Про жадность и доброту⁠⁠

Добрый — от слова «добро», у кого добра, ресурсов (внутренних и/или внешних) так много, что на других хватает. Слабость — это недоразвитость необходимых для самостоятельности ресурсов, поэтому возможности слабого человека делиться добром ограничены — или же он будет делиться им в ущерб себе. Для определения незлобивости ослабленного человека лучше подойдёт слово «безобидный».

Незлобивость — полезное качество в состоянии слабости, потому что злость в состоянии слабости саморазрушительна, консервируя неудовлетворительное состояние дел. Отказ человеком от злобы в состоянии слабости открывает путь для работы над его усилением. Но попытка быть добрым из положения слабости будет преждевременна — и, в результате, тоже саморазрушительна.

Задача слабого человека — то есть, человека, находящегося ниже условной ватерлинии, когда он не имеет достаточно сил, чтобы самостоятельно держаться на плаву, над водой — развивать свои ресурсы. Лучшее, что может сделать слабый человек — позаботиться о себе, чтобы стать сильнее — только тогда он сможет начать заботиться о других.

Тут как в самолёте: «сперва наденьте маску на себя, потом — на ребёнка». Иначе в лучшем случае слабый человек будет бесполезен для общества, в худшем — будет для окружающих обузой.

Уже став сильным — то есть, развив внутренние ресурсы, необходимые для самостоятельного существования, до такой степени, когда образуется избыток «добра» — этим добром можно начинать делиться.

Поэтому и оцениваться жадность и эгоцентризм людей должна в зависимости от их положения относительно ватерлинии, над или под водой социального существования. Для человека, который уверенно держится на плаву, жадность — порок, тогда как для тонущего — борьба за выживание.