Праздничное настроение⁠⁠

Жил-был мальчик. Ну как мальчик - дяденька уже, с бородой по пояс. На вид - прямо служитель культа: до пряжки борода лопатой, дальше штаны с начёсом. Потому как мошонка мёрзнет по зимнему времени. Сжимается и хрустит, словно на грецкий орех сослепу сел.

Семьи у мальчика не было. Так уж вышло: в юности денег не случилось, рай в шалаше заканчивается быстро, а после к безденежью присовокупились цинизм, лысина и перхоть. От последнего шампуни есть, но рекламе бородатый мученик не верил. Как и женщинам - врут они всё.

Так и жил, в суровом окружении мелких бытовых неурядиц. С соседями не здоровался, голубей булкой не кормил, но и в лифте не срал. Значит, хороший человек. Наш.

К наступающему новому году бывший мальчик готовиться не стал. Ёлки нынче дороги, из игрушек в доме только пустые пивные банки, зачем заморачиваться. Подобрал по дороге с работы пару утерянных богачами еловых лап да нитку мишуры - вот и весь праздник. Водки ещё купил. Времена-то сложные - ночью идти далеко, опять же хулиганы лютуют, а единственный на весь район полицейский этажом ниже соседку жарит третьи сутки. У него на глазах убивать станут - и то не поможет.

Кончит только да поржёт конём.

Так и шёл наш герой в серых сумерках, помахивая халявными лапами. Стремился в кирпичную норку с окнами на мусорные ящики. Но - вы же знаете, всегда есть но! - вдруг перед ним появился дед Мороз. Как на забытых утренниках в детсаду: шапка набекрень, тулупчик синей дрянью обшит, с бахромой и позументами. Посох и мешок, как полагается. В мешке кто-то живой сидит - вон как дёргается. Но молча, стало быть может и игрушка. Трансформер, например. Перемкнуло у китайского робота в голове плюс на минус, вот и трепещет.

- Здорово, Павлушка! - зычным басом сообщил мальчику дед Мороз. Поправил бороду, из подмышки её достал, посохом ударил по асфальту и продолжил. - Херово ты живёшь-то. Неправильно!

Павлушка почесал бороду - ха, да не хуже дедовой! - и промолчал. Спорить с мифическим персонажем лень было, а в лицо бить пока не за что.

- А я тебе подарочек вот... - пытаясь умять скачущий за плечами мешок, продолжил дед. - Несу, дай, думаю, порадую мальчугана. Стишок расскажешь?

- Здесь табуретки нет, - хмуро откликнулся Павлушка, теребя в руках лапы. Бутылки водки - числом две - равномерно оттягивали куртку. - А дома я на неё вставать не буду. Я, дедушка, как на табуретку встаю - мне петельку накинуть охота. А это грех и растрата семенного фонда, как ни крути. Без поэзии обойдёмся?

Дед обиженно засопел, но, получив совсем уже разгулявшимся мешком по затылку, спорить не стал:

- Обойдёмся, раз ты такой... депрессивный. Получай подарочек!

Он ловко скинул с плеча мешок, хлопнул им об асфальт, так что из расшитой звёздами холстины кто-то негромко хрюкнул, распустил тесёмки и сунул внутрь руку.

- А оно мне зачем? - подозрительно глядя на манипуляции, спросил бородатый мальчик. - Не ошибся ли с адресатом?

Сонно глядевшая сквозь облака луна, жёлтая как лицо больного гепатитом, тоже была не рада освещать происходящее. Но у неё никто и не спрашивал. Болей себе в небе, пока за горизонт не свалишься.

- Я же дед? Дед! - больше самому себе, на потаённые мысли, ответил мифический персонаж. - Стало быть, должен одарить тебя... внучек. Вот, держи!

Он уцепил-таки искомое и выудил на тусклый лунный свет кролика, держа зверька за уши. Тот косил вампирскими красными глазками и нервно шевелил лапками - передними не особо, а вот задние пинали воздух не хуже футболиста сборной.

Павлушка сунул подмышку еловый веник и протянул руку:

- О, давай! Я как раз мясо забыл купить, а здесь килограммов шесть. Хороший подарок, дед.

Кролик нервно простучал по дедморозовой руке серию апперкотов: вот и передние лапки пригодились, правильно, и щёлкнул зубами. Павлушка присмотрелся: а зубы-то острые. Как напильником кто наточил - треугольные, будто у акулы, и длинные. Мутант какой-то, прости Господи, как в книжке.

Бородатый мальчик любил на ночь пощекотать нервы чтением - вот сейчас ему и вспомнилось. Как же его, бишь, автора-то... Да не важно. Про метро что-то, там ещё эмбрионы были.

- Забирай уже, - прохрипел дед. - Не могу...

Кролик молотил его всеми четырьмя конечностями, норовя ещё и укусить. При всём при этом он не визжал, что было бы обыденно - нет, он хрипло рычал наподобие овчарки. У Павлушки в подъезде жил один собаковод с овчаркой, негативный опыт имелся. Штаны дважды штопал.

- Слушай, а может ну его? Стрёмный какой-то зайчик... - сказал Павлушка, но было поздно. В руке трепыхались налитые кровью уши, а дед Мороз исчез. Моментально, даже "до свидания" не сказал. Хотя какие тут свидания - не малолетние влюблённые, чай. И не зэки вроде бы.

- Тебе пиздец! - злобно заявил кролик и щёлкнул зубами так громко, что в ближайшем к месту действия окне треснуло стекло. Наискосок, словно от недалёкого взрыва.

Павлушка хмыкнул и свободной рукой достал еловые лапы. Жалко, конечно, но для своевременной порки любая вещь подойдёт. Это он с детства помнил.

- Не убеждён, - сообщил он кролику и с оттяжкой врезал иголками по мохнатой жопе. Зверь заколотился в воздухе как юный барабанщик, но сделать ничего не мог. Получал заслуженную порку за наезд на хозяина. Хвоя летела во все стороны, Павлушка надсадно дышал, кролик то всхлипывал протяжно, то щёлкал зубами и неразборчиво ругался матом. Теперь уже тише и безадресно. На всякий случай - если сразу не напугал, не по зубам ему этот бородатый безумец.

- Мужик, а мужик? Отпустил бы ты меня... - выждав паузу между хлёсткими ударами, взмолился зверёк. - Я тебе одно желание исполню, я ж волшебный... Ай, уй, блин!

- Да зачем мне? - удивился Павлушка. - Давно мечтал кого-нибудь отмудохать, вот ты и подвернулся под руку. Виси уже и терпи. Закончу - домой отнесу, на жаркое. Под водочку знаешь как хорошо пойдёт!

Кролик печально обвис в руке мучителя, вздрогнул пару раз и закатил глаза. Обмяк весь.

- Сдох, что ли? - прищурившись, поинтересовался Павлушка. - Вот же сука. Ладно, экзекуция закончена. Пора жрать уже.

Кролик приоткрыл один глаз, покосился на хозяина и что было сил рванулся, разрывая уши - хрен с ними, выжить бы. Упитанная тушка его упала на асфальт, орошая всё кровью, подскочила и задала стрекача. Павлушка тупо посмотрел на два оторванных почти под корень уха и выкинул их в темноту: на закуску мало, а на память оставлять лень.

Следом за ушами в грязные кусты отправились измочаленные еловые лапы. Тоже в них смысла теперь нет - голые прутики, а не запах детства.

- Домой, раз уж так, - пробурчал Павлушка. - Скоро президент говорить станет, а я тут лясы точу и мутантов пиздохаю. Из графика выбился.

В темноте между домами, в окнах которых призывно мерцали гирлянды, люди чистили мандарины и отъедались за год салатом мимоза, слышался затихающий вой и щёлканье зубов. Павлушке оставалось пройти пару кварталов, подняться на свой шестой этаж, выслушать президента, выпить обе бутылки водки, украшенные на горлышках порванной строго пополам ниткой мишуры, встать на табуретку, глядя в предутреннюю январскую хмарь, и повеситься на бороде.

Верёвки в доме он найти не сможет по бедности бытия. Печально, но факт.

© Юрий Жуков