Сорок⁠⁠

Каждое моё утро начинается с чашечки кофе. Каждое утро я достаю с верхней полки обжаренные зёрна арабики и перемалываю их до состояния порошка в электрокофемолке, которую я купил по скидке. Уже с этого момента по кухне расплывается душистый аромат кофе. А ведь я его ещё даже не начал варить. Для этого я снимаю с крючка повидавшую виды турку, доставшуюся мне от деда. Она со мной давно, она пережила многое: и мой выкипевший кофе, когда я только начинал, и шедевры, которые дались мне путём проб и ошибок. Многих ошибок. Каждое утро начиналось с этого ритуала, но не сегодняшнее.

Сегодня меня встретила темнота и одеревеневшие мышцы. Я сидел, привязанный к стулу, и не мог даже выругаться! Мешала мне сделать это тряпка, которую запихнули, видимо, с особым усердием.

"Ну, падлы, это не смешно!" — подумал я. Ведь это определённо сделали мои друзья, а кому ещё я нужен? Кому ещё пришла бы в голову идея выкрасть меня из моей однушки? Да и с какой целью? Ради квартиры? Да кому она нужна? Я даже не в Москве живу, чтобы за квартиру грабить. А может, коллеги? Они ребята юморные, постоянно чудачат во время перекуров. Друзья, коллеги или, может быть, брат?! Точно он. Обиделся, что давно не виделись, вот и решил так оригинально навестить. Ух, подшутил, так подшутил! Я потом ему обязательно отомщу. Причём ещё оригинальнее! Только почему он до сих пор не пришёл? Почему никто не приходит?? Почему??? Тьма, в которой я очнулся и в которой продолжал сидеть, давила уже невыносимо. Холодные руки мрака закрывали мои глаза, а шёпот тишины заглушал мой слух. Лишь мои тяжёлые вдохи нарушали звенящее безмолвие. И с каждой секундой они учащались. "Почему здесь так мало воздуха!" Мурашки, побежавшие по коже, уже резвились вовсю, а колющее чувство, засевшее в лёгких, только усиливалось. Каждый вдох становился тяжелее предыдущего. ПОЧЕМУ НИКОГО НЕТ?!

Та грань, что держала мой рассудок в порядке, потихоньку стиралась, и стёрлась бы... если бы я не услышал шаги. Каждый шаг, который я слышал, возвращал мне веру в людей — наконец-то меня вытащат отсюда!

А вытащат ли? Вспыхнувший свет, ослепивший меня, уже отступал, давая глазам привыкнуть. Мой взгляд остановился на фигуре вошедшего. И ничего в нём не выдавало моих знакомых. Хотя бы отдалённо. Сальные волосы, месяцами не видевшие стрижки, закрывали его глаза. А улыбка на исхудалом лице тянулась до скул. Болен, он точно болен. Ведь зачем здоровому человеку столько хирургических инструментов?

"А я, как погляжу, ты уже проснулся. Неплохое место, не правда ли? Сухо, тепло, а главное — вокруг ни души", — с этими словами он с громким звоном металла опустил поднос с инструментами на стол у двери. Единственный предмет мебели, который я смог заметить в этой комнате. — "А ты головой-то не верти, ещё успеешь тут всё запомнить. Уж поверь мне, Виктор Иваныч, ты тут надолго."

Последняя фраза заставила мою спину покрыться липким потом. "Думаешь, откуда я тебя знаю? Да оттуда. Виктор Иванович Лагунов. 1983 года рождения. Работаешь офисным менеджером, и уже как месяц имеешь личного наблюдателя. Польщён, не так ли? И вот за этот месяц я пришёл к следующему выводу: ты не нужен земле. Ты нам — человечеству — ничего нового не преподнёс, и даже если я тебя прикончу сейчас и закопаю, то никто этого не заметит. Твою работу передадут коллегам, а твоё обычное место в баре по вечерам займёт другой посетитель. Но я этого не сделаю. Я буду медленно наказывать тебя за грех безделия. Начнём, пожалуй, с сухожилий на ногах. Зачем они тебе, если ты никуда не ходишь?" — задумчиво произнёс он, поглядывая на стол с инструментами. "А следом перейдём к..." — но продолжить он не успел, его выступление прервала мелодия телефона. "Я сейчас", — сказал он мне, поднимая телефон. — "Ты только никуда не уходи", — ехидно бросил вдогонку, выходя за дверь.

"Он точно поехавший", — сразу, слово за словом, возникла мысль в моей голове. Я с отчаяньем взглянул на дверь. — "Он сейчас придёт, и я уже точно не выберусь".

Мышцы на руках вздулись от усилий, но куда там? Верёвка всё так же надёжно прижимала меня к стулу. "А если с ним?" — подумал я и попытался встать. "Не самое удобное положение, но идти можно", — с этой мыслью я черепашьим шагом в полусогнутом положении направился к столу. Казалось, что время двигалось предательски быстро, или я шёл слишком медленно, но мало кто сможет, скрючившись в вопросительный знак, пойти быстрее, чем я. За мной гналась смерть, и только скальпель на столе мог мне сейчас помочь.

Уже стоя спиной к столу, я пытался схватить нож. Но связанными руками добиться этого не так уж и просто. А уж тем более перерезать верёвку. Но с каждой следующей секундой я был всё ближе к цели, всё ближе к свободе. Уже на девятом небе от счастья, я был готов разорваться от переполнявших чувств — верёвка поддалась. Но мне не дали порадоваться приближающиеся шаги. Телефонный звонок, видимо, закончился. Мысль за мыслью проносились в моей голове: если этот психопат увидит меня сейчас, то я точно отсюда не выберусь. Только один из нас может покинуть эту комнату. Но одно дело думать о теоретическом убийстве, а другое — как я, стоять сбоку у двери и нервно сжимать нож. "Если не он, то я", — продолжал я себя успокаивать.

Дверная ручка потихоньку повернулась, а я уже слышал его: "Так-с, а сейчас мы с тобой..." Но договорить он не успел. Его речь прервал острый скальпель, вошедший ему в горло. Теперь из него были слышны только хрипы. Он смотрел на меня неверящим взглядом, пытаясь что-то сказать. "Я... не..." — но договорить он уже не мог, его речь превратилась в булькающие звуки. А он в бессилии мог только держаться за горло и медленно сползать по стене. Я неверяще смотрел на него. Я убил. Я убил человека! Приступы тошноты подступали к горлу, а лёгкие сжимала крепкая хватка страха. Слёзы слепили глаза. Я же, собрав остатки сил, навалился всем весом на дверь. Она распахнулась, а я ворвался в темноту комнаты, что предстала передо мной. Где выход? Что, если он очнётся?!

Тихий щелчок переключателя. И комнату озарил свет. В это же время раздались крики: "СЮРПРИЗ!"

Лица, лица многих знакомых людей, смотрели на меня. "Они искали меня, они собирались меня спасти!" Я смотрел на моих друзей, знакомых, коллег и родственников. Радость на их лицах быстро сменилась тревогой.

Я с неверием смотрел на всё это — на такие родные лица, окружённые шарами, на торт, что словно пропасть разделял нас, и на его верхушку, где гордо возвышалась цифра сорок.
больше рассказов на моём канале дзен!