когда богословские споры вызывали живейший интерес не только у церковников и ученых людей, но и у всего грекоязычного мира. Распространялись прокламации, на рыночных площадях звучали зажигательные речи, на стенах мелом писали лозунги.
Чуть ли не каждый имел собственное мнение – за Ария или против него. Повторимся, Арий, в отличие от большинства теологов, был блестящим публицистом. Для более успешного распространения своих идей Арий писал песенки и куплеты для моряков, путешественников, плотников и других ремесленников, которые распевали и насвистывали их на улицах.
Спустя два года, Арий, поспешно оставивший Александрию после своего отлучения от церкви, возвратился туда с триумфом. Два синода в Малой Азии подавляющим большинством голосов высказались в его пользу, и теперь потребовали восстановления на прежнем месте.

Наконец в 324 году в спор вмешался император. Речь уже не шла о синодах местных епископов, а о соборе, куда предполагалось пригласить всех представителей церквей Востока и Запада, – Вселенском соборе с такими авторитетом и властью, что обе партии, участвовавшие в споре, были бы обязаны принять его решения. Намечалось провести его в мае – июне 324 года в Никее (речь идет о знаменитом Никейском соборе, на котором впервые был выработан Символ веры), с участием самого императора.
На практике же речь шла более чем просто об участии. В действительности Константин, видимо, занимал место председателя, доказывая, вдохновляя, смягчая страсти, постоянно подчеркивая важность единства и достоинства компромисса, чтобы убедить слушателей.

Таким образом, именно Константин предложил внести в проект решения ключевое слово, которое должно было урегулировать – по крайней мере на время – вопрос об Арии и его учении. Этим словом стало homoousios, или «единосущный», чтобы описать соотношение между Сыном и Отцом. Его включение в проект было почти равносильно осуждению арианства, и это является ярким свидетельством силы убеждения, которой обладал император – и как можно подозревать, что не без запугивания, – с помощью чего он добился принятия своего предложения. Таким образом, собор вынес следующий вердикт:

Арий и его сторонники подвергаются формальному осуждению, их сочинения предаются анафеме и подлежат сожжению.

Император рассчитывал на широкое представительство церквей Запада на Никейском соборе, однако его постигло разочарование. Если с Востока прибыло порядка 300 епископов, то Запад прислал только пятерых плюс двух священников, командированных папой Сильвестром из Рима скорее просто для наблюдения, нежели для чего-либо еще. Причины такого решения папы ясны – вероятно, он полагал, что, предприняв такую поездку, унизит себя и свой сан.
С другой стороны, западным церковникам не было присуще то жадное интеллектуальное любопытство, которым отличались их восточные собратья.
А латинский язык, сменивший все-таки греческий как общий язык римской церкви, еще не выработал технических терминов, необходимых для передачи тонких оттенков мысли, которыми так наслаждались грекоязычные теологи.

Отказавшись от участия в соборе Сильвестр допустил серьезную ошибку. Присутствие на соборе неизмеримо повысило бы его престиж. Претензии на главенство над всей церковью, несомненно, требовали его присутствия при выработке никейского Символа веры – первого официального документа церкви по вопросам веры, доработанная версия которого и сегодня регулярно звучит во время католического и протестантского причастия.

А что же сам Арий? Его изгнали в Иллирик – римскую провинцию, тянувшуюся вдоль побережья Далмации (Восточной Адриатики), – и запретили возвращаться в Александрию. Однако вскоре он объявился в Никомедии, где не давал покоя властям в течение последующих десяти лет. По крайней мере в 336 году Константину пришлось вызвать его в Константинополь для дальнейшего расследования его религиозных взглядов. Именно во время этого последнего расследования «Арий, расхрабрившийся под защитой своих приверженцев, много суесловив.
Идет он в отхожее место для удовлетворения естественной нужды и внезапно, по Писанию, «и когда низринулся, расселось чрево его, и выпали все внутренности его» (Деяния апостолов 1:18), немедленно упав, испускает дух, лишается вдруг и того и другого, и общения с церковью и жизни».

Эта версия событий, принадлежит перу непримиримого врага Ария епископа Афанасия Александрийского. Однако неприглядные обстоятельства кончины ересиарха слишком надежно засвидетельствованы писателями-современниками, чтобы всерьез ставить их под вопрос. Те, кто ненавидел его, трактовали их как божественное воздаяние: ведь в отсылке Афанасия к Библии содержится указание на то, что случилось с Иудой Искариотом.

Однако смерть Ария не означала конца арианства. Оно продолжало распространяться по всей империи вплоть до 381 года, пока фанатичный антиарианин, выходец из Испании император Феодосии Великий не созвал второй Вселенский собор, который состоялся в Константинополе и окончательно выработал решение вопроса.
В действительности он сделал даже больше – было решено полностью запретить языческие и еретические культы. Отныне ересь, причем любая, рассматривалась как государственное преступление. Менее чем за столетие церковь гонимая превратилась в церковь преследующую. В частности, сильнейшее давление стали испытывать на себе иудеи – в конце концов, ведь это они, по всеобщему мнению, распяли Христа.
Что же касается арианства, то на территории империи оно было фактически ликвидировано, хотя именно это способствовало его распространению среди германских племен в течение последующих по меньшей мере 300 лет.

Папа Дамасий I (366-384) (как в прошлом Сильвестр) не посылал представителей на этот собор, на нем вообще не присутствовало ни одного епископа из западной части империи. Впоследствии он опасался декрета, в соответствии с которым «константинопольский епископ будет пользоваться бо́льшим почетом, чем епископ римский, поскольку Константинополь – Новый Рим». Такое преимущество, возглашал Дамасий, означало бы забвение прошлого Рима – столицы империи, которое основывается исключительно на апостольской генеалогии, восходящей к святому Петру и святому Павлу. Константинополь даже не второй по старшинству – ведь там все еще нет патриархата, а потому его превосходят Александрия и Антиохия – патриархия в первой, как считалось, основана святым Марком по указанию святого Петра, а вторая – потому что святой Петр был там епископом до своего отъезда в Рим.

Отношения между Римом и Константинополем быстро ухудшались.

Но вернёмся к Константину Великому. Он умер в 337 году, в Троицын день.
Хотя в течение нескольких лет император являлся самозваным (но реальным) епископом христианской церкви, крещен он был лишь на смертном одре епископом Евсевием Кесарийским – по иронии судьбы арианином.
Вплоть до конца столетия Константин и его преемники управляли единой империей; но Феодосии Великий, скончавшийся в 395 году, разделил ее вновь, отдав старшему сыну Аркадию Восток, младшему, Гонорию, – Запад.
Это решение привело к катастрофе. Под властью тринадцати императоров Запада, большей частью живших не в Риме, а в Равенне, из которых каждый оказывался слабее предыдущего, и все они сегодня, в сущности, забыты, Западная Римская империя вступила в полосу длившегося восемьдесят лет упадка, и в конце концов прекратила свое существование, став добычей германских и иных племен.

При этом не забываем, что официального раскола христианской церкви (Первого Великого раскола) еще не произошло, но все шло к тому.

Заключительная, третья, статья цикла будет о крушении Западной Римской империи и Первом Великом расколе.