Скрипт для независимости, глава 22⁠⁠

Утром на кухне было тихо.

Олег сидел с прямой спиной и методично запихивал в себя яичницу с хлебом. Кира пристроилась рядом, пододвинула к нему чай — он кивнул, не отрываясь от тарелки. Лены не было, только на столешнице остывала её кружка с недопитым чаем.

Семён сидел в углу с плеером на шее, но смотрел он уже не в пол, а на Аню. Та заняла свой обычный угол стола и молча жевала бутерброд.

Маша сидела рядом со мной. Её пальцы периодически касались моего запястья.

Я пил чай, когда Кира подняла глаза.

— Как вчера прошло? — спросила она. — Настя… жива?

Я кивнул.

— Жива. В своей комнате.

Олег хмыкнул, но промолчал. Кира бросила на него быстрый взгляд и снова уткнулась в тарелку. Семён поёрзал на стуле.

— Рей говорит, вероятность успеха была… — начал он и запнулся, поймав взгляд Ани. — Ну, в общем, вы красавцы.

— А бандиты? — поинтересовалась Кира.

— Кто в земле, кто в тюрьме — ответил я. — Спецназ их обработал.

— Полковник ещё не звонил? — спросил Олег, не поднимая головы.

— Пока нет.

Он кивнул, спросил про что-то другое. Мы пили чай, обсуждали мелочи, как будто военная операция со спецназом — ежедневная рутина.

После завтрака я поднялся на второй этаж, остановился у двери Насти, постучал. Дверь открылась.

Она стояла на пороге — умытая, причёсанная, одетая в Машину футболку и пижамные штаны. Лицо бледное, под глазами синие тени. Разбитая губа запеклась, на скуле — багровый след от удара. Но взгляд уже не тот, стеклянный, каким был вчера на снегу.

— Можно? — спросил я.

Настя отошла вглубь номера, пропуская меня.

Комната была стандартной для отеля — кровать, тумбочка, стол со стулом в углу. Настя села на кровать, поджала ноги, обхватила колени руками. Я закрыл дверь, остался стоять.

— Зачем пришёл? — спросила она.

— Тебя не было на завтраке, — ответил я. — Хотел убедиться, что в порядке.

Настя усмехнулась. Криво, одними уголками губ.

— В порядке? — переспросила она. — Ты серьёзно?

Она посмотрела в окно. За стеклом — серое небо, мокрый снег на ветках.

— Физически — да, но морально… Меня здесь все ненавидят, — пробормотала она. — Я, наверное, поеду к себе.

— Один раз я уже позволил тебе уйти, — отрезал я. — Это привело к тому, что случилось.

Настя дёрнула плечом.

— Ты не позволил. Я сама ушла.

— И чуть не погибла.

Она замолчала. Я подошёл к кровати, сел рядом. Настя чуть качнулась в мою сторону.

— Я поговорю с ребятами, — предложил я. — Чтобы они относились к тебе помягче.

— Маша знает, что ты здесь? — вдруг спросила Настя.

— Она сейчас наблюдает за нами.

— Сканер, мать её. — усмехнулась Настя.

Я смотрел на свои руки, не зная, что сказать. Пальцы ещё помнили вчерашний холод, пульт, который тащил полем через снег.

— Когда он держал пистолет, — тихо начала Настя, — я думала… все мои умения, договоры, манипуляции… ничего не стоят.

Она замолчала. Я ждал.

— Если за тобой нет силы, — добавила она, — ты просто кусок мяса.

Я повернулся к ней. Она смотрела в одну точку, на стену. Щека под синяком чуть подрагивала.

— Я не хотела так умирать, — пробормотала она. — На снегу, от рук бандита, на твоих глазах.

— Не в мою смену, — усмехнулся я.

Настя медленно повернула голову, посмотрела мне в глаза. Долго, будто пыталась что-то там найти.

— Я же говорила, — прошептала она, — чтобы ты бросил меня.

— Помню.

— И ты всё равно пришёл.

Я кивнул.

— Почему? — воскликнула она. — Я тебя предавала. Манипулировала. Использовала. Почему ты…

— Это называется «семья», — перебил я.

Настя замерла.

— Ты — часть этой семьи, — заявил я. — Я понял это только тогда, когда тебя похитили.

Она молчала так долго, что я уже решил, что разговор окончен.

— Перед моими глазами был пример плохой семьи, — проговорила она. — Я не умею жить дружно.

Я услышал в её голосе то, чего раньше не было. Не холод, не расчёт, не иронию. Усталость. Я положил руку ей на плечо. Настя вздрогнула, но сразу же расслабилась и, кажется, попыталась прижаться ко мне.

— У всех в этом отеле были проблемы с семьёй, — ответил я. — Ты не исключение.

Настя поджала губы. Глаза заблестели, но она сдержалась — зажмурилась на секунду, потом открыла.

— Сейчас мы все уйдём на учёбу. Отель будет пустой. Можешь спуститься на кухню, поесть в одиночестве, если не хочешь ни с кем встречаться.

Настя кивнула.

— Только не выходи наружу, — добавил я. — Система защиты настроена на всех, кроме тебя. Я ещё не успел внести твою биометрию.

Она снова кивнула. Я встал и направился к двери, взялся за ручку.

— Игорь.

Я обернулся. Настя сидела на кровати, обхватив колени руками. Бледная, в чужой футболке.

— Спасибо, — поблагодарила она.

Я кивнул.

— Не за то, что спас, — добавила она тихо. — А за то, что не дал мне всё испортить.

— Обращайся, — улыбнулся я.

Вышел в коридор, прикрыл дверь. Постоял секунду, глядя на старые обои в цветочек, потом зашагал в свою комнату. Надо было собираться на учёбу.

***

Вернувшись с занятий, я поднялся на второй этаж, прошёл мимо комнаты Ани, постучал к Насте. Она выглядела уже не как вчерашняя заложница, а как человек, который пытается вернуть контроль над своей жизнью — синяки замазаны, на губах свежая помада.

— Обживаешься? — спросил я.

— Комната есть, кровать есть, вода горячая есть, — усмехнулась Настя. — Что ещё надо для счастья?

Она помялась в дверях, потом сказала:

— Мне домой надо, за вещами. Если я буду жить здесь, мне нужна одежда, документы, нормальная косметика...

— Согласен, — кивнул я. — Одевайся. Я пока договорюсь об охране.

Настя подняла бровь.

— Охране?

— У Шульца могли остаться друзья, — напомнил я.

Она хотела что-то сказать, но передумала. Кивнула и закрыла дверь.

Я пошёл по коридору. Синий свет из-под двери, звуки аниме — быстрые диалоги, взрывы, музыка. Постучал в дверь.

— Да, — донеслось изнутри.

Аня сидела на полу, спиной к кровати, подобрав ноги. На коленях — ноутбук, на экране мелькали цветные волосы и огромные мечи. Рыжие волосы распущены, падают на лицо.

Она подняла глаза. Взгляд спокойный, но в пальцах, лежащих на тачпаде, всё ещё чувствовалась лёгкая дрожь.

— Ты сильнейший боец нашей группы, — начал я, — поэтому у меня к тебе просьба.

Аня поставила видео на паузу.

— Настя переезжает в отель — продолжил я. — Ей нужно съездить в квартиру, забрать вещи. Я прошу тебя сходить с ней. Прикрыть, если что.

Она помолчала пару секунд.

— Хорошо, — ответила она. — Пусть будет в холле через пять минут.

— Спасибо, — выдохнул я.

Дойдя до Настиной комнаты, я постучал, приоткрыл дверь и сказал:

— Через пять минут спускайся в холл. Аня пойдёт с тобой.

— Аня? Разве она не хочет меня убить?

— С чего ты взяла? Ей на тебя плевать, — ответил я. — Это даже лучше, чем симпатия. Она просто сделает свою работу.

— Хорошо, — кивнула Настя. — Сейчас спущусь.

Я закрыл дверь и пошёл по коридору дальше, к комнате Лены. Постучался, открыл дверь.

Комната была... стерильной. Кровать заправлена так, будто её никто никогда не касался — углы одеяла торчали ровными треугольниками, подушка лежала идеальной горкой. На столе учебники — стопка, выровненная по линейке. Ручки в стаканчике разложены по цветам: синие к синим, чёрные к чёрным. Ни пылинки, ни одной вещи не на своём месте.

Из этого вылизанного порядка выбивалось только одно — банка с водой на столе. Литровая, наполненная водой до половины. Вокруг неё, на старой газете, россыпью лежали пластиковые игрушки. Солдатики, фигурки из киндер-сюрпризов, какие-то зверушки. Некоторые выглядели странно — будто их нагрели, но не до конца. Оплывшие, потерявшие форму, слипшиеся в причудливые комки.

На подоконнике стояла свеча в подсвечнике. Воск оплыл вниз причудливыми волнами, застыв наплывами, похожими на сталактиты. Но фитиль — целый, даже не обугленный.

Лена сидела на кровати, поджав ноги. На коленях — книга. «Зелёная миля», та самая, что подарил Олег. Волосы заплетены в косу, но не идеальную, как всегда. Несколько прядей выбились, и она не стала их заправлять.

— Можно? — спросил я, хотя уже вошёл.

Она кивнула. Я сел на стул, стоящий около банки с игрушками.

— Мы так и не поговорили, — начал я, — о магии. Как ты освоилась? Есть вопросы?

Лена посмотрела на банку, потом перевела взгляд на меня.

— Только начинаю, — ответила она. Кивнула на игрушки. — Вот, тренируюсь.

Я взял в руки одного солдатика. Он был твёрдым, но на ощупь чувствовалась какая-то... неправильность. Будто внутри он был не таким, как снаружи.

— Что с ними?

Лена протянула руку, я отдал солдатика. Она взяла его двумя пальцами, посмотрела, потом сжала пальцы. Твёрдый пластик потек вниз густой, вязкой струёй. Капнул на газету, растёкся мутной лужей.

Лена позволила жидкости стечь на стол. Подождала секунду, потом провела пальцем по луже — пластик послушно собрался в комок, потянулся за рукой. Она подняла его — теперь это была бесформенная лепёшка, застывшая в том положении, в котором её оторвали от стола.

— Ассистент называет меня «реолог», — объяснила Лена. — Изменяющая вязкость.

Я сглотнул.

— Могу сделать воздух твёрдым, как сталь, — продолжала она, глядя на лепёшку в своей руке. — Или сделать твёрдые вещи жидкими, как вода.

Она положила лепёшку на газету.

— Кстати, совсем забыл. Это тебе, — сказал я, доставая из кармана тонкий пояс.

Лена посмотрела на него с недоумением. Пояс был женским, узким, из мягкой чёрной ткани, с едва заметными утолщениями на всём протяжении.

— Пояс с батарейками, — объяснил я. — Такие все в группе носят. Тебе тоже надо будет.

— Зачем? — спросила она, принимая подарок. Пальцы провели по ткани, нащупывая пряжку.

— Чтобы энергия была всегда с тобой. В комнате есть розетки, но ты не будешь всю жизнь здесь сидеть.

Лена подняла глаза.

— На улице, в колледже, везде, — кивнула она. — Поняла.

Она приложила пояс к талии, примериваясь. Потом посмотрела на меня.

— Спасибо.

Лена положила пояс рядом с собой на кровать.

— Это навсегда? — спросила она, поднимая глаза. — Или потом исчезнет?

— Останется, — ответил я. — Магия — это изменение мышц, тканей. Она может ослабнуть, если не тренировать, но не исчезнет.

Лена кивнула, отложила книгу.

— Что будет с Настей? — спросила она.

— Пока поживёт с нами. Надеюсь, группа сможет наладить с ней контакт.

Лена посмотрела на меня. Взгляд взрослый, не по годам.

— Мне её жаль, — заявила она.

Я удивился.

— Но ведь из-за неё... — начал я, но Лена покачала головой. Коса качнулась, выбившаяся прядь упала на щёку.

— Я знаю, — перебила она. — Олег рассказывал, что меня похитили потому, что Настя захотела больше власти.

Она замолчала, глядя на оплывшую фигурку в своей руке. Пальцы сжались — пластик чуть подался, но не растёкся.

— Но то, что с ней сделали... это страшнее, — договорила она.

Я ждал, не зная, что ответить.

— Там, в санатории, я видела других, — продолжала Лена. — Их ломали по-настоящему. Били, запугивали, делали всякое, чтобы они слушались. А Настя... она сломалась, но по-другому.

Она подняла глаза. В них не было ненависти.

— Я её простила, — пояснила она, — потому что ей было хуже, чем мне. Намного хуже.

Я не нашёлся, что ответить.

— Что будет дальше? — помолчав, спросила Лена. — Мне придётся сражаться?

— Не знаю, — честно ответил я. — Вечером будем говорить с полковником. Обещаю, никто не заставит тебя воевать.

Я встал, обернулся у двери.

— Тренируйся, — попросил я. — Даже с магией ты не всесильна. Чем лучше научишься контролировать свою силу — тем больше у тебя возможностей.

Лена кивнула. Снова посмотрела на лепёшку пластика в своей руке. Я вышел, закрыв дверь.

***

Олег Николаевич пришёл ровно в семь.

Я встретил его в лобби. Маша сидела на диване у стены, подобрав ноги, в руках — кружка с чаем. Настя появилась через минуту — спустилась по лестнице, и я на секунду замер.

Она успела съездить домой. Не просто съездить — она привела себя в порядок так, будто не было ни вчерашнего снега, ни разбитой губы, ни синяка под глазом. Тонкий слой тонального крема скрывал всё, что могло напомнить о Шульце. Волосы уложены, на губах — та самая красная помада, которую я видел в первую нашу встречу. Белая блузка, пиджак, туфли на невысоком каблуке.

Олег Николаевич посмотрел на неё, и в глазах мелькнуло уважение.

— Рад видеть вас живой, Анастасия Александровна, — поздоровался он.

— Спасибо, — кивнула она. Села в кресло напротив дивана, положила ногу на ногу.

Я сел рядом с Машей, полковник — в кресло рядом с Настей. Расстегнул пуговицу на кителе, положил на столик папку.

— Подумал над моим предложением? — спросил он, глядя на меня.

— Повторите, — попросил я, — для протокола.

Он кивнул. Откинулся на спинку, сцепил пальцы на животе.

— Ваша группа входит в состав инженерного крыла «Дирекции С». Полное государственное финансирование. Легализация. Защита от уголовного преследования — все текущие дела закрываются.

Он говорил спокойно, будто зачитывал служебную записку.

— Доступ к ресурсам, ведомственные квартиры, зарплаты, пенсии, страховки. Взамен — подчинение приказам, военная дисциплина, невозможность отказа от задания. Все разработки — собственность государства.

Олег Николаевич посмотрел на меня.

— Возможна отправка в горячие точки. Вам назначается куратор — либо я, либо кто-то из моих замов. Он будет определять задачи группы.

Настя чуть наклонила голову, разглядывая его, как экспонат.

— Это нам не подходит, — возразила она.

Олег Николаевич перевёл взгляд на неё.

— У меня другое предложение, — начала Настя. — Группа остаётся независимой. Мы подписываем с государством рамочный договор — по модели Минпромторга, но с расширенными полномочиями.

Полковник молча слушал.

— Вы закрываете дело об одиннадцати трупах, официально — нейтрализованные террористы. Группа получает статус частной организации стратегического значения. Налоговые льготы, право на ношение оружия, право нанимать частную охрану.

Она говорила чётко, без запинки. Я смотрел на неё и видел ту Настю, которая когда-то выкручивала мне руки — фигурально выражаясь. Только сейчас эта энергия работала на нас.

— В обмен группа обязуется выполнять спецзадания по запросу «Дирекции С». Не боевые, а технологические. За отдельную плату.

Она поправила волосы.

— Все члены группы проходят официальную регистрацию как специалисты. Получают удостоверения, чтобы не бояться полиции. Вы становитесь не начальником, а контактёром. Даёте заказы, решаете проблемы. Группа сама решает, браться за заказ или нет.

— А если откажутся? — спросил полковник.

— В договоре можно прописать, что отказ от трёх заказов подряд ведёт к пересмотру условий, — ответила Настя. — Но, думаю, до этого не дойдёт. Нам нужна защита, вам — наши мозги. Это называется партнёрство.

Олег Николаевич усмехнулся.

— Вы всегда так торгуетесь?

— Когда есть чем торговать — да.

Он посмотрел на меня, потом на Машу. Та сидела неподвижно, кружка в руках, глядя в одну точку.

— А ты что скажешь? — спросил он меня.

Я пожал плечами.

— Я скажу, что мы сделали десять дронов для Минпромторга и даже получили на них сертификат. Что вчера мы помогли вашей группе нейтрализовать бандитов. Что мы не хотим воевать — мы хотим работать.

Я посмотрел ему в глаза.

— И что если вы нас задавите, то потеряете единственный источник уникальных технологий.

Олег Николаевич сидел молча, барабаня пальцами по подлокотнику. Потом встал, подошёл к окну, посмотрел на темнеющую улицу.

— Модель интересная, — сказал он, не оборачиваясь. — Но у меня есть контрпредложение.

Настя напряглась. Я тоже.

— Вы получаете статус стратегической организации. Налоговые льготы, оружие, охрана — всё, о чём сказала Анастасия. Выдадим вам удостоверения.

Он повернулся.

— Но договор будет не рамочный. Вы становитесь единственным поставщиком «Дирекции С» по направлению «специальные технологические средства». Никаких Минпромторгов, никаких частных заказчиков без моего согласования. Государство получает приоритет на все ваши разработки.

Настя хотела возразить, но он поднял руку.

— Заказы даю я. По оплате будем договариваться отдельно. Отказаться можно, но если отказ повторится три раза за год — договор пересматривается в сторону ужесточения.

Он посмотрел на меня.

— Никаких горячих точек. Вы — технологи, не бойцы. Но если на вас нападут, имеете право защищаться всеми доступными средствами, и я об этом узнаю первым.

Олег Николаевич прошёлся по лобби, встал напротив меня.

— И последнее, — добавил он. — Куратором остаюсь я. Не начальник, а контактёр. Но я буду знать о каждом дроне, который покидает этот отель. И о каждом новом члене группы.

Он сел обратно в кресло.

— Это не торг, это максимальный компромисс. Дальше я уже не могу отступать — меня свои же сожрут.

Я посмотрел на Настю. Она чуть заметно кивнула.

— Мне нужно обсудить с группой, — сказал я.

— Конечно, — кивнул полковник. — Завтра жду ответа.

Он встал, застегнул пуговицу на кителе. Посмотрел на Настю.

— Вы удивительно живучая, — сказал он. — И опасная. В хорошем смысле.

Она усмехнулась, впервые за вечер.

— Спасибо.

Он кивнул мне, Маше и вышел. Дверь закрылась. В лобби повисла тишина.

— Ну что, — сказала Настя, поправляя пиджак. — Будем считать, полдела сделано.

— Полдела, — повторил я. Посмотрел на Машу.

Она подняла глаза от кружки.

— Он не врал. Всё, что сказал — правда.

Я уже сделал шаг к лестнице, когда Настя окликнула:

— Игорь.

Я обернулся. Она сидела в кресле, не меняя позы, но в глазах мелькнуло что-то — не просьба, скорее неуверенность, которую она тут же спрятала за ровным тоном.

— Можно тебя на пару минут?

Маша остановилась, посмотрела на меня, потом на Настю.

— Буду наверху, — сказала она и пошла к лестнице, даже не обернувшись.

Настя поправила блузку, провела рукой по волосам — жест, который я видел у неё раньше, когда она собиралась с мыслями перед важным разговором.

— Я хочу стать магом.