Продолжаем наши экзерсисы⁠⁠

"Учение об Освобождении всех тяжко трудящихся всесильно, потому что оно верно.

Однако, как и было предсказано, в наступившую Кали-Югу мало найдется искренних искателей, хоть бы даже тайное знание и звучало беспрепятственно из каждого утюга.

Все мы видим, как заботы о продолжении рода и политэкономия — со всеми разнообразными перверсиями этих сансарических развлечений — ныне скрывают ясный свет Истины, словно тяжкие тучи.

Сколько страданий от безнадёжных попыток остановить поток перемен! Дети неизбежно вырастут, родители умрут, и в целом этот мир катится в жопу. Туда ему и дорога, скажу вам со всей пролетарской прямотой.

Но как нелепо! Как печально! Изначальное триединство знания, знающего и знаемого как бы не видно за пеленой встревоженного ума. И хоть сам этот ум — отец, порождающий всё разнообразие воспринимаемого мира — непрерывно освещается изначально спокойной ясностью, многим это неведомо, многим недоступно.

В результате одни трудятся в колхозах и на фабриках, другие набивают утробы икрой и шампанским, рябчиками и ананасами. Убивают печень этанолом и выжигают префронтальную кору аргентинским порошком. Пропадают на рыбалках и блудят на свальных вечеринках. А того не ведают, что спасение к ним ближе, чем собственное дыхание. Забытье же в труде и удовольствиях никого ещё не спасло.

Товарищи! Мир чувственного опыта был обречён с самого своего начала. Он бесследно растворяется каждую ночь, так стоит ли разумному человеку за него держаться или переживать, что однажды он больше не соберётся обратно?

Делегатам нашего сегодняшнего собрания известно, что существует один лишь верный метод переправы через океан страдания. И метод этот прост, как комикс по "Капиталу".

Так будем же светом для самих себя, как завещал Учитель. Отдав телу — телово, станем же всецело преданы тому неподвижному Свету, в котором ясно видно всё наше смертное копошение, ныне и присно и во веки веков.

Все люди умрут, рано или поздно, а Будда жил, Будда жив, Будда будет жить.

Амитафо!"

______

Лама Итигилов, заключительная речь на XII отчётном пленуме Прямого Тайного Пути. Тирумвалай, 1923 г.