Реактивный параноид⁠⁠

Это - рассказ о том, как недосказанность, самоуверенность и отказ от помощи и участия других людей рождает чудовищ.

Это была моя самая первая попытка избавиться от наркотической зависимости. Было это давно, а впереди у меня были еще долгие годы мучений и борьбы. Как говорил один из сильнейших консультантов по преодолению наркотической зависимости - Олег Игоревич - "Бросить наркотики - невозможно. Но мы здесь, чтобы совершить невозможное".

И я, еще не встретившись с тем самым Олегом Игоревичем, и не побывав еще ни на одной реабилитации, не зная, с чем я на самом деле столкнусь, не поняв еще, в какую беду попал, я впервые попытался совершить невозможное. Закончилось это плачевно.

Найдя в 2013 году в аптеке визитки Анонимных Наркоманов, я решил сходить и посмотреть на них. В целом, впечатления были скорее положительными, но в тот раз я надолго у них не задержался, потому что многое, из того, что там говорили, не находило еще моего внутреннего согласия. Еще там много говорили о том, что мне нужно много говорить. И говорить ПРАВДУ, ничего не скрывая, и учиться принимать помощь от людей.

Все это было пропущено мною мимо ушей, и, понадеявшись на свою железную волю, я решил завязывать один, и на собрания ходить перестал.

Шли недели после последнего укола, я считал дни. И с каждым днем мне становилось все хуже и хуже на душе.

Это меня нисколько не испугало, потому что я прекрасно знал, что легко не будет. Но не знал я также того, что мое время боятся пока еще не наступило. Болезнь водит меня на коротком поводке, как глупого, слепого котенка, она всегда на шаг впереди, подстраивается под каждое мое осознание и каждую приобретенную способность, жестоко и хладнокровно ожидая, когда все мое "оружие" против нее она парадоксальным образом повернет против меня.

В тот день я приехал к матери со съёмной хаты, чтобы погостить у нее немного, и сменить гнетущую обстановку одиночества на хоть какое- то общение. Поговорив с матерью, я уселся за ноутбук и стал читать книгу на нем. Просидел до вечера, а когда стемнело, ощутил характерную тревогу, липкую и непонятную. То самое состояние оцепенения, когда Дьявол пожирает твою душу по кусочку, а ты - шелохнуться не можешь.

К этому состоянию я был привычен, и решил продолжать читать, чтобы отвлечься, но читалось все труднее. Как - никак, Я ТРЕЗВЫЙ УЖЕ 3 МЕСЯЦА. И дальше смогу.

Я максимально сфокусировался на экране ноутбука в мрачной комнате. Все окружающее, кроме экрана начало отступать на второй план, а некоторые буквы в тексте напротив, начали как бы выбиваться вперед, перемещаясь друг к другу и образуя предложения.

Я не то, чтобы испугался, а скорее удивился тому, какие финты сознание выкидывает от усталости и перегрузки. Но фоновый страх нарастал, как нарастает горячая лава перед извержением вулкана, образуя дрожь земли.

Меня уже тоже начало подтряхивать, и я оглянулся вокруг. Очертания комнаты изменились, пока я пялился в экран, и стали причудливо сказочными. Я понял, что скоро наступит ночь, а вместе с ней - и что-то нехорошее. В общем, решил я смотаться на те самые группы, на которые я еще успевал, чтобы побыть среди людей. Сказано - сделано. Я оделся и вышел в коридор, где встретил мать.

Она выглядела как-то необычно, и у нее в руке был огромный кухонный нож. Вперившись в меня каким-то непонятным взглядом, она начала говорить. Но не просто говорить, а говорить особенно. Я понимал, что она пытается узнать, куда я собрался и просит надеть шапку, но слова в предложениях были как бы шизофренически переставлены местами в неправильном порядке. Поняв, что я схожу с ума, я пытался не дать матери понять это, но увидев опять огромный нож у нее в руках, преодолев сковавший меня страх, стремительно сквозанул за двери.

Добежав до остановки, я сел в трамвай, забившись в угол. В трамвае было много людей, они все о чем- то разговаривали, но я не мог разобрать, о чем именно. Их голоса сливались в громкий угрожающий хор, в котором я мог разобрать слова, но не мог разобрать смысла. Съёжившись в закутке за перилом, я умолял всех богов, чтобы быстрее доехать до вокзала.

И вот, я выскакиваю из трамвая и смотрю на привокзальную площадь. Она кажется эпичски огромной настолько, что у меня сразу подкашиваются ноги, сердце рвется из груди от страха, и я не понимаю, куда дальше идти. На автобус. Но на какой? Где этот проклятый свороток на нужную улицу?

Я начинаю максимально глубоко и остро чувствовать нереальность происходящего. Кажется, что мир - витрина из стекла, дребезжащего и разрываемого ветром вечности. Кажется, что мир сейчас рухнет, разбившись на осколки, и меня поглотит бесконечная леденящая тьма, которая за ним.

Тут раздается звонок на телефон, я, с трудом сообразив, достаю его из кармана и отвечаю на вызов. Звонит девушка, с которой только начал встречаться, я узнаю ее голос, но не понимаю, что она говорит. Я уловил только одну фразу - "Ты же обещал лечиться!".

Мной овладевает паника, и я рвусь, что есть силы через проспект, полный машин, и дважды чуть не попадаю под колеса. "Хитрая тварь решила убить меня вот так"- подумал я. Не выйдет.

И я решил звонить прямо в дурку, чтобы меня забрали отсюда, но найти в кармане телефон не получается - он выскользнул из моих рук, когда я уворачивался от машин, и шапку я потерял тоже.

Тогда я все- таки решил найти дорогу на группу, сориентировавшись по шильдам с адресами на домах. Подойдя к ближайшей, я понял, что не могу ее прочитать. Буквы вижу, а слово составить не могу. Я зарыдал, закрыв лицо руками, но добрая зависимость подсказала выход - продуктовик с БУХЛОМ вот он, рядом. Ворвавшись в магазин я схватил две бутылки со сладким дешманским ликером двадцатиградусным, "Рябина на коньяке" или "Смородина на снегу", что- то такое, неважно. Выбежав из магазина, я, не помня себя, усадил залпом обе бутылки за минуту, с трудом открывая каждую трясущимися от ужаса руками.

И - все исчезло. Срыв засчитан. Алкоголь бросающим наркоманам так же нельзя, как и наркотики. А раз уж одно пошло, то и другое рядом. Так я и сорвался. Придя домой пьяный, я увидел, что матери нет дома. Когда я ей позвонил, оказалось, что ее вообще не было дома в тот день. Набрав подругу, я выяснил, что и она мне не звонила. Так закончилось мое знакомство с реактивным параноидом.

Все хорошо, что хорошо кончается. Любой опыт ценен, если осмыслен, и из него сделаны правильные выводы.

Выводы я сделал, но применил их много позже. Так уж получилось.