Продавец и Демон. Глава 3
Глава третья, в которой леший Леонид осваивает профессию мерчандайзера
Леший прибыл в город не через портал и не через ящик с бананами. Он приехал на попутной фуре с лесом, которая везла пиломатериалы из Удмуртии. Звали его Леонид, хотя в бору его величали просто Дедушкой, и он был старейшим из хранителей чащи. Двести лет он сторожил ели, березы и грибные поляны, пока люди не вырубили его любимую рощу под коттеджный поселок. Тогда Леонид понял: пора искать помощника. Согласно древнему лешачьему кодексу, каждый столетний леший обязан обзавестись человеком с магическими нитями — тем, кто видит тонкие связи между мирами. Такие души попадались редко, но Леонид чуял: в этом бетонном муравейнике есть кто-то подходящий.
Он вышел из фуры на окраине, вдохнул воздух и поперхнулся бензином. Деревья здесь были хилыми, в решетках, а птицы кричали так, будто у них брали интервью. Леонид нащупал свой посох — кривую рябиновую палку, — но вместо листвы на ней висел пакет с мусором. Он отшвырнул пакет и пошёл на запах магии. Запах вёл его через рынок, мимо шаурмичной, к огромной вывеске с красными и белыми буквами: «Красное & Белое». Леонид не умел читать, но буквы казались ему языческими рунами, а свет внутри — адским пламенем.
— Ну, бывало и хуже, — пробормотал он, толкая стеклянную дверь.
Внутри его встретил запах алкоголя, дешёвых сухариков и человеческого горя. Ряды бутылок выстроились как солдаты перед битвой. Леонид восхищённо провёл пальцем по горлышку «Пшеничной» — энергия здесь была плотная, почти осязаемая. Но не магическая. Серая, давящая.
— Мужчина, вы в очереди? — спросила полная женщина с корзиной.
— Я ищу душу с нитями, — ответил Леонид басом, от которого задрожали полки.
Женщина охнула и отошла. Зато к нему подскочил менеджер — парень в красном фартуке с бейджиком «Алексей».
— Слышь, дед, ты на вакансию? У нас мерчандайзер нужен. Работа есть, зарплата серая, но зато спиртное по себестоимости.
Леонид хотел сказать, что он не работник, а хранитель леса, но тут его ноздри уловили нить. Тонкую, серебристую, она тянулась от подсобки. Он пошёл на неё, как лось на солонец, и оказался в тесной комнатке, где за столом сидел… Егор. Рядом с ним стояли уже знакомые нам Астарот и Лорелея, они пили чай из пластиковых стаканов и обсуждали цену на яйца.
— Парень, твоя душа светится! — заорал Леонид, врываясь. — Ты — тот самый! У тебя нити! Ты видишь нас?
Егор поднял глаза, уставшие, красные от недосыпа, и вздохнул:
— Очередной? Леший? Ну, проходи, дед. Только не топчи ящики, там импортное пиво, оно учётное.
Астарот, завидев лесного духа, скептически хмыкнул:
— О, хранитель чащи. Тоже решил променять берлогу на «Красное и Белое»? У нас тут демонов, фей и теперь леших — уже бригада.
— Я не за этим! — огрызнулся Леонид. — Я хочу забрать его! — он ткнул пальцем в Егора. — Он нужен мне в лес! У него дар!
Лорелея фыркнула, поправляя челку:
— Оставь, дед. Мы уже пытались. Он — якорь. Его нити завязаны на кредит, маму и гречку. Ты его не оторвёшь, даже если выкорчуешь все тополя в городе.
Леонид плюхнулся на коробку с водкой, и коробка жалобно скрипнула.Пятьсот лет он жил в лесу, где время текло как смола. Здесь же время бежало. Он посмотрел на Егора, и впервые за долгие годы ему стало жалко не дерево, а человека. Под глазами синяки, руки в цементе, а в душе — ни капли магии, только усталость и какая-то странная сила.
— Ладно, — буркнул Леонид. — Но я останусь. Присмотрю. Если ты не годишься, может, найдется другой.
— Других нет, — зевнул Егор. — Все нормальные люди работают на вас. Добро пожаловать в мерч. Сегодня завезли коробки с «Балтикой», надо расставить по витринам. Пойдёшь?
И Леонид пошёл. Он, владыка глухих тропинок и грибных полян, раскладывал бутылки по полкам, сверяя этикетки с чеком, а внутри него что-то ныло. «Красное & Белое» — это был антилес. Вместо деревьев — стеллажи, вместо мха — пыль, вместо пения птиц — какая-то попса из колонок. Но было в этом что-то гипнотическое.
На третьем дне работы Леонид понял, что нити Егора не просто тонкие. Они были стальные. Этот человек держал на них всю эту нечисть — демона, фею и теперь его, лешего. Он был как тот самый столетний дуб, вокруг которого держится поляна.
— Слушай, парень, — сказал Леонид вечером, когда они вчетвером сидели на ящиках. — Я искал помощника. А нашёл… работодателя?
Егор улыбнулся той же усталой улыбкой:
— Привыкай, дед. Тут у всех так. Ты думал, магия — это чудеса? А магия — это найти силы выжить, когда нет сил. Добро пожаловать в реальность.
Леонид посмотрел на Астарота, который точил швабру о бетон, на Лорелею, которая читала инструкцию к кассовому аппарату, и вдруг рассмеялся. Его смех был похож на треск сухих веток, но в нём слышалась весна.
— Ладно, — сказал он. — Но завтра я требую выходной. В лес. Там хоть воздух настоящий.
— Завтра суббота, — поправил Егор. — Выходной только у продавцов, а ты пока стажер. Иди, тащи ящик «Жигулёвского».
Леший вздохнул, взял ящик, и пошёл расставлять бутылки. Впервые за пятьсот лет он не хотел никого пугать. Он хотел только одного: чтобы этот странный человек с магическими нитями выспался. Хотя бы на час.А за окном «Красного и Белого» шёл дождь, и город пах асфальтом.