Проклятье дома Баскеровых. часть 3 - финал⁠⁠

Очнулся я у себя в комнате, лёжа в постели. В горле жутко пересохло, благо рядом с кроватью заботливо был оставлен графин воды. Как только я потянулся к нему – всё тело заломило от боли, но, не обращая на это внимания, я налил себе в стакан воды. Графин показался неимоверно тяжёлым. Я жадно припал губами к бокалу. Осушив его до дна несколькими глотками, облегчённо откинулся на подушку. Затем, заглянув под одеяло, обнаружил, что лежу лишь в нижнем белье, а всё моё тело было стянуто тугой повязкой, из-под которой виднелись сине-лиловые края ушибов и синяков. С трудом поднявшись с кровати, я осмотрел себя и пришёл к выводу, что треснуло у меня не меньше шести рёбер. Было неизвестно, сколько я проспал и что со мной произошло, так что я оделся, игнорируя неприятные ощущения, и спустился вниз.

Часы, висевшие в гостиной, показывали половину второго, слабое солнце выглядывало из серых облаков, ветер колыхал начинающие зеленеть кроны деревьев. Только спустившись вниз, я почувствовал, как сильно голоден. Читающая внизу Анастасия Владимировна, увидев меня, вскочила и, заулыбавшись, крикнула:

- Батюшка, Александр Павлович проснулся!

Тут же все домашние собрались вокруг меня и повели в столовую. О, видит Бог, это был, пожалуй, самый вкусный завтрак в моей жизни! По крайней мере, за последний десяток лет точно. Эти яйца с ветчиной и свежим деревенским ржаным хлебом я запомню надолго. Я узнал, что, когда лишился чувств, был перенесён в свою спальню, где Владимир Иванович, предварительно послав за доктором, лично осмотрел меня на предмет открытых ранений. Говорят, Василию не пришлось долго уговаривать моего друга, и Сергей Алексеевич, хоть и с повреждённой рукой, прибыл, как только смог. Осмотрев меня, он вынес вердикт, что ничего страшного со мной не произошло и это лишь потеря сознания вкупе с переломанными рёбрами. Для него сочинили легенду, что я споткнулся на лестнице о смявшийся ковёр. В итоге хозяин дома собственноручно, под строгие инструкции моего сокурсника, наложил на меня повязку, за что я выразил безмерную благодарность. После чего меня оставили в покое, и я проспал всего лишь половину суток. Не так много, как я опасался.

Затем я поинтересовался самочувствием Андрея Алексеевича. Он так и не очнулся. Сразу же я прошёл к нему. Состояние охотника было стабильным, хоть и нелёгким. Я сменил повязку, снова промыл рану и оставил его так, надеясь на лучший исход. Это было самое большее, что я, да и любой другой врач, мог сделать. Везти его в больницу было слишком опасно, да и надобности в этом я не видел.

Затем, к моему не особенно большому желанию, но противоположно огромному у всех остальных, настало время рассказать о ночной битве. Я рассказывал долго, уточняя детали и подробно отвечая на вопросы каждого. И судя по тому, что все остались впечатлены моим рассказом, я смог удовлетворить их ожидания. Тело упыря, как оказалось, связали и поместили обратно в гроб, так как Андрей Алексеевич запретил его сжигать. В случае успешной охоты он намеревался увезти его с собой. Не знаю, удастся ли ему теперь это сделать.

Поднявшись вечером к себе, я не мог уснуть, хотя, казалось, изрядно измотал ещё не окрепший организм. Я долго курил и смотрел в окно на ночное заболоченное кладбище, раздумывая о случившемся. Мне всё казалось, что я снова увижу эту фигуру на башенке склепа или среди покосившихся крестов, а затем опять услышу этот душераздирающий, замогильный и жуткий вой. Безусловно, после такого невозможно продолжить жить как прежде. Привычная мне картина мира пошатнулась, и я понял, что абсолютно ничего не знаю об окружающем меня, хотя совсем недавно и был уверен в обратном. Наконец я заснул.

Андрей Алексеевич очнулся на второй день в очень ослабленном состоянии. Первым делом он попросил воды для себя, а затем заставил всех домашних, включая прислугу, выпить святой воды, которая хранилась в его саквояже в запечатанных зелёных бутыльках. Поев куриного бульона, он выслушал всё, что произошло, и был крайне удивлён, если не сказать шокирован, тем, что нас обоих спасла Анастасия Владимировна.

- Я прошу у вас прощения и от всего сердца благодарю за спасение. Теперь я ваш должник, Анастасия Владимировна, - сказал он при всех и, как смог, сидя в кровати, поклонился.

- Не стоит, всё в порядке, Андрей Алексеевич, – нежно и очень по-доброму улыбнулась ему девушка.

- Да за что же вам извиняться? – возмутился Владимир Иванович.

- Юная барышня поймёт, за что, - ответил охотник и устало закрыл глаза.

Прошло две недели. За это время мои рёбра стали чувствовать себя гораздо лучше, а Андрей Алексеевич окреп для дороги и был готов ехать. Это время я провёл чудесно, днём гуляя по деревне и любуясь красотами природы, по вечерам мы с Владимиром Ивановичем и Андреем Алексеевичем беседовали, пили коньяк, курили и играли в карты или шахматы. А ночами мы с Анастасией встречались в гостиной или саду, волшебно проводя эти несколько часов. Девушка эта была настолько нежна, добра, умна и прекрасна, что я понял, что не смогу прожить без неё. В одну из таких ночей, когда мы играли с ней в шахматы у камина - как ни стыдно это признавать, но девушка часто меня обыгрывала, хоть я и не могу назвать себя плохим игроком, - в гостиную бесшумно, словно тень, заглянул Андрей Алексеевич с пистолетом, судя по всему, услышав шорох. Но, быстро оглядев нас, он, не сказав ни слова, ушёл к себе. На следующую ночь я, набравшись смелости, спросил у неё, когда мы стояли в беседке, окутанной плющом:

- Анастасия Владимировна, мы знакомы с вами не столь долго, но с первой же минуты, как я встретил вас, я почувствовал, как в моём сердце вспыхнул огонь. И сколько бы дней ни прошло – это пламя не угаснет. Я люблю вас, Анастасия Владимировна. Скажите, и одновременно простите мне мою дерзость, готовы ли вы выйти за меня? – девушка отняла взгляд от ночного, усыпанного звёздами, словно жемчугом, неба и, повернувшись, внимательно посмотрела на меня. Лёгкий, прохладный ночной ветер выбил локон чёрных волос из её причёски, и теперь он ласкал нежную белую щёку. Она внимательно посмотрела мне в лицо, немного подумала и ответила – при звуке ее голоса внутри меня всё оборвалось:

- Да.

Эпилог

И вот мы с Андреем Алексеевичем стояли в вестибюле, наш багаж давно был упакован в погонку.

- Благодарю вас за помощь, дорогие друзья. Знайте, что в любое время в этом доме вам рады всегда - и всегда окажут посильную помощь. – говорил Владимир Иванович, крепко сжимая наши руки.

- Благодарю, — ответил ему Андрей Алексеевич, — за ваше гостеприимство и свою спасённую жизнь.

- Что вы, не стоит, – начал любезничать помещик. – А вас, Александр Павлович, мы ждём в гости в ближайшее время, – старик подмигнул мне. Я улыбнулся и ответил.

- Благодарю вас, обещаю быть не далее как через неделю. До свидания!

Я снял шляпу и поклонился девушке, та одарила меня в ответ скромной и нежной улыбкой.

Когда мы с Андреем Алексеевичем вышли из поместья, на дороге нас ожидало две повозки. Одна – его, куда уже погрузили тело упыря и стопки оккультных фолиантов. А вторая – моя, с неизменным бородатым Василием на козлах.

- Что ж, Александр Павлович, — начал охотник, сунув в рот тонкую сигару, — мне было очень приятно сражаться с вами плечом к плечу.

- Взаимно.

- Надеюсь, мне выпадет ещё один такой шанс. Благодарю вас за спасённую мне жизнь, – Андрей Алексеевич крепко стиснул мою ладонь. – И ещё, — тут он вынул из кармана небольшую прямоугольную визитку и сунул её мне, — если захотите узнать и вскрыть ту тварь, что завалили, то наш орден всегда рад таким решительным и смелым людям, как вы, – охотник улыбнулся и зашагал к своему тарантасу.

- Благодарю! - ответил ему я и тоже запрыгнул к себе в повозку. Погонка тронулась, я закурил папиросу и посмотрел на болото, которое медленно поплыло мимо. Взглянув на адрес, вытесненный на визитке, я убрал её во внутренний карман. Пожалуй, стоит узнать подробнее обо всех инфернальных тварях, населяющих наш мир, но сначала, я вернусь сюда – в это поместье.