Пишу⁠⁠

На "Гермезе-3" перед прыжком.

Савелий задумался и не заметил как шаттл стартовал. Он даже не сразу обратил внимание на то, как Диана мягко копалась в его памяти – на этот раз в образах родителей.

– А я уже и не помню, как выглядели мои родители, – вслух произнес Савелий, обращаясь к Диане. – Я остался сиротой в четыре года, и меня воспитывали бабушка с дедушкой. Они мне заменили родителей. Все, что я умею, – это их заслуга. И я им благодарен за это.

Размышляя в слух, Савелий не сразу заметил, что шаттлы уже начали посадку на корабль.

Шатлы плавно приближались к военному транспортному кораблю "Гермез-3". Он находился на околоземной орбите – ветеран космических перевозок, совершивший не одну транспортную операцию на другие планеты.

Корабль напоминал древнего воина, уставшего от бесконечных битв. Его корпус, некогда сверкавший полированной хромовой обшивкой, теперь был испещрен шрамами: следами микрометеоритных ударов, ожогами плазменных выхлопов и заплатами из композитных сплавов.

Очертания судна напоминали вытянутый овал с утолщением в средней части. Там, за многослойной броней, располагались жилые модули, биокупола и реакторный отсек. По бокам, словно крылья хищной птицы, отходили массивные фермы с маневровыми двигателями и антенами дальней связи. Их поверхность покрывала сеть микротрещин – последствия многократных переходов через гравитационные аномалии.

Нос корабля венчала рубка управления - остекленный пузырь с затемненными иллюминаторами. Сквозь них едва угадывались контуры голографических панелей и кресел пилотов. По всей длинне корпуса тянулись технологические каналы: из них выглядывали контуры вспомогательных систем, разъёмы для стыковки дронов и рампы для приема шаттлов – именно туда и направлялись машины доставляющие пилотов модулей "Одиночка".

Раздался гул маневровых двигателей – последние поправки перед входом шаттлов в грузовые отсеки корабля.

По общей связи прозвучал голос главного механика:
— Погрузка прошла успешно. Герметичность отсеков - полная, отклонений нет.

Командир корабля ответил:
– Отлично. До старта к планете Гамма-5 – 15 минут. Прошу всех пассажиров пройти в жилые отсеки. В грузовых отсеках никого не должно быть до окончания полета.

Савелий снял шлем - забрало после отключения штекеров синхронизации. И снова вздрогнул от уколов системы восстановления – рефлекторно выругался:
– Твою мать... Полгода уже прошло, а я все никак не привыкну к этим чертовым уколам!

Он спустился вниз и направился по коридору в жилой отсек. По дороге Савелий встретил Штефана и Маркуса.
– Ну что, капрал, – подмигнул Маркус, – готов увидеть Гамма-5 во всей красе?
– Готов, – кивнул Савелий. – Хотя, если честно, волнуюсь.
– Волнение - это нормально, – сдержанно добавил Штефан. – Главное - сохранять хладнокровие в критический момент.

Персонал корабля, попадавшийся на пути, с явным интересом смотрел на пилотов – впервые вживую видели бойцов с модулем "Одиночка". До этого они лишь слышали о них: о необычной синхронизации, о загадочных женских образах модулей и о том, как пилоты буквально сливаются с мехом в единое целое. Кто-то перешептывался, кто-то украдкой фотографировал на коммуникатор, кто-то просто провожал взглядом.

– Чувствую себя экспонатом в музее, – тихо заметил Маркус.
– Привыкнешь, – усмехнулся Савелий. – Или научись не замечать.

Они вошли в жилой отсек – просторный зал с рядами откидных кресел, голографическими экранами новостей и автоматами с питанием. Савелий опустился в кресло, закрыл глаза и прислушался к себе. Где-то на периферии сознания тихо звучал голос Дианы:
– Все будет хорошо, Савелий. Мы справимся.
– Я знаю, – мысленно ответил он. – Спасибо, что ты рядом.

Корабль вздрогнул – включились маршевые двигатели. За иллюминатором медленно поплыли звезды. "Гермез-3" начал разгон перед прыжком к Гамме-5.