Производственная драма⁠⁠

Добрые люди привезли два ящика груш и ведро айвы. Я люблю манго, он любит яблоки, но… груши и айва. Отказываться нехорошо, когда-нибудь они могут привезти, если не манго, то хотя бы яблоки.

— Тут хорошие груши, их нужно съесть сейчас. А в этом ящике зимние, пусть в холоде где-нибудь полежат. Айвы очень много в этом году, что-нибудь придумаете из нее: варенье или компот… Всё давайте, пока.

Глядя на ящики с грушами, я вспомнила одно кино времен детства.

«Есть два типа груш: здоровенные крепкие груши и маленькие … грушечки». (Bullet Tooth Tony)

Я съела одну здоровенную грушу и обожралась. Он съел одну здоровенную грушу и выдал: «Таких много не съешь». Мелкие груши просились в холод, но наш холодильник не был на такое рассчитан, айву мы трогать не решались. Варенье… он не любит сладкое, я не люблю долго возиться у плиты. И по воспоминаниям из прошлых жизней: для варенья нужен большой медный таз, тонны сахара, несколько помощников, чтобы отгонять ос...

В настоящей жизни всего этого не было.

Квартира наполнялась ароматами фруктов и мелкими мошками. Запах мне нравился, мошки — нет.

— С этим надо что-то делать.

Через некоторое время он попросил:

— Закажи вот эту соковыжималку, она сильно дешевле с картой Озона, а у меня карты нет.

— Мы будем пить сок из айвы?

— И это тоже, но в основном я буду делать вино.

Я не удивилась, раньше добрые люди привозили нам крыжовник. В холодильнике стояла пара бутылок вина из него, а еще одну мы недавно распили. Было неплохо, хотя вместо крыжовника в вине почему-то чувствовалась вишня.

— Как-то она странно выглядит? Точно такая нужна?

— Да, это шнековая выжималка. Я сказал ChatGPT, что хочу делать, и он подобрал модель.

— Ну ок.

— А еще он сказал, что делать вино из груш и айвы можно, но сложно: нужно контролировать сахар, кислотность и на мезге не ставить… Нужен фермент… И другие дрожжи…

Когда-то в прошлых жизнях единственными инструментами винодела были его собственные органы чувств.

Винодел смотрит на отлитый в бутыль муст и говорит нам: «Отличное вино выйдет, пробуйте по чуть-чуть». Муст щекочет нам языки и немного вяжет дёсны. У нас всегда получается хорошее вино в отличие от соседей. Винодел всегда говорит про них: «Передержали… рано виноград собрали… два дня мезгу не ворошили, ничего не выйдет…»

После похода в пункт выдачи он раскладывал на столе пакетики с порошками и картонные трубочки. Меня больше интересовала соковыжималка как вещь, которая могла дать результат прямо сейчас.

Первыми в ход пошли зимние груши. Мусорное ведро заполнялось вырезанными сердцевинами, а кастрюля — дольками груш.

Эта соковыжималка не делала привычного «Вжжиииууу». Она тарахтела тихо и неумолимо. Пенистый сок цвета хаки не спеша набирался в стакан. На вкус ничего, но цвет…

— А что он такой странный?

— В нем много пектина, нужно добавить фермент…

Я решила дождаться отжима айвы.

Соковыжималка натужно тарахтит, но всё-таки справляется. Вкус сока не похож на саму айву, он вообще ни на что не похож. И я не помню, чтобы кто-то в прошлых жизнях отжимал сок из айвы.

Выжималка гудит особенно громко, и сок больше не течет.

— Что с ней? Это нормально?

— Забилась, — говорит он, разбирая соковыжималку и идет промывать сетку.

Понятно, почему сок из айвы редкость.

— ChatGPT говорит, что айву можно было заморозить перед отжимом.

— Не влезет, — прикидываю я размеры морозилки и объёмы айвы.

— Да, и грушевый сок я уже сделал, надо было раньше подумать.

Ухожу в комнату. С кухни попеременно доносятся тарахтение и шум воды. Всё стихает.

— Сахар есть у нас? — он заходит в комнату со стаканом сока. — Это лишний, можем выпить, но для вина нужен сахар, 250 г.

— Мы перестали пить чай с сахаром, может, в сахарнице что и осталось.

— Я смотрел, там мало совсем, нам надо в магазин.

Сходили за сахаром и вкусняшками. На кухне начинается жонглирование пакетиками с порошками, любопытно.

— А что ты сыпешь?

— Это дрожжи, это подкормка для дрожжей, фермент для пектина…

Всё взвешивается на каких-то маленьких весах и отправляется в пятилитровую бутыль с жёлто-зелёной мутной жидкостью, туда же вливается сироп из купленного сахара. Он видит мой настороженный взгляд.

— В айве много пектина, но он осядет постепенно и цвет станет лучше, ChatGPT так сказал.

Ну ок. Досматриваю представление до конца. Он закрывает бутыль пробкой с гидрозатвором, наливает в него коньяк.

— Где у нас тёплое тёмное место на кухне?

Кухня вся тёплая и светлая. Бутыль ставится в угол и накрывается фольгой, а сверху коробкой из-под груш. Представление окончено.

Прошло примерно две недели.

— Иди посмотри, — зовёт меня на кухню.

Бутыль стоит на столе. В ней почти прозрачная жидкость и толстый слой желтого осадка на дне. Осадок напоминает лунный пейзаж. Он явно рад.

— Смотри, какое прозрачное, — подсвечивает фонариком телефона через бутылку, — отлично получилось.

Мужчина сказал, что отлично, значит, отлично.

— А было совсем мутное, — поддерживаю я его.

— Завтра или послезавтра снимем с осадка, сейчас фотку в ChatGPT скину.

«Завтра или послезавтра» наступило через три дня.

— Нужна помощь, будем переливать.

На кухне уже всё готово. Бутыль на столе, банка на полу (он на опыте, поэтому под банкой противень из духовки), силиконовая трубка у него в руках, дает один конец мне.

— Держи трубку не слишком низко, сольём в банку 3 литра, а что останется — попробуем.

Немного мути всё-таки поднялось в трубку со дна, но он не расстроился. На пробу осталось почти пол-литра. Он сливает мутную жидкость в высокий узкий пивной бокал.

— Пробуем? — спрашиваю я.

— Нет, сначала измерения.

Различные приборы поочередно погружаются в бокал.

— Спирта одиннадцать процентов... Сахара почти нет… Кислотность 3,4… Вроде всё норм, пробуй.

У напитка приятный фруктовый запах, но на мой вкус очень крепко и ощутимо горько.

— Крепкий какой, мы сейчас надегустируемся.

— 11% всего, откуда он крепкий? — недоверчиво говорит он и пробует сам. — Горчинка какая-то, странно. Может, из-за мути. Поставлю в холодильник, пусть отстоится.

Я ухожу в комнату, с кухни доносится, как он диктует ИИ: «Спирт одиннадцать процентов, сахара нет, кислотность три и четыре, горчит, почему?»

Через пару дней я собираюсь на тренировку в зал. С кухни голос:

— Дочь винодела, нужна помощь.

Заканчиваю собираться, а в голове уже всплывают прошлые жизни.

Помощь. Уходящие за горизонт ряды винограда и мы между ними, детские руки, таскающие корзины с гроздями, бесконечное чик-чик секатора, отнеси, вернись, собери, повтори, попутно мы объедаемся виноградом, и тут же жужжат сердитые осы, им тоже надо.

Собравшись, прибегаю на кухню.

— Я в зал, Катя уже ждёт во дворе. Что тут у тебя?

— Понюхай, — он даёт мне пробу из отлитого вина из холодильника, оно отстоялось, но ещё не совсем прозрачное. Он внимательно смотрит, вид тревожный.

Нюхаю, почти нет никакого запаха.

— Самое то перед тренировкой, — делаю большой глоток, немного катаю во рту, — очень крепкое.

Он выглядит озадаченным.

— А вот это? Это из основной банки.

— Пахнет хорошо, фруктиками, я побежала.

Смываюсь в зал.

— Оно не может быть крепким, в нём 11 градусов, — летит в спину возглас с нотками отчаяния.

Возвращаюсь из зала. К этому времени основная банка разлита по бутылкам, а сам он сидит с довольным видом.

— Я всё понял, у меня получилось не странное вино, а очень крепкий сидр, с горчинкой. Сидр, может даже станет лучше после хранения.

— К Новому году дозреет?