Плутание в потёмках (часть 14 глава 3)⁠⁠

часть 13

В общем, из весьма путанных показаний напуганного айрона мы узнали следующее.

В основе существования ВСЕГО лежит принцип противостояния двух начал — абсолютного Добра и абсолютного Зла. Правда, обе стороны этого изначального противостояния искренне считают, что именно они являются истинными носителями абсолютного Добра, обвиняя противную сторону в приверженности идеям абсолютного Зла. И борьба эта длится бесконечно долго, то есть — Вечность. Из рассказа айрона у меня, правда, сложилось впечатление, что это всё длится уже так долго, что её участники, будучи бессмертными, давно забыли к какому лагерю они изначально принадлежали. Такая вот шутка от Великого шутника...

В один из моментов Вечности сторона, называвшая себя Небесным воинством, в жестокой сече одолела несметные полчища ангелов, избравших своими фирменными цветами — цвет Изначальности. Видимо, находясь под неизгладимым впечатлением от «Paint to Black».

Победа Небесного воинства была сокрушительной — любители чёрного были рассеяны по самым дальним уголкам Вечности, пребывая там в нелучшем состоянии.

Но… Эта победа вызвала страшный перекос, и Великий принцип противостояния перестал работать, а Вечность оказалась перед угрозой стагнации. И чтобы компенсировать преимущество одной из противоборствующих сторон был создан наш Материальный мир, как уравновешивающий фактор. Айроны свято верили, что наш мир — это мир Добра.

— Э-э, ничего не путаешь? — удивился я, — Как-то не очень он похож на Добро, учитывая болезни, детскую смертность и прочие «прелести» материальности.

— Что значат добро и зло в деле Великого противостояния абсолютного Добра и абсолютного Зла? — философски пожал плечами айрон. И тут мне возразить оказалось нечего. Айрон продолжил.

Поскольку наш материальный мир, это последний оплот проигравшей стороны, противник всячески пытается минимизировать его влияние на Вечность. И вот для этой цели были использованы роботы третей серии.

— Ничего не путаешь? Именно третей серии?

— Да. Именно. Священный дар сознания был коварно пересажен в неживую материю. И теперь неисчислимые полчища, имя которым — Легион…

— Всё-всё, — быстро заткнул я сладкоречивый рот «проповедника», — Далее мне всё ясно: И чтобы освободить тяжко страдающую Землю под металлической пятой прислужников Сатаны… Ну, и так далее…

— Так вы один из нас?! — воскликнул поражённый айрон.

А Диодор косо посмотрел на меня.

— Даже не думай. Я далёк от борьбы абсолютного Зла и такого же Добра. Мне хватает и их локальных проявлений. Тем более, последствия проявления этих айроновских абсолютов для нас совершенно равнозначны.

— Мы пришли. — Айрон кивнул на лестницу, ведущую в подвал какого-то старого здания.

— Что? Опять! Катакомбы? — возмутился Диодор.

— Много там ваших? — не обращая внимания на страдающего андроида, спросил я у проповедника жуткой отсебятины.

— Около тридцати адептов.

— Справишься? — Я посмотрел на Диодора.

Тот лишь пожал плечами — мол, не в первой. И мы пошагали по лестнице вниз…

Если бы Диодор умел потеть, то я бы сказал, что ему пришлось изрядно попотеть, выковыривая Машиаха из «святилища». Безумные адепты новой религии, посылаемые вперёд последователем «абсолютного Добра», с бесстрашным визгом кидались на нас бесконечными живыми волнами. Какие тридцать? Их тут набилось никак не менее пятидесяти! И Диодор без остановки работал своими железными кулаками, расшвыривая многочисленных, но, стоит признать, весьма худосочных айронов. «Штурмовиков», способных оказать хотя бы видимость сопротивления, мы, как оказалось, весьма предусмотрительно отправили в больницу «отдыхать» чуток заранее.

Когда битва с пехотой айронов закончилась, мы неожиданно столкнулись с Машиахом нос к носу...