СТАЛКЕР: То, что ты не взял
Пролог. Тот, кто не вошёл.
(За десять лет до событий книги. Зона была моложе. Сталкеры — злее. А желания — чище, потому что никто ещё не знал, какую цену за них придётся заплатить.)
Он стоял на краю Кордона и смотрел в сторону Зоны. Молодой, лет двадцати пяти, с ещё не поседевшими висками и ещё не мёртвыми глазами. В руке — дешёвый детектор «Сосна», в рюкзаке — две банки тушёнки и пачка сигарет без фильтра. За спиной — жизнь, от которой он бежал. Впереди — смерть, которую он искал.
— Ты уверен? — спросил Барсук. Тогда он тоже был моложе, не таким толстым и без сигары в зубах. Просто торгаш-барыга, который перепродавал артефакты и не верил ни в бога, ни в Зону.
— Уверен, — ответил парень. — Это мой шанс... шанс увидеть её, шанс понять себя.
— Жена? Дети есть?
— Ни жены, ни детей, не работы. Так что или Зона, или петля. А в петле скучно.
— Говори по тише, — поморщился Барсук. — Военные услышат.
— Военные всегда слышат. Вопрос — захотят ли они стрелять.
Парня звали Серегой. Тогда он ещё не был слепым. У него были глаза — серые, цепкие, которые видели то, что другие не замечали. Аномалии он чуял за версту, мутантов — за три. Зону он любил, как любят неизлечимую болезнь — со страхом и восхищением.
— Запомни, — сказал Барсук внимательно смотря на Серегу. — В Зоне никому не верь. Даже себе. Особенно себе. И две пары обуви!
— Запомню, — усмехнулся Серега. — Если вернусь.
Он пересёк лазейку за бронетранспортёром, когда военные меняли караул. В 5:47 утра, как учили. Шагнул в траву, которая пахла озоном и железом, и исчез — будто его и не было.
Зона встретила его дождём. Не тем, мокрым, который идёт сверху вниз, а тем, редким, который летит горизонтально, как тысячи маленьких пуль, которые не убивают, а только напоминают: ты здесь чужой.
— Красиво, — сказал он, глядя на радугу, которая переливалась всеми цветами, кроме тех, что положено. — И страшно.
Серега шёл один. Без напарника, без проводника, без карты. Только детектор, тушёнка и желание найти то, что изменит его жизнь. Или закончит её.
Первая аномалия чуть не убила его на третьем часу. Он наступил на мясорубку — гравитационную линзу, которая перемалывает всё, что попадает в её поле. Нога ушла вниз, детектор заорал как резаный, но Серега успел отпрыгнуть в последнюю секунду. Ботинок остался внутри — раздавленный он продолжал скручиваться, как консервная банка. Аномалия перемалывала добычу, обувные крючки для шнурков распрямились, патрон спрятанный там же, не выдержал давления и с огромной силой взорвался, вспышка озарила лицо... И стало темно, очень темно, по щекам начала стекать липкая жижа.
— Чёрт, — пытаясь нащупать хоть что-то в кромешной тьме, пыхтел он. — Чёрт, чёрт, чёрт, Я ещё даже не вошёл…
Ослепший и без ботинка Серега сел на землю и начал на ощупь искать свой рюкзак… Нашёл! Обмотал лицо тряпкой, достал запасные ботинки (Барсук предупреждал — бери две пары), и решил передохнуть, опёршись спиной на дерево и просчитывая новый план действий Серега погрузился в дневные дрёмы. Зона приняла плату и решила отблагодарить сталкера по-своему. Спящий на земле Серега резко выпрямился, будто кто-то показывал на нём фокусы с левитацией, его тело на секунду засветилось и сконцентрировавшись двумя огромными зарядами, как прожектора, два луча порвали вечернее небо из его глазниц. Всё затихло. Серега упал без сознания, а когда он очнулся, видел он Зону ещё лучше, чем до глаз. Но дальше он уже шёл осторожнее, медленнее, прислушиваясь к каждому шороху.
Мокрый Лес встретил его тишиной. Не той, пугающей, которая бывает перед смертью, а той, уютной, как в библиотеке, где никто не читает книги. Слепой шёл по тропе, которую никто не прокладывал, и чувствовал, как Зона рассматривает его — как кошка смотрит на мышку, которая ещё не знает, что обречена. Через несколько часов ходьбы Слепой наткнулся на кирпичное заброшенное строение и решил остаться там на ночлег. В заброшенном здании было подозрительно тихо, и эта тишина уже не была безмятежной, легкой, она душила и напрягала, сами стены следили за ним. В Зоне так тихо не бывает, она всегда наполнена тысячами если не миллионами разных звуков. Слепой чувствовал нутром – Тут кто-то есть.
— Ну, давай, — сказал он. — Смотри. Я не боюсь.
Зона усмехнулась. И показала ему Гостя.
Это случилось на второй день. Слепой ночевал в старой заброшке из кирпича, у железнодорожной ветки, которая вела в никуда. Проснулся от холода — не того, внешнего, который пробирает до костей, а того, внутреннего, когда душа сжимается в комок и просится наружу.
— Кто здесь? — спросил он, хватаясь за нож.
Никого не было. Только стены, бетонный пол и пустой держатель — металлическая скоба, в которой когда-то висел артефакт. Или не висел. Или висел, но его забрали.
— Ты пришёл за желанием? — спросил голос. Тонкий, детский, но с хрипотцой, как у старой агитки.
Слепой обернулся на голос. В углу стоял мальчик лет семи, босой, грязный, с глазами, которые смотрели не на него, а сквозь.
— Ты кто? — спросил Слепой, сжимая нож.
— Я — то, что остаётся, когда желания заканчиваются. Пустота. Тишина. Гость.
— Чего тебе надо? — Серега выставил руку с ножом вперёд, а другой судорожно шарил по кирпичной кладке у себя за спиной.
— Ничего. Я просто смотрю.
Мальчик улыбнулся — широко, неестественно, как кукла в витрине. И исчез. Только пустой держатель звякнул на стене, напоминая: он был здесь. Он всегда здесь. И он будет ждать.
Слепой пробыл там до самого вечера. Сидел в углу, сжимая нож, и думая о том, что Зона — это не место, где исполняются желания. Это место, где желания исполняют тебя. Ты приходишь за артефактом, а уходишь с пустотой внутри.
Вечером он пошёл дальше. Через Ржаное поле, через Чёрный лес, через Гору желаний, которой тогда ещё не было — или была, но никто не знал. Он шёл и запоминал каждую тропу, каждую аномалию, каждый запах. Он знал: однажды это пригодится. Не ему — так другим. Тем, кто придёт в Зону после.
Он вернулся через две недели. Живой, но сломанный. Глаза его были затянуты окровавленной тряпкой, руки дрожали, а в груди, там, где было сердце, теперь сидела тишина. Барсук не поверил, что он выжил. Военные — тоже. Слепой никому ничего не доказывал.
— Ты видел Гостя? — спросил его тогда молодой сталкер по кличке Рэд. Тот самый, который потом станет легендой. А пока — просто зелёный новичок, который задаёт слишком много вопросов.
— Видел, — ответил Слепой.
— И что он сказал?
— Сказал: «Ты будешь проводником. Ты будешь водить других туда, куда сам боишься идти. И однажды…».
— Ты веришь в это?
— Я не верю. Я знаю. Потому что Гость — это не галлюцинация и не аномалия. Гость — это будущее. Которое уже случилось.
Рэд тогда не понял. Засмеялся, хлопнул Слепого по плечу и ушёл пить чай к Барсуку. А Слепой остался сидеть у костра, слушать звуки ночи и ждать. Ждать того дня, когда он встретит Рэда снова. И поведёт его в Зону. И останется там навсегда, потому что так надо.
Потому что пустой держатель должен быть заполнен.
Потому что кольцо должно вернуться.
Потому что в Зоне никто не уходит просто так.
Даже те, кто так и не вошёл.