Разбитое зеркало души - 2⁠⁠

Я поднималась по ступенькам, казалось, нескончаемым, на свой этаж, поддерживаемая друзьями. Шарила мутным взглядом под ногами, меланхолично замечая капли крови, срывающиеся с лица и отмечающие очередной мой шаг. Потом, сильно потом, вернувшись домой, я еще долго не могла найти в себе сил находиться на той лестнице, на площадке перед дверью, где так и не смогли отмыть мою кровь с плитки.

Мы ворвались ко мне домой, навстречу вмиг одичавшей от ужаса матери.
Отца не было дома, несмотря на поздний час. Где он был? На работе, наверное. Родители часто ругались тогда, и отец порой приходил заполночь или вовсе не появлялся дома несколько дней. Нет, мы не были неблагополучной семьей. Просто внутри нашего тихого омута, со стороны только казавшегося таковым, творились страшные вещи. И лишь одной из таких оказалась я, ворвавшаяся на кухню в окровавленной одежде с кипящей кровью на щеках...

Друзья придумали неправдоподобную историю, чтобы отвести гнев от того, что мы жгли недозволенный костер, и вмиг были выгнаны моей матерью, которая металась по квартире, не зная, что ей со мною делать.

Она с рыданиями поволокла меня в ванную, где лихорадочно начала смывать с моего лица и шеи кровь, которая заливала его снова. Я причитала «мамочка, мне не больно, не плачь, мамочка!», хотя все мое тело пронзали иглы боли, она была столь сильна, что перерастала в иное чувство, словно ожог перетекал в ощущение холода. Все было словно в тумане, я не видела себя в отражении зеркала ванной, но до сих пор, спустя годы, помню лицо матери, выражение ее глаз, ее слезы вперемешку с тушью.

Мысли сменились с потока реки на стук барабанов, отдельные вспышки в пелене боли отдельными фразами вплывали в мой разум и исчезали, оставляя меня наедине с шумом в ушах и болезненным звоном тела.

Наконец я вынырнула из этого состояния, ненадолго, но достаточно для того, чтобы сказать маме, что нужно вызвать скорую. Она, опомнившись, помчалась к телефону, потянув меня за собой, словно боясь, что я еще сильнее наврежу себе, оставшись одна.

Стоя перед ней я начала осознавать источник боли — мой правый глаз, и следом пришло еще одно — я вижу все вокруг лишь наполовину. Голова так невыносимо гудела, и я теряла связь с реальностью, мне казалось, что я вот-вот умру от этой раздирающей боли. Мама повела меня на диван, и я легла, не замечая, что заливаю и его кровью. Я говорила себе: «Все будет хорошо, меня вылечат, и мне больше не будет так больно, я не умру, меня вылечат, и мама больше не будет плакать».

То ли я отключалась за это время, то ли скорая приехала довольно быстро. Меня вновь отмыли от крови, перевязали, и мы поехали в больницу.

Дорога тянулась бесконечно. Я слышала вой сирены, отдававшаяся в голове с таким резонансом, словно звон будильника, опущенного в ведро. Каждая кочка и яма пронзала глаз вспышкой боли настолько сильной, что я отключалась, и лишь звук сирены возвращал меня в реальность. Мама сидела рядом каменным истуканом, казалось, она сошла с ума. Мне было от этого еще страшнее. В этот раз моя шалость окончилась трагедией. Меньше всего я хотела огорчить маму и видеть ее слезы. А папа? Он приедет и увидит всю квартиру в крови. Что он подумает? Это бы далекий 1999-й, никаких мобильных телефонов. Наверное, мама оставила записку...

Я очнулась в приемном покое у рыдающей мамы на руках, мы ждали, когда нас примет врач.