Сердце тьмы (часть 11 ч 2)⁠⁠

Ада сжала рукоять меча, дернулась было вперед, но усилием воли остановилась. Кровавая пелена перед глазами рассеивалась, вмести с ней уходило наслаждение бойни, и возвращалась боль в измученном теле. «О, Трон, я схожу с ума!» - простонала она, тяжело навалившись на ручку двери автомобиля. Она убрала измазанный кровью меч в ножны и открыла дверь.

Машина была, на первый взгляд, не тронута, никого больше поблизости не было, так что она, не теряя времени, вскочила за руль и рванула с места. Машина рыкнула двигателем, проскользнула огромными колесами по лужам и помчалась вперед. Путь к промзоне Ада помнила отлично.

Говард Илнин выехал из ворот промзоны примерно в 10:10 вечера. Ада спрятала свой автомобиль в абсолютно черной тени раскидистого дерева, стоящего недалеко от проходной. Не зажигая фары, она мягко стронула машину с места и двинулась за Илнином по едва освещенным улицам города. Илнин никуда не торопился, попетлял по улицам и, наконец, выехал на Северное шоссе. Ада отпустила его практически до границ зоны видимости, чтобы ее машина не бросалась в глаза, и двинулась за ним следом.

Путь их занял не более 20 минут, по прошествии которых, автомобиль Илнина свернул на проселок, тянущийся к небольшой лесополосе, разделяющей поля и луга. Ада свернула за ним, держа двигатель на самых малых оборотах, чтобы не выдать себя его ревом, и не включая фар. Дорога пару раз вильнула в лесу и уперлась в тупик, где стояла машина Илнина и еще три незнакомых ей автомобиля. Ада остановилась, не доезжая метров трехсот до полянки, и вылезла из-за руля. Дверь она не стала закрывать, чтобы не выдать себя хлопком.

Нырнув в кусты, она вытащила пистолет из кобуры, дослав патрон, и заскользила через заросли, стараясь не выдать себя хрустом сучка или лишним движением ветки. Боль в животе то накатывала, то отступала, отдаваясь во всем теле. Ада время от времени останавливалась, прячась за стволами деревьев и прислушивалась. Где-то левее потрескивала остывающим двигателем машина Илнина, впереди раздавались еле слышные голоса. Сквозь деревья, то и дело, виднелись отсветы костра, горевшего в неглубокой лощине. Ада направилась туда.

Лощина густо заросла мелким ельником, взбирающимся по склонам и отлично маскирующим незваных гостей. Она, стараясь не шевелить веток, подошла к краю склона и, скинув мешающий двигаться плащ, посмотрела вниз.

Ельник, едва доходящий до пояса взрослого человека и весь уродливо перекореженный, тянулся почти до центра лощины, где расступался, образуя овальную площадку. Края площадки были очерчены древними камнями какого-то невероятно старого сооружения, сейчас полностью развалившегося. От него остались только несколько отдельных валунов и обломков, ушедших в землю и поросших мерзким зеленым мхом, фосфоресцирующим в отсветах костра. Было видно, что растительность жалась в стороны от круга, как будто боясь его.

По центру площадки стоял единственный сохранившийся камень древнего сооружения, похожий на алтарь. Костер пылал в его изголовье, треща молодыми ветками елей и сосен. Дым, который должен был благоухать смолой и хвоей, почему-то нес запах гнилого горелого человеческого мяса. Ада поморщилась, вдохнув его, ее живот отозвался тянущей болью. По центру, перед алтарем стоял Илнин, обмотавший голову веревкой, которая прижимала две ветки

торчащие над его головой наподобие рогов. На алтаре лежала абсолютно голая женщина, с надетым на голову мешком. Судя по неподвижной позе, женщина была или мертва или усыплена каким-либо зельем.

Алтарь окружали шесть фигур в длинных балахонах с капюшонами, раскачивающиеся и напевающие какой-то гортанный заунывный напев. Одна из фигур, самая грузная, напомнила Аде начальника полиции, полковника Арнова. Возможно, это он и был.

Илнин, единственный, чье лицо не было скрыто капюшоном, выкрикнул какую-то фразу на неизвестном Аде языке и резким движением воткнул возникший в руке нож прямо в тело женщины. Тело выгнулось дугой, пламя костра вспыхнуло ярче и взвилось на добрые 5 метров. Кровь из тела хлынула на алтарь, струйками стекая к огню, пузырясь и шипя, как будто алтарь был раскален добела. Ада вскинула пистолет, направляя его в голову Илнина.

- Ашамат! Приди и правь нами, о, всесильная Богиня, дарующая нам наслаждение! – воскликнул Илнин, поднимая над головой окровавленный нож. Ада нажала на курок.

Выстрел, сухим треском расколол ауру, укутывающую капище, как камень раскалывает тонкий лед на воде. Пуля преодолела разделявшее их расстояние, но в последний момент ушла в сторону от Илнина и попала в живот фигуре, стоящей за ним. Раздался крик, прервавший речитатив древнего заклятия, огонь костра опал, резко стало темнее.

Ада, с силой вдавила курок, стараясь не обращать внимания на терзающую ее тело невыносимую боль. Фигуры в плащах в ужасе бросились кто куда, заметались в свете костра, падая от ударов тяжелых пуль. Только Илнин продолжал стоять, также подняв над головой руки, сжимающие нож. Ада поймала в прицел одну фигуру и выпустила две пули сдвоенным выстрелом. Человек в плаще нелепо вскинул руки и упал, не подавая признаков жизни.

Ада достреляла магазин, быстро сменила его и посмотрела на Илнина. Его черные в мерцающем свете огня глаза смотрели на нее, заглядывая прямо в душу и, казалось, наматывая ее внутренности на кулак. Каким-то шестым чувством Ада поняла, что стрелять в него бесполезно, пока он стоит в круге, и сосредоточила огонь на других членах культа. Когда затвор пистолета встал на задержку, израсходовав второй магазин, в живых остались только Илнин и полковник Арнов, Ада узнала его, когда с его головы спал капюшон. Толстяк стоял посредине площадки, загораживая своим массивным телом Илнина. Ада выхватила меч и бросилась вниз по склону.

Она остановилась, не дойдя пары шагов до круга камней, и посмотрела на оставшихся в живых мужчин. Арнов явно был ранен, он тяжело дышал, с его окровавленных губ срывалась пена. Взгляд полковника был совершенно безумным, в нем перемешались боль и ярость берсеркера, жажда крови и драки. Он явно еле сдерживал себя, чтобы не броситься вперед.

Неожиданно из-за массивного тела Арнова появилась рука, сжимающая окровавленный нож. Рука обхватила шею толстяка и резко дернулась в сторону, разрезая горло от уха до уха. Фонтан черной в свете костра крови ударил вперед и вверх, полковник забулькал и упал на колени. Над ним возвышалась фигура Илнина.

Аду захватила ярость и желание убивать. Она рванулась вперед, легко перепрыгнула через каменную ограду и как будто врезалась в невидимую стену. Страшная сила сковала все ее члены, многотонным грузом придавив к земле. Меч, на который Ада оперлась, чтобы совсем не упасть, надсадно рыкнул и заглох, утонув в вязкой почве лощины.

Тело полковника упало лицом вниз, поливая почву кровью, и начало как-то сдуваться, булькая и выпуская воздух. Кровь, льющаяся из ран, закручивалась водоворотом вокруг последнего оставшегося в живых культиста, накрывая его жутким саваном. Илнин шагнул вперед, аккуратно переступив через тело, скинул плащ, и остался в одной набедренной повязке из фиолетовой ткани. Кровь закрутилась еще быстрее и моментально впиталась в его кожу, не оставив на ней даже следа. С трудом подняв глаза, Ада увидела, что все тело бывшего начальника цеха покрыто вырезанными на коже нечестивыми символами, схожими с теми, что украшали пеленки демонического младенца из ее сна. Символы светились, мерцая в унисон со всполохами костра, завораживая и все больше погружая Аду в багровый круговорот безумия.

- Рад, что ты заглянула на огонек именно сейчас, сука – губы Илнина искривились в усмешке – Я сейчас настолько силен, что ты ничем не сможешь мне помешать. А вот я могу сделать с тобой все что пожелаю!

Ада сжала зубы, пытаясь поднять руку с мечом, воткнутым в землю. Сила, кружившаяся вокруг нее, сковывала тело, подобно огромным цепям, не давая пошевелиться. Вместе с ней внутри девушки просыпалось яркое и благое свечение, заставляющее мускулы раздуваться, напрягая тело так, что, казалось, вот-вот лопнут сухожилия. Свет защищал ее разум от накатывающих волн безумия, которые как настоящие океанские волны, разбивались о белокаменный волнолом.

- Бог Император! Дай мне сил не пасть перед ликом извечного Врага! – задыхаясь, вытолкнула слова из горла Ада, сжимая рукоять меча с такой силой, что сталь, кажется, начала скрипеть и вдавливаться, не выдержав мощи, с которой на нее давили пальцы девушки.

Свет, наполняющий Аду, резко вырвался во все стороны из ее измученного тела. Илнин на секунду застыл на месте, пораженно глядя на нее, и в тот же миг, сковывающая ее сила пропала, даровав невероятное ощущение свободы. Прямо с колен, Ада оттолкнулась от земли и рванула вперед, слыша звон лопнувших цепей, и одним прыжком преодолела разделяющее их расстояние, занося меч для удара. Илнин инстинктивно вскинул руку, но клинок играючи разрубил ее, даже не замедлив движения. Зубья меча разорвали грудь мужчины, перемалывая ребра и входя в легкие. Ада перехватила клинок прямым хватом и, резко выдернув его, срубила культисту голову. Вверх ударил фонтан грязной, черной крови, которая моментально залила Аду с ног до головы. Казалось, что из тела Илнина выливается в разы больше крови, чем оно могло бы в себя вместить. Тело неуверенно покачнулось и рухнуло на землю, распадаясь на куски гнилой зловонной плоти. Символы, до этого момента светящиеся на теле погасли, став похожими на просто замысловатые ожоги, из них потек гной.

Свет, позволивший ей разорвать оковы нечестивого колдовства, иссяк, и в душе наступила кромешная тьма, лишь изредка разрезаемая кровавыми всполохами. Ада попыталась сделать шаг, но ноги вдруг подогнулись, меч стал невероятно тяжел, и девушка без сил рухнула на землю рядом с убитыми врагами.

Сознание рванулось испуганной птицей, но попало в тиски безумия и, издав полный отчаяния крик, погасло.

Очнулась Ада вместе с первыми неуверенными лучами солнца, пробившимися через густые кроны деревьев. Разорвав черную пелену забытья, ее сознание медленно и осторожно, как человек, выздоравливающий после долгой и тяжелой болезни, вернулось в измученное тело. Ада подняла голову, морщась от запаха разложения, пропитавшего всю ее одежду, и медленно встала. Трупы культистов остались там, где их настигла пуля или меч, только тело Илнина уже настолько разложилось, что, казалось, он лежит здесь долгие недели. Кровь, залившая всю площадку, запеклась черными пятнами, кругом вились жирные черные мухи, пожаловавшие на пир.

Ада сделала несколько шагов, содрогаясь от омерзения, от жуткой вони учиненного ею побоища. Весь костюм был залит кровью, пропитавшись до тела, принося невероятно омерзительный зуд кожи. Больше всего хотелось залезть в душ и тереть, тереть себя до крови, избавляясь от порчи. С отвращением отодрав костюм от тела, она сбросила его и, найдя в кустах оставленный плащ, надела на почти голое тело. Единственное, что хоть в какой-то мере не пострадало от крови, были ее ботинки. Морщась от боли в измученном теле, Ада направилась к автомобилю.