Право на жизнь, глава 20⁠⁠

Телега въехала в город, когда солнце уже садилось за крыши. Мирон правил лошадью, я сидел рядом с Агатой, поддерживая её за плечо. Она всё ещё была бледной, но выглядела лучше, чем вчера.

На въезде в город нас остановил патруль. Усатый унтер в пыльном мундире, сдвинув фуражку на затылок, придержал лошадь и окинул нас взглядом. Обычная телега, я в простой рубахе, Агата в крестьянском платье, Мирон в картузе — ну вылитая семья с базара.

— Стой, — сказал он, спрыгивая с коня и подходя ближе. — Документы есть?

Я протянул паспорт, взятый у убийцы. Унтер пролистал, глянул на меня, потом на Агату — бледная, вся в пыли, с повязкой поперёк груди.

— Иван Данько?

Я кивнул.

— А это кто? — он ткнул пальцем в повязку.

— Жинка моя, — ответил я, стараясь говорить попроще. — Дорогой на нас наскочили. Вёрст пять отселева. Трое, с ножами и ружжом. Думали, пожива лёгкая. Мы отбились, да она ранена, пуля зацепила.

— Отбились? — переспросил унтер, с сомнением глядя на меня. — Как?

— Дык я ж в солдатах служил, — я пожал плечами. — Одному в рыло дал, другого по руке, третьего лошадь копытом отоварила. Хулиганы, вашблогородь, драцца не умеют.

Унтер хмыкнул, но паспорт не вернул. Вместо этого он подошёл ближе к телеге, заглянул Агате в лицо.

— А что ж она молчит? — спросил он, прищурившись. — Сама сказать не может?

— Так ослабла, ваше благородие, — я перехватил его взгляд. — Крови много потеряла, еле в себя пришла. Уж думал, не доедем.

— Ты говоришь — трое было. Где их тела?

— Дык я ж не насмерть. Убегли они.

— А в волость заявить? — унтер нахмурился. — Там же урядник есть.

— Дык мы к ж вам и едем, — я постарался, чтобы голос звучал искренне. — Первым делом — к доктору, а уж потом, как жинку устроим, в участок зайдём. Сами понимаете, человек я небогатый, а тут ещё…

Унтер перевёл взгляд на мои руки, потом снова на лицо. Что-то его смущало. Он медленно покачал головой.

— А скажи-ка, где ты в солдатах служил? — спросил он негромко.

Я напрягся, но виду не подал.

— В пехоте, ваше благородие. Три года.

— И при какой части?

— Двадцать шестой Сибирский, — ответил я, не моргнув глазом. — Стояли под Красноярском.

Унтер смотрел на меня ещё секунду, потом его взгляд дрогнул. Он явно не знал, есть ли такая часть, но я произнес это так уверенно, что он не решился проверять. Он вернул паспорт.

— Вам на Ишимскую, к земскому лекарю, — сказал он, кивая в сторону города. — Дай бог, успеете.

— Спасибо, ваше благородие, — я кивнул Мирону, тот хлестнул лошадь.

Телега покатилась дальше, оставляя патруль позади. Я выдохнул, чувствуя, как дрожат пальцы.

***

Мы добрались до квартиры уже затемно. Я занёс Агату на руках, Мирон помогал открыть двери и нёс мешок с вещами. Когда я занёс девушку, извозчик попрощался и ушёл.

Агата открыла глаза, когда я укладывал её на кровать, подкладывая под спину подушки.

— Как ты, Данила? — спросила она слабым голосом. — Не устал?

— Я-то в порядке, — ответил я. — А вот ты — нет. Кушать будешь?

Она кивнула. На кухне я нашёл картошку, нарезал, бросил на сковороду.

— Извини, ничего другого не нашёл, — сказал я, входя в спальню с тарелкой.

— Ты, оказывается, и стряпать умеешь, — улыбнулась она.

— Не помню, когда научился, — ответил я, садясь рядом.

Она ела молча, иногда поднимая на меня глаза. Я сидел рядом, тоже молчал. Когда она доела, я убрал тарелку.

— Данила, — позвала она, когда я вернулся, — не сочти за труд, помоги мне переодеться. Сама не могу, плечо болит.

Я принёс её сорочку, стараясь не смотреть на девушку. Когда всё было готово, она прикрыла глаза.

— Останься со мною, коли не трудно, — попросила она. — Может быть, ещё что-то понадобится.

Раздевшись до кальсон, я лёг рядом с ней на кровать. Она повернулась на бок, прижалась ко мне. Её голова легла на моё плечо, рука — на грудь. Я лежал, глядя в потолок, чувствуя её тёплое дыхание на своём плече.

Утром проснулся первым, приготовил кашу, чай. Когда Агата открыла глаза, я сказал:

— Пойду искать врача. Может, Лев посоветует кого-нибудь.

— Постой, Данила, — она попыталась приподняться. — Только сначала… сделай милость, принеси мне… умывальник… ну, ты понимаешь.

— Понимаю, — я принёс горшок, поставил рядом с кроватью. — Не буду тебя смущать, пойду за врачом.

— Благодарствую, — прошептала она.

***

Конспиративная квартира Льва встретила меня знакомым запахом табака. Когда я вошёл, Лев сидел за столом, склонившись над блокнотом. Карандаш в его руке быстро бегал по бумаге, оставляя ровные строчки.

— Работаешь? — спросил я, прикрывая дверь.

Он поднял голову, отложил карандаш.

— Листовку сочиняю, для рабочих. — Он оглядел меня и нахмурился. — Данила, вид у тебя такой, будто ты вчера с волками дрался.

— Почти угадал, — я сел напротив. — С наёмниками.

— Рассказывай — Лев подался вперёд.

Я коротко пересказал события. Поездка в Пышминку, Белов, убийцы, ранение Агаты. Когда я закончил, Лев выдохнул.

— Ты нашёл свидетеля, и его убили. — Он помолчал. — Агата ранена?

— Пуля пробила лёгкое. Фельдшер сказал, что нужно заклинание Восстановления уровня Мастер. Мне нужен врач.

Лев задумался.

— Знаю одного такого. Он работает в частной клинике на Голицынской. — Лев откинулся на стуле. — Но он не лечит просто так.

— Сколько?

— Не знаю, он лечит только богатых. Тебе нужен не он, а кто-то, кто может передать твою просьбу.

— Есть такой?

— Есть, — кивнул Лев. — Один из знакомых студентов работает у него. Если он представит тебя, доктор может согласиться.

— Познакомь меня.

— Я сам в клинику не пойду, — Лев покачал головой. — Меня там недолюбливают. Дам тебе его адрес, дальше — сам.

Лев написал что-то на бумажке, протянул мне.

— Спасибо, — я встал, готовый идти.

— Стой, — Лев поднял руку. — В таком виде тебя не пустят. Ты выглядишь как бродяга. Надень мой сюртук.

Он открыл шкаф, достал тёмно-синий сюртук. Я надел его, провёл ладонью по ткани — добротная, дорогая вещь.

— Сходи в парикмахерскую, — добавил Лев, — приведи себя в порядок. И смени рубаху.

— У меня нет денег. Совсем.

Лев полез в карман, достал несколько рублей.

— Возьми, потом расплатишься.

— Я сделаю для тебя бомбы. У меня есть материалы в мастерской.

— Договорились, — усмехнулся Лев. — Ступай, Данила. Удачи.

Взял деньги, натянул на плечи сюртук. Вышел на улицу, прикидывая, куда сначала зайти — к парикмахеру или к студенту, но понял, что выглядеть надо прилично. Сначала парикмахерская.

***

От парикмахера вышел другим человеком. Чисто выбритое лицо, волосы аккуратно подстрижены, запах одеколона — сам себя не узнавал. Сюртук сидел на плечах, как влитой — Лев знал толк в хорошей одежде.

Доходный дом, где квартировал студент, был похуже, чем тот, где жила Агата. Лестница скрипела, на стенах облупилась краска, пахло кошками. Я поднялся на второй этаж, постучал в дверь.

Открыл парень лет двадцати, в простой рубахе и жилете. Очки на переносице, русые волосы взлохмачены, на лице — следы недосыпа.

— Сергей Козлов? — спросил я.

— Да, — он поправил очки. — А вы кто?

— Меня прислал Лев Пожарский. Он сказал, что вы можете помочь.

Студент оглянулся в коридор, потом кивнул.

— Заходи.

Мы прошли на кухню. Маленькая, заставленная книгами, на столе — чашка с остывшим чаем и горстка бумаг.

— Чай будете? — спросил Сергей, убирая бумаги.

— Нет, спасибо. — Я сел на табуретку. — У меня к вам просьба.

— Какая?

— Моя подруга больна. Пулевое ранение в лёгкое. Ей нужен врач, знающий Восстановление на уровне Мастера.

Сергей нахмурился, снял очки, протёр их краем рубахи.

— Такие врачи есть, — медленно произнёс он. — Я знаю одного. Александр Гасилов. Он главный врач в новой больнице. Но он лечит не всех.

— Мне нужно, чтобы он её посмотрел.

Сергей надел очки обратно, посмотрел на меня.

— Он очень занят. Его пациенты — люди с положением. — Сергей замолчал, видно было, что он размышляет. — Кто ваша подруга?

— Дочь промышленника, — сказал я. — Но я не могу называть её имя без её разрешения.

Сергей кивнул.

— Попробую поговорить с ним, — сказал он. — Но сегодня не получится. У него приём до обеда, а после — выезды. Смогу увидеть его только вечером, после окончания работы.

— Когда мне подойти?

— Завтра утром, — он протянул мне листок с адресом. — Клиника на Голицынской, дом семнадцать. Подойдите к девяти утра, спросите меня. Я работаю санитаром в мужском отделении — палаты в конце коридора, по левую руку.

— Спасибо, — я взял листок, убрал в карман. — Вы не представляете, как это важно.

— Понимаю, — Сергей грустно улыбнулся. — Лев уже рассказывал, как вы помогли с порталом. Он мне доверяет, значит, я вам тоже доверяю. Надеюсь, что Александр Семёнович согласится, но не могу обещать.

Я встал, протянул ему руку. Он пожал её.

— Завтра в девять, — повторил он.

Выйдя от студента, направился в мастерскую. Денег почти не осталось — только мелочь в кармане. Надо было срочно пополнить запасы.

Зажёг лампу, достал остатки пороха, банки, камни, сделал пять бомб. Сложил их в мешок и пошёл в Гильдию.

Купец сидел на своём месте. Увидев меня, поднял голову.

— Здравствуй, Данила-мастер. С чем пожаловал?

Я выложил бомбы на стол.

— Купишь?

Купец взял одну, повертел, постучал по жести.

— Пять штук. По два с полтиной?

— По три.

— Двенадцать с полтиной за всё, — он покачал головой, — и по рукам.

Деньги были нужны, а торговаться не хотелось. Купец отсчитал монеты, я убрал их в карман.

— Спасибо.

— Не благодари, — он убрал бомбы под стол. — Заходи, если будут ещё.

Пошёл на рынок за химикатами для пороха. Подойдя к торговым рядам, вспомнил о мальчишке-карманнике, которого подрядил искать штаб гильдии убийц, но его нигде не было видно. Искать его сейчас не было времени, так что отложим это на потом.

Купил серу и селитру — всё, что нужно для нового пороха. По пути в мастерскую нашёл на свалке несколько жестяных банок и набрал мешочек мелких камней — подойдут для осколков.

Бикфордов шнур закончился. Обошёл рынок вдоль и поперёк — в скобяных рядах ничего похожего не нашли, в аптеках разводили руками.

Пришлось вспомнить химию. Купил моток пеньковой верёвки, нарезал на куски, замочил в растворе селитры — временное решение, пока не найдётся нормальный шнур. Пока она сохла, сделал порох.

До вечера успел собрать ещё три бомбы. Сложил их в ящик под столом, оставив на завтра.

Уходя из мастерской, взял пустой кристалл-накопитель, который планировал продать. По пути домой купил хлеба, кусок мяса и картошку.

Когда вернулся в квартиру, Агата сидела на кровати, прислонившись к подушкам, и читала книгу.

— Я уже начала волноваться, — улыбнулась она.

— Всё хорошо, — я поставил продукты на кухне. — Врача я нашёл. Точнее, студента, который знает врача. Завтра утром пойду к нему.

— Благодарствую, — кивнула она.

Я быстро приготовил жареную картошку с мясом на ужин. Мы поели в спальне — я сидел на стуле, она на кровати. Она почти не жаловалась на боль, только иногда морщилась, когда шевелила плечом.

После ужина я лёг рядом, она повернулась, положила голову на моё плечо. Её дыхание было тёплым, но руки дрожали. Она уснула быстро, а я лежал и смотрел в потолок. Завтра встреча с врачом. Согласится ли он помочь? И главное — хватит ли у меня денег, чтобы заплатить ему?

***

Утром я снова надел сюртук Льва. Чисто выбритый, причёсанный, я выглядел так, будто у меня есть деньги. В кармане лежал кристалл-накопитель — единственное, что могло заменить плату.

Клиника на Голицынской оказалась двухэтажным зданием из светлого кирпича. Я прошёл по коридору первого этажа, заглянул в приёмный покой — Сергея там не было. Поднялся на второй.

Мужское отделение располагалось в конце коридора. В одной из палат увидел Сергея. Он стоял у койки, перебинтовывал руку пациенту. Увидев меня, кивнул, закончил перевязку и отошёл в сторону.

— Ты пришёл? — спросил он, вытирая руки о халат.

— Да, — я подошёл ближе. — Можно пройти к доктору?

— Сейчас.

Он снял халат, повесил на крючок, надел сюртук и повёл меня по коридору, мимо палат, где лежали больные, к двери с табличкой «Главный врач». Постучал.

— Войдите, — раздался голос.

Мы зашли в кабинет. За столом сидел мужчина лет пятидесяти, с седой бородкой и цепкими глазами. На нём был белый халат, на столе — книги и бумаги.

— Александр Семёнович, — начал Сергей, переминаясь с ноги на ногу. — Это… это тот самый молодой человек, я вам говорил…

Он запнулся, обернулся на меня, словно ища подсказки.

— Меня зовут Данила, — заявил я, делая шаг вперёд. — Одной знакомой барышне нужен специалист по Восстановлению уровня Мастер.

Врач откинулся на спинку стула, оглядел меня с головы до ног.

— Что случилось?

— Мы ездили на прогулку, где на нас напали бандиты. С ними я разобрался, но ей попали в грудь. Пуля пробила лёгкое.

— Где она теперь?

— Дома. Фельдшер в деревне неподалёку остановил кровь, затянул раны, но лёгкое осталось повреждённым. Ей нужен врач.

Доктор кивнул, потом спросил:

— Как зовут барышню?

— Она предпочитает сохранить инкогнито, — замялся я. — Боится, что её найдут родные.

Врач усмехнулся.

— А вы кем ей приходитесь?

— Друг.

— Друг, значит. — Он откинулся на спинку стула, сложил руки на животе. — Нынче, батенька, молодёжь пошла... «друзья», «знакомые», а за спиной — сплошная тайна. Родителей нет, фамилию называть не желают, обитают неведомо где. А когда случается несчастье — бегут к лекарям.

Он покачал головой.

— Раньше хоть мужья привозили жён, отцы — дочерей. А теперь — «друг».

Я молчал, не перебивая. Он помолчал, постучал пальцами по столу.

— Однако я могу взяться за лечение, — сказал он наконец. — Это обойдётся в полтораста рублей.

Я полез в карман, достал кристалл. Положил на стол.

— Это кристалл-накопитель. По моим сведениям, он стоит около ста рублей. Остальное я принесу позже.

Доктор взял кристалл, повертел в пальцах, поднёс к свету.

— Примерно сотня, — кивнул он. — А может, и более. Но всё равно сего недостаточно.

— Я могу записать в него заклинание, если есть схема.

— Ты умеешь обращаться с кристаллами? — удивился врач.

Я снял браслет с запястья, протянул врачу.

— Этот я сделал сам. «Телекинез».

Врач взял браслет, повертел, потом вернул обратно.

— Изволь показать.

Надел браслет, сосредоточился на книге, лежащей у самого края, и сжал пальцы в кулак. Она плавно соскользнула со стола и замерла у моей ладони. Затем я разжал пальцы — книга плавно отплыла назад и легла ровно на то же место, где лежала.

— Собственноручно изготовил? — переспросил он.

— Да.

— Откуда у тебя такие познания? В академии обучался? Я знаю всех выпускников городского отделения, но тебя меж ними не припомню.

— Самоучка, — ответил я. — Изучал по книгам.

Он снова перевёл взгляд на браслет, покрутил головой.

— Если ты поместишь в этот кристалл заклинание «телесного окна», я сочту оплату достаточной.

— «Телесного окна»? Что это?

— Позволяет видеть внутренние органы. Весьма полезно для распознавания болезней.

— Не знаю схему такого заклинания, — покачал головой я.

Врач встал, подошёл к шкафу, достал толстую книгу в кожаном переплёте, пролистал, нашёл нужную страницу, положил передо мной.

— Вот схема. Коли сможешь её перенести в кристалл, я наведаюсь к барышне сегодня вечером.

Бросил взгляд на схему. Сложная, с множеством узлов и перекрестий, но я видел похожие в каталоге, когда делал свои браслеты.

— Попробую, — протянул я.

— Добро. — Врач поднялся. — Мне надобно на обход, Сергей приглядит за тобой. Кристалл должен быть изготовлен к вечеру.

Он уже взялся за дверную ручку, но остановился.

— Кстати, куда мне явиться к барышне?

— Квартира на Спасской, дом пятнадцать, — сказал я. — Второй этаж, направо.

Врач кивнул, запоминая.

— Буду к семи. Надеюсь, кристалл будет готов.

Он вышел, закрыв за собой дверь. Я остался один с Сергеем. Сел за стол, взял лист бумаги и кисть. Сергей сел напротив и тихо сказал:

— Удачи, Данила. Если у тебя получится, доктор сдержит слово.

Я кивнул и начал перерисовывать схему. Пальцы дрожали, но я старался не думать об этом. Надо было закончить до вечера.