Про паритет⁠⁠

«И будет в тот день, говорит Господь Бог: произведу закат солнца в полдень и омрачу землю среди светлого дня».

Книга пророка Амоса 8:9

«Главная задача ракетчика — сделать так, чтобы ракета всегда была готова к старту, и молиться,, чтобы этот старт никогда не состоялся. Иначе кто будет драить палубу?»

Из записок матроса Тузова

Я, Алексей Тузов, некогда наивный вьюнош из Семипалатинска, вырос в городе, который с раннего детства приучил меня к тому, что земля под ногами может дрожать не только от землетрясений. У нас там, на полигоне, ковали ядерный щит Родины, а мы, пацанва, впитывали этот невидимый радиоактивный фон вместе с пылью иртышских берегов. Наверное, поэтому военкомат, обладающий извращенным чувством юмора, решил, что мне будет уютнее всего именно там, где концентрация урана на квадратный метр превышает все мыслимые пределы. Меня, дипломированного холодильщика, засунули в самое чрево ракетного подводного крейсера К-84, прямиком в ракетные отсеки. В царство боевой части номер два. К «китайцам». К баллистическим ракетам.

Четвертый и пятый отсеки БДРМа — это не просто помещение. Это многоэтажный собор Судного дня, утыканный клапанами, переплетенный венами трубопроводов и набитый смертью так плотно, что дышать приходилось вполсилы. Посреди этого техногенного храма стояли они — шестнадцать гигантских стальных сигар. Ракеты Р-29РМ.

Ты спишь на своей шконке, укрывшись синим казенным одеялом, а в полуметре от твоего уха, за тонкой переборкой шахты, дремлет «Кузькина мать». Жидкое топливо, гептил и амил — токсичная дрянь, которая ненавидит всё живое, а заодно и друг друга. В боеголовках — мегатонны тротилового эквивалента, способные одним легким щелчком контактора превратить пару североамериканских штатов в дымящуюся стеклянную лужу. И вот ты, лысый «карась», в робе, пропитанной потом и машинным маслом, трешь вокруг этой апокалиптической махины палубу с зеленым мылом, и в твоей стриженой голове начинают шевелиться мысли космического масштаба.

Нам, конечно, на политзанятиях наш замполит, капитан 2 ранга Черноморов, заливал в уши казенный чугун про агрессивный блок НАТО, про империалистических ястребов и нашу святую обязанность нанести неотвратимый ответно-встречный удар. Мы сидели в столовой пятого-бис отсека, клевали носами и делали вид, что преисполняемся пролетарской ненавистью.

Но там, в тишине прочного корпуса, на глубине в пару сотен метров, вся эта идеологическая шелуха отваливалась, как старый сурик.

Мы прекрасно знали, кто плавает по ту сторону океана. Американцы. На своих гигантских «Огайо». У них там тоже сидели пацаны из какого-нибудь Техаса или Небраски, такие же обритые, так же задолбанные приборками и проверками. И в их шахтах стояли «Трайденты». Твердотопливные, умные, чистые. Американцы очень гордились тем, что их ракеты не заправлены ядовитой жидкой дрянью, как наши.

Но в чем была разница? Да ни в чем, ядерна вошь!

Разница в топливе — это спор для конструкторов в теплых кабинетах. А для нас, обитателей железных бочек, суть была одна. И их хваленые «Трайденты», и наши суровые жидкостные дубины роднило одно фундаментальное, экзистенциальное свойство — они никогда не должны были взлететь. В этом заключался великий, парадоксальный смысл гонки вооружений.

Вся эта колоссальная индустрия, триллионы рублей и долларов, выкачанные из экономик двух сверхдержав, пот, кровь, загубленные в автономках нервы и семьи — всё это работало на производство самого дорогого в истории человечества куска металлолома. Идеального оружия, чье совершенство доказывается исключительно его неиспользованием.

Это называлось красивым словом «паритет».

Помню, как-то ночью, когда лодка мерно покачивалась у пирса, а начальство убыло спать по домам, мы с Витьком-сталеваром и Эдиком-секретчиком сидели в трюме и пили густой, как деготь, "купец". Рядом глухо, как живое сердце, пульсировал насос.

— Вот объясни мне, Эдик, — философски начал Витёк, обтирая губы промасленной ветошью. — Мы тут корячимся, ракеты эти охраняем, регламенты им делаем. А если завтра приказ? Реальный? Ну, кнопка, ключ на старт, протяжка, пуск. И что? Мы же по ним отстреляемся, они — по нам. Баш на баш. И кому от этого легче станет?

Эдик, наш штатный интеллектуал, поправил очки и тяжело вздохнул.

— Никому, Витя. В том-то и суть доктрины гарантированного взаимного уничтожения. Если мы отстрелялись — значит, мы свою задачу провалили. Наша цель не попасть по Нью-Йорку. Наша цель — сделать так, чтобы президент США знал: если он дернется, то через полчаса Манхэттен станет удобной ровной парковкой, светящейся в темноте. А наш генсек .. ой, простите, президент... знает то же самое про Москву. Страх, Витя. Чистый, абсолютный, животный страх. Вот что мы тут обслуживаем. Мы — жрецы культа великого страха.

— Жуткое дело, — поежился Витёк. — Я как вспомню фильм этот… Как его… Ну, где Ролан Быков играл. «Письма мертвого человека». Я его пацаном еще в кинотеатре посмотрел. Вышел на улицу, а там солнышко светит, бабы в ситцевых платьях идут, мороженое продают. А у меня перед глазами эти бункеры, противогазы, серый пепел с неба падает, и дети больные, лысые в подземелье сидят. Я тогда две ночи спать не мог. Думал: неужели какие-то мудаки в галстуках могут вот так просто взять и всё это закончить?

Мы помолчали. Каждый вспомнил эти гнетущие, сепиевые кадры лопушанского шедевра. Фильм, который проехался по нервам всего поколения восьмидесятых гусеницами экзистенциального ужаса. Быков там гениально сыграл ученого, который в мертвом, разрушенном мире пишет письма своему погибшему сыну, пытаясь найти хоть каплю смысла в произошедшем безумии.

И вот сидим мы, двадцатилетние дураки в РБ-робах, прямо под брюхом тех самых ракет, которые и должны были превратить этот мир в декорации к фильму Ролана Быкова.

Даже будучи зеленым «карасем», чья главная забота заключалась в том, чтобы не огрести от командира отсека за плохо надраенную медь, я осознавал эту дикую, звенящую ответственность.

Мы молились. Не по уставу, не по канону, а про себя, без слов. Молились о том, чтобы эти ракеты оставались лишь спящими идолами. Чтобы ключи никогда не повернулись в пультах. Потому что мы знали: первый же запуск — это не начало войны. Это её конец. И конец вообще всего. Победителей не будет. Не будет парадов, не будет героев, возвращающихся к плачущим женам. Будут только мертвые радиоактивные пустоши, где оставшиеся в живых будут завидовать мертвым, как в том самом кино.

В этом и заключался великий абсурд нашей службы. Государство выжимало из себя последние соки, разваливаясь на куски в девяносто первом году, людям нечего было жрать, офицеры не получали зарплату месяцами, но здесь, в стальной утробе БДРМа, ядерный щит должен был сиять безупречно.

И мы, изломанные годковщиной, невыспавшиеся, злые, питающиеся серой мороженой картошкой и бигусом, продолжали выполнять свою работу. Мы крутили закисшие вентили, мы боролись с проклятой гидравликой в трюмах, мы проверяли контакторы и несли вахты. Не потому, что хотели испепелить Америку. А потому, что по обе стороны океана сидели такие же люди, понимающие одну простую вещь: пока мы дежурим у этих кнопок, пока мы поддерживаем этот хрупкий, страшный баланс — мир будет жить.

А сегодня, когда я смотрю новости, мне становится по-настоящему жутко. Господа-товариши-партнеры с седыми яйцами снова начинают потрясывать этими «особыми изделиями», меряясь эго на геополитической арене. Они, сидящие в комфортных бункерах и рассуждающие о тактических ударах, словно забыли, чем пахнет горелый окислитель и как выглядит небо, затянутое пеплом.

Они играют в покер на бочке с порохом, забыв о том, что паритет — это не приглашение к торгу, это гарантия общего, неотвратимого кладбища.

И всему нашему человеческому сообществу хочется напомнить: самое время молиться. Молиться о том, чтобы у этих высокопоставленных господ, которые вершители судеб, сработали внутренние уставки. Чтобы защитная автоматика здравого смысла, которая не дала миру сгореть в холодную войну, щелкнула в их стареющих мозгах и заблокировала эту безумную тягу к самоуничтожению.

Потому что, если эти уставки не сработают, драить палубу будет уже некому. Да и палубы, по большому счету, не останется...

Всем добра....