Сердце тьмы (часть 13)⁠⁠

- Скажи мне, что же такое вы возили на «Темной стреле», что потом прятали здесь в промзоне?

- Ха, а твое любопытство не перебивает даже запах скорой смерти! – усмехнулся Штейг – что ж, я не вижу смысла скрывать от тебя что-то, дорогая. Мы возили вот это – Штейг обвел рукой пещеру – эти камни не простые булыжники, а настоящий темный гранит из миров, что вы называете Оком Ужаса. Его нет в нашем мире, но мне помогли его достать. К сожалению, пришлось летать за ним два раза, так как поставщик не смог сразу добыть весь объем. Это и

привлекло внимание этого вашего старика-диспетчера. Немного досадно, конечно, но, знаешь, это даже к лучшему. Не выйди ты на наш след, кто знает, как бы сложилось зачатие Сердца?

- Если вы так думали, то зачем устроили на меня покушение в промзоне?

- Это была инициатива Илнина, не моя. Я, признаюсь, сначала немного занервничал, когда узнал, что у нас тут инквизиция носом землю роет, но потом Богиня успокоила меня, показав, что против ее силы не властны никакие инквизиторы. После этого я запретил Илнину охотиться на тебя.

- А почему же тогда ты сдал мне Илнина? Ведь ты мог его предупредить...

- Понимаешь, эти два идиота, Илнин и Арнов слишком много о себе возомнили и хотели призвать Богиню сами, чтобы получить ее дары в обход меня. Я был абсолютно уверен в тебе, дорогая, и ты не подвела меня, фактически, сделав то, что должен был сделать я сам. Но знаешь, среди моей паствы могли возникнуть нехорошие брожения, если бы я убил двух из верхушки нашей группы. Так что ты отлично поработала. Конечно, если бы я знал, что ты беременна Сердцем, я бы не стал подвергать тебя риску, но эманации его энергии я ощутил только ночью во сне, когда ты уже сделала всю работу. Ну и тогда, конечно, я возрадовался и сделал все, чтобы ты пришла ко мне сама.

- И что дальше?

- Дальше? А дальше мы проведем ритуал и прозовем Богиню. Ты будешь принимать в нем самое деятельное участие, подарив Богине Сердце, которое столь бережно носила в себе эти дни. Радуйся, большинство из нас отдали бы все, чтобы оказаться на твоем месте!

Ада хотела еще что-то сказать о том, как она ненавидит Штейга, или о том, как страшна будет его участь, когда прибудут ее коллеги-инквизиторы, но решила промолчать. Слова давались ей нелегко, да и какой смысл было угрожать тем, в чем сама не уверена? Уверена она была лишь в одном – она проиграла и за свои ошибки заплатит жизнью. Так или иначе, она едва ли доживет до утра. Очень хотелось бы покончить с собой, но, во-первых, не факт, что она сможет это сделать, а во-вторых, что это сломает планы сектантов. Остается только лежать, не двигаясь, терпеть невыносимую боль в животе и надеяться, что смерть скоро прекратит ее страдания.

Штейг помолчал, затем поднялся и подошел к Аде

- Мне нужно отлучиться ненадолго, ты, пожалуйста, никуда не уходи без меня. А то гости придут, а главной звезды вечера не будет. Так что поспи пока.

Николас внимательно посмотрел Аде в глаза, и она моментально почувствовала сонливость. Безуспешно пытаясь сопротивляться, она ощутила, что ее тело снова уплывает в теплый океан тьмы, взгляд туманится, а боль отступает. Понимая тщетность этих попыток, Ада отдалась чужой воле, проваливаясь во тьму все глубже и глубже и моля Императора простить ее.

- Отчаяние – грубый, рычащий голос разорвал тьму, окружающую Аду, ледяным гвоздем проникая в ее мозг. Девушка почувствовала присутствие какой-то бесконечно сильной сущности рядом с собой, во тьме.

- Что?

- Отчаяние – повторил голос – это все, что я вижу в твоей душе.

- Я проиграла и скоро умру в муках, пустив в мир демона и обрекая всех жителей на страшную участь, что хуже смерти. Было бы странно испытывать иные чувства.

- Даже когда кажется, что все пропало, остается как минимум один путь – сражаться до конца. А лучше призвать на свою сторону могущественного союзника, который поможет в битве, не находишь?

- И кто же этот союзник?

Но голос не ответил. Ощущение присутствия пропало, Ада снова была одна в бесконечной вязкой тьме. «Кто же это был?» - подумала она и в этот момент ее как будто сбросили в края пропасти. Несколько секунд свободного падения, а затем, словно удар о камни, возвращение души в ее измученное тело.

Ада открыла глаза. Обстановка пещеры не изменилась, лишь свечей стало чуть больше. Зато сильно прибавилось людей. Теперь на каждом из камней сидело по человеку, одетому в длинный плащ с откинутым капюшоном. Ада узнала Барта, Оливию и Ниту, остальные были ей незнакомы. Всего было шесть мужчин и шесть женщин, тринадцатой была она сама, четырнадцатым – Штейг. Все застыли в напряженных позах, вытягивая какой-то монотонный гимн. Ритуал начинался.

Штейг стоял посередине круга, прямо напротив Ады, также облаченный в плащ, но с надвинутым капюшоном. Капюшон скрывал его лицо в тени, лишь глаза молодого аристократа горели потусторонним пламенем, жутковато светясь из тьмы. Он тоже начал подпевать, вставляя в гимн слова на неизвестном Аде наречии. Было видно, что этот язык был не предназначен для горла человека, и Штейг с величайшим трудом выговаривал заклинание.

Мотив гимна начал ускоряться, нарастать, заполняя все помещение, проникая прямо в мозг, отдаваясь во всем теле. Сердце в животе Ады откликалось на каждую строчку, посылая волны боли и пульсируя в такт ритуалу. На самой высокой ноте, Штейг вдруг резко поднял руки и мотив оборвался.

- О, всесильная Ашамат! – воззвал в наступившей тишине Штейг – взгляни на своих верных слуг! Мы сделали все, что ты просила! Мы отдаем свои тела и души тебе, моля отметить нас своим благословением! Приди Ашамат, великая Богиня! Приди и даруй нам свободу!

На последних словах, Сердце отдалось дикой болью, дернувшись в теле Ады, как будто пытаясь вырваться. Волосы девушки наэлектризовались, за ее головой началось какое-то движение воздуха, все более и более ускоряющееся. Девушки и молодые люди скинули плащи, под которыми ничего не было, оставшись абсолютного голыми. По залу пробежал сквозняк и Ада увидела призрачные тени, которые бросились ко всем участникам ритуала, кроме нее и Штейга. Сектанты слились с тенями, издавая сладострастные стоны и извиваясь. На их телах появились призрачные цепи, впившиеся в кожу шипами. Из порезов полилась кровь, но культисты, кажется, не заметили этого, стоны стали громче.

Неожиданно, Ада не услышала, а, скорее, почувствовала бой барабанов, который заполнил все помещение. С каждой секундой бой становился все громче и все быстрее, и в такт с ним двигались обнаженные тела, и пульсировало Сердце у нее внутри. Единственный, кого эта страшная потусторонняя музыка не затронула, был Штейг, так и стоящий с разведенными руками посередине пещеры. Лидер культистов сбросил капюшон, его глаза пылали как две яркие свечи, а вокруг его фигуры метались тени, закручиваясь в диком водовороте экстатического танца.

Тела участников ритуала начали меняться, все более и более поглощаемые тенями. Кожа их начала плавиться, на ней проступали нечестивые символы, призрачные цепи пережимали ее, выдавливая кровь и гной. Музыка становилась все громче и все быстрее, вместе с ней громче становились стоны людей, достигающих пика наслаждения. Невидимый музыкант все тянул и тянул с переходом, доводя иступленный ритм до совершенно сумасшедшей скорости. У совокупляющихся с тенями культистов загорелись волосы, энергии варпа меняли их тела и лица, перемешивая плоть как вязкое тесто. Стоны превратились в дикие, нечеловеческие крики, тела начали надуваться, распираемые изнутри какой-то страшной силой. Вместе с ними начало расти и Сердце, сводя Аду с ума страшной болью.

Наконец, когда музыка дошла до совершенно невообразимого крещендо, барабан вдруг резко замолчал, нанеся последний сильнейший удар. В этот момент, все жертвы издали нечеловеческий крик, достигнув пика удовольствия и одновременно лопнули, залив алтари кровью. Ада услышала сытое и довольное хлюпанье, когда камни начали пожирать кровь и ошметки плоти жертв.

Одновременно с этим, силы варпа, наполняющие комнату дошли до своего апогея, собравшись за ее головой. Оттуда повеяло страшным, потусторонним холодом, а затем, Ада ощутила, что их в пещере стало трое.

- Я явилась на ваш зов, смертные! – раздался знакомый голос, обладающий невероятной силой и настолько притягательный, что Ада даже сквозь боль почувствовала страстное желание.

- Госпожа... - Штейг опустился на колени, склоняя голову – мы ждали Вас!

А’шам’аат обошла алтарь, встав перед ним, и Ада в очередной раз поразилась, до чего прекрасна эта женщина. Даже сейчас, измученная болью и отчаянием, она страстно желала прикоснуться губами к ногам Богини и целовать ее, поднимаясь все выше, отдаваясь во власть того неземного наслаждения, что ей могла даровать демонесса. С величайшим трудом Ада переборола это желание и с ненавистью посмотрела на А’шам’аат. Богиня была одета в ту же тунику, что и при их первой встрече в кошмаре, также увешана драгоценностями, источающими тусклый и грязный свет. Ее черные волосы колыхал ветер энергий Имматериума, истекающий из разрыва реальности, что открылся прямо за головой лежащей на алтаре Ады. Присмотревшись, она увидела, что сквозь тело демонессы проступает какая-то другая фигура, значительно более крупная и ужасная, с рогами и когтистыми мускулистыми руками.

А’шам’аат наклонилась к Аде и облизнула губы. Неожиданно, девушка почувствовала, что тяжесть, сковывающая ее тело, немного отступила, и она может пошевелиться. Вместе с чувствительностью к ней пришло понимание, что если меч и пистолет Штейг у нее отобрал, то нож в ножнах на запястье остался при ней. Это понимание, вопреки всему, принесло ей какую-то смутную надежду.

- Ну что, моя девочка - А’шам’аат улыбнулась – ты достойно выполнила свою миссию. Теперь настало время последнего шага. Ты отдашь мне Сердце и тогда...

Преодолевая страшную слабость, Ада протянула руку и вытащила нож из ножен, сжав его левой рукой. А’шам’аат опустила глаза и тихонько засмеялась.

- А ты сильная. Все еще сопротивляешься неизбежному. Неужели ты всерьез полагаешь, что можешь нанести мне вред этим ножичком? Ну, давай, воткни его в меня. Уверена, мне понравится. Ведь боль и наслаждение также неразрывны, как свет и тьма. Тебе ли не знать?

Ада прекрасно понимала, что невозможно остановить такого сильного демона ударом простого ножа. Но вместе с ощущением шершавой плотной рукояти в руке, каким-то непостижимым образом, к ней возвращалась уверенность в своих силах и какая-то дикая надежда остановить приближающуюся смерть, переиграть все и исправить свою страшную ошибку.

- Навредить тебе? – Ада скривилась от очередного пароксизма боли – нет, не думаю, что мне хватит всей жизни, чтобы убить тебя этим ножом. Впрочем, мне и не придется.

Произнося эти слова, Ада перехватила нож обратным хватом и вонзила себе в живот, прямо туда, где билось, рвясь к хозяйке, Сердце Тьмы. А’шам’аат застыла на месте, смотря прямо в глаза девушке, и нелепо открывая и закрывая рот. Преодолевая страшную боль, Ада дважды качнула нож, увеличивая разрез, повернула клинок горизонтально и дернула его вверх, вытаскивая из раны отвратительный черный сгусток плоти, истекающий черной кровью. Какие-то мгновения он еще цеплялся ниточками жил за ее тело, а затем оторвался. Сердце несколько раз дернулось, насаженное на нож, как муха на иглу, а затем с хлюпающим звуком сдулось. По клинку побежал густой темно-зеленый гной, источающий отвратительный запах.

А’шам’аат издала дикий животный крик, чуть не выбивший из Ады душу. Энергия варпа, связывающая Богиню и портал, начала ломать ее тело, закручиваясь вихрями, разрывающими саму ткань реальности. А’шам’аат продолжала кричать, испытывая страшные муки, ее кожа покрылась струпьями, натянулась, обнажая нечеловечески острые зубы. Нечестивая красота сменилась отвратительным оскалом, лицо вытягивалось, превращаясь в демоническую морду. Штейг тоже упал на пол, сжимая голову руками и крича от страшной боли. На какие-то мгновения об Аде все забыли.

«Беги! Или тебе конец!» - пролетела паническая мысль.

С величайшим трудом она села на алтаре, зажимая руками рану, из которой текла черная кровь и гной. Еще большим испытанием было подняться на ноги, но Ада справилась. Постояв секунду-другую, она сделала шаг, затем второй, затем еще один. Каждое движение отдавалось болью, вытекающая кровь лишала ее сил. В голове билась мысль присесть и немного отдохнуть, но Ада знала, что если она сядет, больше встать ей уже не удастся.

Бросив взгляд в сторону, она заметила груду одежды, оставленной сектантами. Рядом с ней лежали ее меч и пистолет. Она с трудом наклонилась и подхватила их рукой за ремни кобуры и ножен и поплелась к выходу. Оружие показалось ей невероятно тяжелым, пришлось потратить немного времени, чтобы опоясаться и закрепить кобуру, иначе она рисковала выронить их.

Впереди была лестница. Ада осторожно поставила ногу на ступеньку, перенесла на нее вес и сделала шаг. Потом повторила еще и еще раз, стараясь не думать о том, через сколько ступенек у нее кончатся силы. Уже поднимаясь, Ада обернулась. Штейг лежал, не подавая признаков жизни, испачканный в собственной моче и дерьме. Зрелище было настолько отвратительным, что Аду переполнило презрение. Она перевела взгляд на А’шам’аат. Та уже пришла в себя и стояла на коленях у портала, с ненавистью смотря на нее.

- Мы еще увидимся, сука! – прохрипела она – и скорее, чем ты думаешь!

Ада хотела ответить, но решила не тратить силы и время на разговоры. Вместо этого она снова повернулась к лестнице и поставила ногу на следующую ступеньку. Нужно было выбираться отсюда как можно скорее. Какое-то шестое чувство подсказывало ей, что А’шам’аат скоро придет в себя, и ей нужно к этому моменту быть как можно дальше от этого места.

Старая лестница все тянулась и тянулась, и, кажется, ей не было конца. Ада сжала зубы и повторяла и повторяла про себя мольбы Императору дать ей сил дойти до конца этой проклятой лестницы. В какой-то момент ей начало казаться, что она попала в кошмар и лестница не закончится никогда. Рука, которой она зажимала рану, уже вся была в крови. Ада старалась не обращать внимания на запах гниения, который исходил от нее. Потом, все потом! Только бы кончилась проклятая лестница!

Лестница закончилась через два пролета, толстой железной дверью, запертой изнутри на тяжелый засов. Ада дошла до двери, дыша как загнанная лошадь, и прислонилась к ней. «Еще немного! Я почти выбралась!» - подбадривала она себя, хотя совершенно не была в этом уверена. «Если за этой дверью еще одна лестница, я не пойду по ней» - подумала она, с трудом сдвигая тяжелый засов.

Дверь открылась, пропустив Аду в подвал цеха по заготовке мяса. Дверь явно скрывали от посторонних, завалив каким-то хламом, но сейчас его разобрали, чтобы впустить в пещеру культистов. Выход из подвала был в другой стороне, и Ада пошла к нему, держась за стену. Больше всего она боялась упасть, так как была совершенно уверена, что ей не хватит сил подняться.

Преодолев еще одну лестницу и сам цех, она вышла на улицу и огляделась. Было еще темно, но горизонт уже окрасился в багровый цвет, предрекая начало нового дня. Утренний свежий воздух приятно холодил голову, разгоняя туман в глазах и возвращая ясность мыслям.

У входа стояли четыре машины, видимо, принадлежащие культистам. Ада подошла к первой и потянула за ручку. Дверь открылась, ключи были в замке зажигания. Видимо, участники ритуала знали, что войдя в пещеру, они больше из нее никогда не выйдут.

Ада повернула ключ и машина легко завелась, тарахтя двигателем. «Хоть что-то хорошее» - подумала она, включая передачу.

Больше всего она боялась, что ее не выпустят с промзоны и даже достала пистолет, чтобы пригрозить охране, но ее опасения были беспочвенны. На ее требовательный гудок вышел сонный охранник, что-то пробормотал, но открыл ворота, даже не спрашивая, куда она едет в столь поздний час. Ада выехала с территории, и направилась в сторону гостиницы. Однако, вместе с некоторым облегчением, которое она испытала, закончив идти и сев в автомобиль, пришла и страшная сонливость. В глазах плыло, сознание порывалось сорваться в бездну забытья. Пару раз

Ада чуть не врезалась в стены обступающих улицу домов и все же решила остановиться. Стоило ей заглушить двигатель, как силы совсем оставили ее и она провалилась в спасительную тьму сна.

Очнулась Ада спустя примерно час, сидящей в луже собственной крови. Сон принес некоторое облегчение, но кровопотеря все более сказывалась на ее состоянии. Нужно было срочно ехать в гостиницу и оказать себе первую помощь, иначе она истечет кровью прямо здесь в машине. Ада снова завела двигатель и медленно поехала в сторону гостиницы, физически ощущая, как из нее по капле вытекает жизнь.

Входная дверь гостиницы была не заперта, на ресепшене никого не было. Ада даже испытала некоторое облегчение, так как была совершенно не готова объяснять посторонним свое состояние. Она прошла в холл и открыла одну из кабинок с вокс-аппаратами.

«Только возьмите трубку!» - отчаянно думала она, слушая гудки. Наконец, трубку взяли.

- Дежурный! – раздался заспанный голос.

- Ада Ллойд, инквизитор! Срочно разбудите и позовите к телефону Милленса!

- Да, да, сейчас – дежурный явно проснулся, испуганный таким напором. Трубку положили рядом с аппаратом, послышались быстрые шаги и звук открывающейся двери.

Ждать пришлось буквально минуту.

- Госпожа Ллойд? Милленс на проводе. Что случилось?! – голос старика был бодр, он явно не спал.

- Милленс, сейчас нет времени объяснять! Берите аптечку и быстро езжайте сюда.

- Аптечку? Вы ранены?

- Я же сказала, нет времени. Все расскажу, как приедете! Все, жду вас. Отбой! – Ада положила трубку.

Она ввалилась в номер, уже не помня себя от боли в разрезанном животе. Кровь залила низ костюма, с каждым шагом идти было все тяжелее, подъем по лестнице на второй этаж, где располагался ее девятый номер, вообще превратился в ад.

Захлопнув за собой дверь, Ада с облегчением расстегнула перевязь меча и крепление кобуры. Пистолет и меч с глухим стуком упали на пол, а Ада рухнула на кровать, совершенно обессилевшая. Боль толчками накатывала на нее, мутя сознание, грязная, гнилая кровь обжигала края раны, медленно стекая на кровать. Запах гнили распространялся по комнате, как будто здесь давно лежал старый, разложившийся труп.

- Святой Император, дай мне сил все это вытерпеть! – сквозь сжатые зубы простонала Ада. - Он тебе не поможет, тварь! – раздался злой голос за спиной.

Ада обернулась. Над ее распластанным на кровати телом стоял Штейг. Его лицо было перекошено от злобы, в руке он сжимал короткую палку с шипами. Ада с запозданием подумала, что гостиница – последнее место, куда стоило идти в ее положении.

- Думала спрятаться от меня здесь? – Николас зло усмехнулся – какая же ты дура! Ну ничего, я научу тебя уму-разуму. Ты подвела меня, своей глупостью и упрямством разрушила такую идеальную схему!

- Уж извини, ты не соизволил поставить меня в известность о своих планах – с трудом проговорила Ада. Сейчас все ее силы были направлены на то, чтобы снова не скатиться в столь сладкую темную пелену забвения и встретить неизбежную смерть лицом к лицу.

- Можно подумать, ты бы согласилась! Ах, как все красиво начиналось! Ты, я, высший пик удовольствия, что можно было представить с человеком! И зачатое Сердце Тьмы, чье тихое биение я чувствовал каждой клеточкой своего тела, когда ты была рядом! Я должен, должен был стать возлюбленным Богини, тем, кто впустит ее в этот погрязший в мучениях мир! А ты бы удостоилась чести стать сосудом для ее могучего духа...

- Сомнительная честь, быть вместилищем души отвратительного демона!

- Да что ты понимаешь?! – вскричал Штейг, все более распаляясь – Мы с Ашамат могли бы перевернуть звезды, перетряхнуть этот гнилой мир и все миры Галактики. Ты не представляешь, какую мощь, какую силу, какое трансцендентальное наслаждение ты испытываешь, просто находясь рядом с ней! И не смей называть Богиню демоном, ты, глупый, никчемный, слабый трупопоклонник!

Под конец своей речи Штейг почти кричал. Боль утраты столь желанного им наслаждения силой и властью, казалось, обрела форму острых клинков и впилась в тело Ады. Еще более сильная боль затопила сознание, голос внутри шептал, просил сдаться, упасть в темный омут забытья, прекратить сопротивление. Ада закрыла глаза и, поддавшись влекущей ее силе, рухнула в этот омут, пытаясь спрятаться от терзающей ее боли. Густая, обволакивающая тьма жадно схватила ее, сыто хлюпнув, и потащила на дно, охватывая все новыми и новыми влажными теплыми щупальцами.

- Император защищает – невероятным усилием воли на самом краю сохранившего ясность сознания, проговорила Ада.

- Что ты сказала? – донесся с другого конца Галактики голос Штейга.

- Император защищает! – уже громче сказала Ада. Щупальца, затягивающие ее душу, прыснули в стороны, обжигаясь от еле видимого, неуверенного света, который прорезался в бесконечной тьме.

- Император! Защищает! – выкрикнула Ада, во всю силу заливаемых тьмой легких. Где-то в глубине омута раздался чей-то злобный визг, и сознание рывком вернулось в измученное тело, как гвоздь входит в дерево под ударом могучего молота. Из раны на животе разом хлынула черная кровь, залив простыню и одежду. Но, вопреки ожиданиям, Ада испытала огромное облегчение, как будто разом тело избавилось от кошмарного потустороннего нечто, сидевшего в нем, давящего на тело и душу, опутывающего их как паук опутывает жертву коконом паутины. Она посмотрела на рану. Из нее еле-еле сочилась чистая, красная, человеческая кровь. Первый раз за последнее время, Ада почувствовала, что в ее теле нет больше ничего лишнего и постороннего.

- Думаешь, тебя защитит твой труп на троне? Открой глаза, он уже десять тысяч лет никого не может защитить! – Штейг подошел ближе и занес дубинку – мне даже жаль немного тебя убивать, хочется, чтобы ты увидела, как мы с Богиней пойдем по Галактике, неся волю истинных владык человечества!

Ада засмеялась. Хрипло, с трудом втягивая воздух в легкие, но засмеялась.

- Ты недавно упрекал меня в глупости, но посмотри на себя, Николас! Ты еще глупее, чем я, если думаешь так. Миллионы тупых культистов до тебя думали, что вершат судьбы Галактики, а на самом деле были лишь пищей и вместилищем демонов Варпа! Неужели ты, в своей нелепой, детской гордыне, возомнил, что ты первый, кого демоны искусили властью и силой? Прошло десять тысяч лет, тысячи и тысячи культов сменяли друг друга, но итог их был всегда один – смерть в огне, смерть от пули, от лазера или болта. Империум истекает кровью, мучается, но стоит все это время, и, даст Император, простоит еще столько же. А вы все, стройными рядами отправитесь на корм демонам, дав им ваши тела и души и не добьетесь ничего. Ни-че-го!

С каждым словом, голос Ады все крепчал и крепчал, так, что под конец она почти кричала. Штейг даже на секунду опешил от такого напора.

- Ты не в силах понять, насколько сейчас мы сильны... - начал он, но встретив насмешливый взгляд Ады, рассвирепел и ударил палкой по ее бедру. Шипы впились в тело, Ада дернулась, но скованная болью в животе, рухнула снова на кровать. Штейг нанес еще несколько ударов, выплескивая свою ярость.

- Заткнись, сука! Заткнись, заткнись, заткнись! Твой скупой разум даже не в силах понять величие замыслов Богини! Да, Империум стоит. Пока стоит! Но посмотри на него! Он истекает кровью, его жители умирают миллионами и миллиардами и все ради чего? Ради того, кто умер десять тысяч лет назад! Умер, завещав своим подданным жить в дерьме и грязи, жить как крысы в подвалах и умирать, умирать, умирать с его именем на устах. Хотя он ничего не сделал, чтобы их защитить! Так не лучше ли бороться за тех, кто дает истинную силу, кто щедро делится ей, ведя нас к нескончаемому блаженству! Вот скажи, по-твоему, Император жив?

- Конечно!

- Откуда ты знаешь? Ты видела его? Говорила с ним? А я видел и говорил со своей Богиней и получал от нее истинную силу и совершенное, ни с чем несравнимое наслаждение! Она – реальность, а твой Император – кусок сгнившего мяса в стазисе!

Штейг перевел дух, яростно глядя на Аду. Видно было, что слова идут из самых глубин его прогнившей, тронутой Варпом души.

- Знаешь, в чем между нами разница, Николас? – спросила Ада, пытаясь превозмочь боль в израненной ноге.

- Да, знаю, ты веришь в ничто, а я в то, что реально!

- Именно так, Николас, и потому победа все равно будет за мной.

- Да что ты говоришь? – Штейг осклабился и снова занес дубинку – победа за тобой? Ну-ка расскажи мне, как ты планируешь победить нас с Богиней, ей будет интересно узнать!

- Все-таки, ты слишком глуп, Николас. Даже удивительно, как я могла увлечься таким идиотом – Ада через силу улыбнулась – ты совершенно верно сказал, что ты веришь в то, что реально. И если твоих демонов отправить обратно в Варп, ты потеряешь все, во что веришь, все, на что надеешься. И потому ты, и миллионы до тебя и после, обречены. Мы, верные слуги Императора, верим в Него не потому, что он вот прямо сейчас выйдет из Варпа в сверкающей броне и порубит огненным мечом всех врагов. Даже если предположить, всего на секунду, что Император мертв и на Золотом Троне сидит его труп, это ничего не изменит.

- Как не изменит? – опешил Штейг – но если...

- Император – это не человек и даже не Бог. Император – это идея, это мечта о человечестве, которое владеет звездами. Мечта о мире, где люди не будут страдать от Хаоса, от ксеносов, умирать от чумы и набегов различных ублюдков, вроде твоих хозяев. Пусть мои слова звучат как ересь, но совершенно не важно, жив Он на самом деле или нет. Важно, что триллионы людей по всей Галактике верят в то, что Он существует. Люди могут убить тело, демоны могут сожрать душу, но идею никому из вас не победить. Потому что идеи бессмертны, пока живы те, кого эти идеи ведут в жизни! Именно поэтому вы обречены вечно строить несбыточные планы и вечно проигрывать.

- Думаешь, мы проиграли?! Думаешь, ты своим нелепым геройством спасла кого-то?! Ничего подобного! Да, Богиня сейчас слаба, привязана к алтарю, но мы вырастим новое Сердце Тьмы и она обретет полную силу. И тогда...

В дверь неожиданно постучали.

- Кого там... - Штейг ринулся к двери и резко открыл ее – ты кто такой, мать твою, и что тебе надо?!

Ада попыталась подняться на кровати, но тело плохо слушалось. Впрочем, она смогла разглядеть в отражении висящего в прихожей зеркала одетого в нелепый плащ и шляпу старика с длинной седой бородой. Сердце Ады похолодело. Милленс, конечно! Как она могла забыть о звонке из фойе?! Теперь на ее совести будет еще одна смерть!

- Простите, а госпожа Лавер, здесь же живет? – старческим голосом проговорил Милленс.

- Нет здесь никакой госпожи Лавер! – Штейг попытался закрыть дверь, пряча за ней окровавленную дубинку.

- Как нет?! – брюзжащим голосом возмутился Милленс, заглядывая за плечо Штейга – мне четко сказали в фойе, что она живет в восьмом номере!

- А это девятый, старый дурак! – взревел Штейг, пытаясь закрыть дверь. В этот момент раздался резкий щелчок, затем еще один и еще. Спина Штейга моментально окрасилась кровью – Милленс стрелял из пистолета в упор.