Сказка про Кирюшу-мертвяка⁠⁠

Давным-давно, в одной маленькой-премаленькой стране, но в большой-пребольшой фармацевтической компании случилась одна неприятная ситуация. Создался там сам по себе один вирус да и выбрался. А как выбрался, так полетел по всему миру путешествовать.
Каждую страну посетил. В каждый городок наведался, в каждый домик в гости зашёл, с каждым человечком сам лично поздоровался. И стали человечки не живы́ не ме́ртвы. Ходят-бродят, а хотят только одного — плоть сырую кушать да кровушку тёплую пить. Прозвали этих гадов уродливых мертвяками-убивцами. А кто прозвал? Да те, за кем вирус шёл-шёл да не дошёл, не добрался. Осталась таких лишь малая часть на всём свете. Но сказка эта не про них, а про Кирюшу — мертвяка особенного, который телом мертвяком-убивцем стал, а головой человеком остался.

Проснулся Кирюша в лифте многоквартирного домика на двадцать пять этажей, в котором комнатку маханькую-маханькую снимал на последние денежки. А как проснулся, так и испугался. Весь лифт в кровушке-кровище измазан. Рядом тело соседки лежит покусанное-перекусанное, да настолько, что и не понял бы Кирюша, что это соседка, если бы в лифте с ней сам лично не ехал.
Отдышался Кирюша, успокоился, да и встал. А как встал, так и снова впал в испуг-панику. Через зеркальце отражательное смотрел на Кирюшу урод-уродский. Кожа бледная, дряблая, щека оторвана, плечо надкусано, одежда в пыли да крови перемазана. Попугался Кирюша, попечалился, да и пошёл смотреть, что в мире делается…

Шёл Кирюша по городу, ножку переломанную волочил-подворачивал, по сторонам смотрел и всё больше печалился. Вокруг одни мертвяки-убивцы. Не смотрят на него, не разговаривают. Ни врага в нём не видят, ни друга. Будто и нет его вовсе. Ходил так Кирюша три дня и три ночи. Без сна и без отдыха, пока не проголодался. Да и пошёл в магазин продуктовый. Смотрит на еду вкусную, а не хочет. Воду сладкую не желает. Тут видит, крыса сидит крупу жуёт. Он крысу хвать! Кусь! И так ему хорошо стало. Так вкусно. Глазки закатились, животик заурчал. Только и слышно, как зубы косточки перемалывают. Одумался Кирюша, когда хвостик крысиный в горлышко проскользнул. Сел да заплакал. Только слёзки не лились и даже не капали.

Сидел так, сидел. А тут слышит, речь человеческая. Замер Кирюша, в прилавок вжался, ждёт-ожидает. Люди в магазин зашли. Шепчутся, фонариком машут. А он сидит, не шелохнётся. Но девушка его и нашла. Фонариком его осветила. Закричала, завопила, да как давай стрелять. Кирюша и побежал от греха подальше.

Убежал, отдышался. Дырки в теле пересчитал. Удивился, что ничего из них лишнего не вытекает. Вспомнил про ножку-ноженьку свою. Подрыгал. А она и зажила, оказывается. Крыса и вкусная, и лечебная оказалась.

Посидел Кирюша, подумал и сделал выводы. Пошёл помойку искать, крыс ловить да трапезничать. А как наелся, то и ранушки зажили, да сил поприбавилось. Там на помойке Кирюша нашёл себе и котелок чугунный ладный, как раз под головушку углублением. Верёвкой покрепче их подружил друг с дружкою, да обратно в город пошёл друзей-товарищей под стать себе искать.

Идёт тихонечко, вместе с мертвяками-убивцами прогуливается, в толпе маскируется. И слышит, крики детские да вопли страшные. Боязно ему стало. Пошёл проверять. Пришёл и увидел. Убивцы женщину кушают-доедают, аж втроём на одну накинулись. А рядом ребёночек плачет махонький, да ещё один чуть постарше в магазине закрылся и дверь держит. А четвёртый убивец в эту дверь бьётся, пробивается. Пуще прежнего испугался Кирюша, но не без повода, а за деток маленьких. Побежал помогать. Младшего детёнка схватил да старшего побежал спасать. Мертвяка оттолкнул, да на головушке его раз-другой прыгнул. Дверь открыл, старшего схватил, да в дом ближайший понёс. Несёт-несёт, а сам чувствует, как детёныши пахнут вкусно-аппетитно и страсть как попробовать хочется. Но сдержался Кирюша. В дом занёс, нашёл квартиру не запертую, да чтобы ключи были запереться. Деток там оставил, а сам за едой, водой им побежал. Принёс им угощений видимо-невидимо. А пока по комнатам всё расставлял, на деток поглядывал, не откусить ли кусочек. А тут ему младшенький ладошку протягивает. «Сибо, дядя», — лапочет. Кирюша пальчиком к нему в ответ потянулся, а в голове мысль крутится: «Откусить бы эту ручку маленькую». Но не коснулся Кирюша и пальчиком. Испугался, не справится. Выбежал из комнаты и пошёл дело доделывать. Топор нашёл и давай ходить за убивцами по головам им стучать. Да с таким неприкрытым остервенением. Со злостью-яростью бурной. Чтобы не смели рядом ходить-нахаживать, и даже не пытались деток унюхивать. А как всех перестукал, так и сам подальше пошёл-побежал, а то уже невыносимо проголодался.

Идёт Кирюша, страдает. Видит, что мертвяки-убивцы обед себе нашли, жестянку четырёхколёсную открыть пытаются, кушать-покушивать собираются. А ему и самому отужинать страсть как хочется. Силы мочи совсем уже нет. И пока Кирюша думал-обдумывал, убивцы машину открыли, внутрь залезли и пировать начали, а его не позвали. Не выдержал Кирилл и полез нагло без очереди. Мертвяков растолкал да в тело полуживое зубами вцепился. Стал куски отрывать да проглатывать. Только и успевал, что причмокивать. А как насытился, обернулся, убивцы стоят смирненько, очереди своей ждут-дожидаются. Он рукавом кровушку с губ, с подбородка вытер и говорит: «Доедайте, ребятушки». Те послушно и бросились. А Кирюша дальше пошёл.

Настроение хорошее, припеваючее. В животе тепло наливается, силушки хоть отбавляй. Идёт без труда, машинки в стороны двигает, чтобы на пути не мешались. Тут слышит, шеркает за спиной кто-то. Обернулся Кирюша, а это мертвяки-убивцы проклятые, группой кучною за ним волочатся. Он в сторону отошёл пропустить это явление новое. А они перед ним встали как вкопанные и смотрят, глазами своими мутными в его очи заглядывают. Кирилл снова пошёл. Убивцы за ним. Кирилл стоит, и они рядышком. Ну он команду им дал, машину сдвинуть в сторону. А они раз и сделали. И смекнул Кирюша, что за главного его приняли. Что важный мертвяк он в коллективе убивческом.

И придумал Кирилл план-стратегию. Решил силушкой своею новой воспользоваться. Собрал с округи всю еду да воду, что в бутылочках, да в укромном месте спрятал, чтобы с людьми живыми торговлю вести и меняться на мясо тёпленькое, столь полюбившееся. Да пока склады свои пополнял, так и снова проголодался. А как проголодался, так и ослаб и телом, и силушкой. Стали мертвяки расходиться, приказы командирские игнорировать. И пошёл Кирюша человеченки искать, взяв с собой двоих последних товарищей.

Быстро набрёл он на людишек несчастных. Ни пистолетов у них не осталось, ни палок тяжёлых, и смерть их ждала неминуемая. Но рассудил убивец главный по справедливости. Одного из них он себе забирает. А остальных до безопасного места проводит и восвояси отпустит, тушёнки говяжьей выдав в придачу. Но вписал в уговор страшное правило. Пусть между собой участи выбирают, кому домой идти, а кому на обед оставаться. Сразу мужчина вызвался, только попросил, чтобы без боли лишней случилось всё. Но не смог Кирилл эту просьбочку выполнить. Уж очень вкусным тот оказался. А остальной уговор честь по чести провёл. Как насытился, проводил людишек оставшихся до места безопасного. Убивцев кого разогнал, кого с собой увёл.

И продолжили мертвяки-убивцы полезности у себя собирать. Топливо разное, технику сложную, генераторы всякие, лекарства дорогие и дешёвые. А пока собирали всё, то и молва разошлась об убивце чугуноголовом, что с умом питается, лишнего не берёт и по чести обменивается.
Стали к Кирюше люди сами ходить-захаживать. Кто друзей на еду поменяет, кто недругов на топливо.
И стал Кирюша жить-поживать да добра наживать, пока вояки за ним на танке бронированном не приехали и со свету его не сжили. А тут сказочки про Кирюшу и конец…