Переработка (окончание)⁠⁠

Переработка (продолжение)

Заур резко свернул к двери, ведущей на лестницу.

- Ты чего?!

- Щас, может здесь получится…

Он с натугой, по чуть-чуть, приоткрыл дверь и тут же отпрянул, с силой нажимая на ручку. Долей секунды, на которые приоткрылась узкая щель между коридором и лестничной площадкой, хватило на то, чтобы расслышать целый звукоряд: громкий шорох, влажное хлюпанье, тихий вздох… Значительно громче, чем сорока минутами ранее. А ещё пришло то, чего не было прежде. С лестницы осязаемо пахнуло чем-то отвратительным, не то давно залежавшейся падалью, не то кастрюлей с мясным бульоном, забытой, и простоявшей на плите несколько летних месяцев. Или всё это сразу…

Мы дружно шарахнулись прочь, вперёд по коридору. Молча, не сговариваясь, устремились в сторону большого лифтового холла.

***

…три!

Одновременно нажаты три кнопки. Две старые, изначально институтские, пластмассовые. Одна металлическая, новая. Моя, одна из пластмассовых, легко отжалась назад. Ожидаемо не сработала. Я бросил быстрый взгляд на противоположную сторону. Индикация вызова отсутствует. Пусто-пусто. Что ж…

Где-то совсем неподалёку что-то клацнуло и загудело. Я отскочил к окну во двор и фикусу с его зловещими тенями. Вовчик уже стоял рядом, его рука вцепилась в моё, усиленное гофрой картона, предплечье.

- Дурни! - голос Заура вибрировал нежданной громкой радостью. - Лифт идёт!

Значит, сработала кнопка Вовчика. Что ж ты, сволочь, промолчал?!

- Короч, - Заур включил режим командира-стратега, - счас быстро заскакиваем внутрь, жмём первый этаж. Если доезжаем нормально – вылетаем, как только двери откроются и рвём на максимуме к выходу. До проходной метров десять. От проходной ещё пять. Плюс дверь. А на улице уже действуем по обстановке.

Потрясающе! План достойный внесения во все пособия по военному делу. “Наука убегать”.

Лифт всё ещё подъезжал. Наверное, тащится с первого.

- А если в кабине будет кто-то?! Или что-то? - Вовчик опять начинал истерить. - И вообще – какого хрена?! Электричества нет, все лифты не работают – кроме одного. Похоже на подставу, нет?!

- Придёт - посмотрим. Хватит орать! Отойди от двери! - Заур только что не дымился от нервной тряски, он орал на Вовчика шёпотом и вибрации его приглушённого голоса звучали очень пугающе. - Приготовились!

К чему, интересно? В фильмах похожих жанров герои, обычно второстепенные, напряженно поводили бы стволами автоматов, направленных на раздвижные дверцы лифта. А яркие лучи подствольных фонарей то и дело перекрещивались. А в световых перекрестиях красиво играли бы поблескивающие пылинки… А потом из лифта вырвалось бы что-то невообразимо чудовищное. Game over. Hasta la vista, baby! Хорошо, что я не второстепенный герой и в моих руках нет автомата. Хотя, нет – автомат был бы лучше, чем та пародия на нож, которую я сжимал в чуть ли не сведённых судорогой пальцах. Из автомата я стрелял однажды на стрельбах в выпускном классе. Почти тридцать лет назад. “Отличный боевой опыт!” – сыронизируете вы и будете правы. Отчасти. Дело в том, что ножом я никогда и никого, крупнее арбуза, не бил. Как ни крути – автомат лучше. Пускай он, обычно, очень слабое подспорье против того невообразимо чудовищного…

Гул мотора смолк. Шелчок. Ещё один. Непременная пауза перед стуком расходящихся дверей. Я машинально отступил в зыбкую тень фикуса - может то, что притаилось сейчас в лифте не заметит меня?

Двери шумно разъехались. Холл залил неожиданно яркий свет тусклой лампы, скрытой под мутным плафоном. Мы застыли в расплывшемся жёлтом пятне, как древние насекомые в янтарной глубине. Вот они мы, невообразимо чудовищное, выходи и разбирай нас на части.

Кабина оказалась пустой. На секунду-другую этаж погрузился в абсолютную тишину. Кажется, мы даже перестали дышать. Первым опомнился Вовчик. Он бросился вперёд, влетел в кабину и утопил пальцем кнопку принудительного удержания дверей. Получилось очень внушительно, вполне достойно того самого фильма. Несколько мгновений спустя мы все скучились внутри лифта, во все глаза уставившись в эту, уже не такую страшную темноту снаружи. Нет, всё же свет лампы, хотя и наполнял сердца теплом, но не мог защитить нас. Заур выдохнул:

- Поехали.

Вовчик отпустил кнопку блокировки и вдавил кнопку с цифрой “один”. Двери, подрагивая начали сходиться…

***

- восемь… семь… шесть…

Лифт старый, ещё советского производства, и экрана индикации смены этажей, конечно, в нём не было. Его заменял Вовчик, ориентировавшийся на интуицию и ежедневный рабочий опыт поездок на обеды и перекуры. Мне случалось бывать в новых лифтах, предусматривавших голосовое сопровождение. Но вряд ли голос Вовчика мог бы служить эталоном подобной функции, его задыхающийся шёпот, казалось, вот-вот перейдёт не то в хрип, не то в визг…

- Заткнись! - Заур дозревает, ещё немного и может врезать. Нервы, понятно.

- … пять… Ну-у, дава-ай!

Словно отозвавшись на камлание, лифт заскрежетал и с натугой остановился. Похоже было, что он сейчас подчиняется не программе, а физическому воздействию. Вроде как кто-то, обладающий необычной силой, засел в лифтовой шахте и дёргал сейчас за тросы, подобно тому, как кукловод дёргает за нитки своей марионетки…

- С…ка! - в унисон завопили Заур и Вовчик. Последний стал с силой давить на кнопку “ход”, но без какого-то эффекта. Я зажмурился, стиснул зубы и направил дрожащее острие ножа в направлении щели междверья.

Свет в кабине погас одновременно с началом движения дверей. Я вскрикнул и машинально ткнул ножом в темноту этажа (возможно, пятого). Ничего. Свет фонарей высветил противоположную стену и лифтовые ниши в ней. Подсознательно я опять отметил, что ремонт в этой части здания куда лучше, чем на нашем этаже. Ага, вот и серебристая “пятёрка”. Почти полпути вниз пройдено, в смысле, проехано. Только… Я самую малость высунулся из лифта (воображение мгновенно подсунуло мне картинку из очередного проходного фильма ужасов, где двери лифта смыкаются с необычной скоростью, стискивая мою шею, а кабина начинает нарочито медленно уезжать вниз), повёл фонарём вбок и увидел, что замеченная мною тёмная масса являет собой распотрошённую курьерскую сумку-термос. Оранжевую, один-в-один как та, с которой совсем недавно к нам заходил молодой курьер… На секунду мне показалось, что на периферии светового пятна мелькнула что-то подозрительно напоминающее белый кроссовок. Белый кроссовок с неприятными тёмными пятнами на лоскутах экозамши…

Я отпрянул назад, стараясь выбросить из головы все пугающие вопросы. Почему сумка выглядит как Юлий Цезарь после заседания сената в мартовские иды? Это и вправду был кроссовок? А если и кроссовок, то пятна на нём больше похожи на грязь, или имеют красноватый отлив? И совсем не хотелось вспоминать – во что был обут курьер, принёсший нам пиццу… В памяти всплыло: “Лифт остановить другой этаж. Темно, кто-то ходить, смеяться. Я испугать…”

Заур тяжело подпрыгнул, желая, видимо, сподвигнуть лифт к дальнейшей поездке. От неожиданности я тоже подпрыгнул. Одинаково безрезультатно.

- Тихо ты! - я скосил глаза и с удивлением заметил, что Вовчик пихнул Заура кулаком вбок. Заур, впрочем, никак не отреагировал на такую дерзость. Тоже, должно быть, от неожиданности. - Слышите?!

Мы замерли и уставились в противоположную стенку. Лифт остановить другой этаж. Темно, кто-то ходить, смеяться. Я испугать. Смешок в высокой тональности, почти детский. Совсем близко, прямо за поворотом в коридор…

- Фонари!

Мысль о том, что свет, возможно, привлечёт к нам внимание пришёл мне в голову за мгновение до вопля Заура. Я даже нащупал кнопку “вкл/выкл”, но нажать не успел…

Перед нами, на расстоянии вытянутой руки, появилось что-то…

То, что мне удалось рассмотреть за несколько секунд контакта, вряд ли можно свести в какую-то единую картину, способную внести ясность не то что в представление о природе происхождения этого существа, но даже поверхностно, грубыми мазками, описать его. Оно будто одновременно и отражало, и притягивало свет, становясь то угольно-чёрным, то сверкающе-белым. Очертания твари плыли и мерцали, не давая возможности взгляду уцепиться за какую-то деталь, чтобы попытаться воспринять его целиком. Да и до того ли нам было, если честно? Скажу только, что Это было небольшого роста, может, чуть больше полутора метров (а может и меньше), наверное, его можно было назвать стройным и у него были верхние и нижние конечности. А вот сколько их было – мне сказать трудно. Тварь перемещалась, даже стоя на месте – мерцательно, микрорывками, перетекая со скоростью неподвластной взгляду. А ещё оно было необычайно острым – в чём мы сей же час смогли убедиться.

На доли секунды оно застыло в лучах фонарей, пронзительно всхлипнуло и… я почувствовал плотный толчок в правую руку, а удар в живот заставил отступить назад и наткнуться на Вовчика, вжавшегося в заднюю стенку. Я наугад, неловко и невероятно медленно ткнул ножом в направлении существа, но пронзил только пустоту. Невероятно, но эта тварь уже маячила у противоположной стены, совершая полуметровые перескоки влево-вправо, взад-вперёд. В следующую секунду она хихикнула и… снова оказалась перед нами. Заур отшатнулся, точно так, как я несколькими секундами ранее. Надо отдать ему должное – он практически мгновенно ответил ударом ножа с левой и припечатал молотком с правой. Но тоже в пустоту. Словно желая отвлечь меня от всего этого нереального кошмара, память подсунула эпизод из недавно просмотренного фильма, где призрак друга главного героя, подростка, удерживаемого маньяком взаперти, обучает того комбинации приёмов защиты и нападения. Движения вперёд-назад, запутывая противника, не давая ему возможности успеть контратаковать. Существо использовало похожую тактику, только было куда быстрее киноподростка и вооружено не телефонной трубкой, а острейшими когтями, ножами, или ещё чем-то похожим. Воспоминание ещё только возникло в моей голове, а мозг, сложив один и один, подсказал, что существо сейчас атакует снова и велел руке, пальцы которой сжимали нож, ударить пространство перед собой. Я не знал, кто станет целью твари, я или Заур, но отметив некоторую последовательность в действиях, предположил, что теперь моя очередь.

Не знаю, что случилось бы, не сыграй я на опережение: выдержал бы мой картонно-бумажный “бронежилет” ещё одну атаку? Сомневаюсь, так как я видел, что произошло с курьерской сумкой, и я видел глубину скользящего пореза на руке Вовчика. Но получилось так, что я, неожиданно для себя и для существа, опередил его. По ощущениям, я не мог полагаться на зрение – очень уж быстро перемещался враг, острие зацепило его лишь чуть-чуть. Тварь издала рыдающий вскрик и “отскочила” в неосвещённую темноту коридора.

- Я задел! - эмоции клокотали, адреналин ужаса заливался адреналином торжества. Мне хотелось верить, что тварь рыдает не по своей потусторонней природе, а от боли, причинённой мною.

- Так его! А-а-а!

Заур, похоже, не просчитал алгоритм действий существа и не успел нанести упреждающий удар. Ликующий возглас сменился воплем боли. Я мельком взглянул на своего коллегу. Он привалился к стенке кабины, сунув руку куда-то подмышку. Я всхлипнул и снова ткнул ножом вперёд, рассчитывая, что тварь стала предсказуемой и снова попадётся на тот же приём. Ничего. Секунду ничего не происходило, мы затаили дыхание. Вовчик, кажется, даже впал в ситуационную кататонию. В следующее мгновение из какой-то невообразимой дали раздалось очень мелодичное хихиканье, гулкую тишину разорвали крики, громкий треск. Потом что-то очень сильно ударило по барабанным перепонкам – было похоже на взрыв, хотя я, по счастью, никогда до этого не слышал взрывов. Свет ударил по глазам – зажглась тусклая лампа под потолком кабины. Двери, дребезжа начали закрываться.

- Что это такое, а?! - Заур отлепился от стенки и испуганно смотрел на ладонь, густо заляпанную тёмно-красным.

- Оно и тебя… Говорил же…

Надо же, наш сосед, кажется, не умер от страха и даже в состоянии разговаривать. Что до меня – смесь паники и боевого азарта, охватывавшая меня только что, откатилась, оставив опустошение, холодный пот и мелкую дрожь. Я не мог произнести ни слова, боясь, во-первых, прикусить язык непослушными зубами. А во-вторых, пустота заполнила и голову, я чувствовал, что реальность начинает ускользать, я начинаю воспринимать происходящее как-то отстранённо, будто вполглаза, борясь со сном, просматривая фоновую кинокартину… Это, вроде как, не со мною. Может, во сне. Может, я отравился пиццей и впал в кататонию? Нет, вроде, в кататонию впал кто-то другой. Секундное помутнение рассудка сменилось “наведением на резкость”. Я увидел своих друзей по несчастью (Заур сильно побледнел и беззвучно шипел, страдая от пришедшей боли, Вовчик стоял, прижав кулаки к груди, и шевелил губами - наверное, читал молитву) и понял, лифт едет вниз, а я считаю про себя этажи. “Четыре” уже было, сейчас “три”, через три-четыре секунды будет “два”, а там рукой подать до спасительного “один”... Кабина встряхнулась и остановилась. Значит, всё-таки “три”.

***

Странно, двери разошлись, а свет не погас. Мистика какая-то. Ха-ха. Отчасти ориентируясь на опыт, полученный на пятом этаже, отчасти на рефлекторном уровне, я ударил ножом перед собою. Мимо. И даже, кажется, никого. Кабина вздрогнула - это Вовчик изнеможённо опустился на задницу. Его нервная система не выдерживала напряжения, и, наверное, он готовился к эмоциональному окукливанию. Я подумал, что, если в ближайшие несколько минут мы не придём к какому-нибудь рациональному итогу (или мы - или нас), окукливаться начнём мы все.

- Что там было? - слабый, почти на выдохе, голос Вовчика. - Это выстрелы, да? Спецназ?

- Фиг его… у-у, больно как! Тварь!

Заур ткнул в залипшую кнопку первого этажа, потом в кнопку “ход”. Никакого эффекта. Я смотрел как на серой грязной панели появляются новые красно-бурые пятна и поспешно отвёл взгляд. Муть накатила внезапно, и я испугался, что меня стошнит прямо здесь. Я сделал пару неуверенных шагов в пространство третьего этажа (тоже отремонтированный, зараза – вот и напольное покрытие даже вроде как мраморное…), покачнулся… Странно, но приступ тошноты отступал. Даже больше - мне явно становилось лучше. Словно притоком со стороны тело окутывалось эйфорией. Паника ушла, я почему-то не мог вспомнить – чего надо бояться? Зачем вообще бояться? Мы находимся практически в центре Москвы, жизнь спокойна и размерена. Нужно идти. Скоро мы все будем дома, согреваться после уличного ненастья, пить… Я провёл рукой по животу, нащупал что-то, посветил туда фонариком. Ткань толстовки рассечена, в прорехе виден раскуроченный пластик обложки и расслоённая бумага. Я попытался вспомнить – откуда всё это взялось? Стало неуютно, какие-то неприятные образы пытались прорваться сквозь оболочку эйфории…

- Ты чего? Давай назад, счас же!

Я растерянно оглянулся, увидел, как откуда-то издалека мне машет Заур. На лице его испуг и удивление. Вовчик, всё так же сидящий на грязном полу, задрал голову и не то куда-то всматривается сквозь прикрытые веки, не то пытается расслышать что-то очень важное…

Я снова посмотрел на разорванную толстовку, заметил ещё один разрез на рукаве и рассечение на лямке рюкзака. Но прежде, чем вернулись воспоминания сегодняшнего вечера, целая россыпь образов поглотила меня с головой.

…мне девять лет я лежу в кровати и хочу поскорее заснуть потому что завтра суббота и День Железнодорожника и мы с родителями вместе с моими друзьями и их родителями едем на выделенном автобусе на море где мы будем купаться до посинения и лакомиться закусками прихваченными из дома и…

…мне шестнадцать лет я сижу за одним из длинных столов накрытых в школьной столовой рядом и напротив сидят юноши и девушки мои одноклассники и ребята из параллельных классов друзья и недруги сегодня мы едины обиды забыты мы получили аттестаты об окончании школы мы счастливы перед нами открывается новая жизнь она немного пугает но радость выше всего наши родители вместе с учителями сидят за отдельными столами звучат тосты я выпил только один бокал шампанского и мне “дало по шарам” и стало смешно что я сейчас могу опьянеть и свалиться…

Сквозь поток приятных и радостных воспоминаний, словно лёжа на дне и глядя сквозь толщу воды, я осознавал, что шаг за шагом иду. Медленно, неуверенно, но точно туда, где эти воспоминания обретут вторую жизнь. Где я смогу снова ощутить те же минуты-часы-дни блаженства. А, возможно, и остаться навсегда в этом законсервированном счастливом где-то, совсем рядом…

…мне всё ещё шестнадцать я недобрал баллов для поступления в университет но я не расстраиваюсь потому что я снова на море сейчас тёмный звёздный тихий вечер рядом прекрасная девушка в которую я влюбился и которая когда-нибудь станет моей женой а сейчас мы просто гуляем стесняемся и болтаем ни о чём и я хочу поцеловать её но я робок и боюсь своих желаний и от этого тоже безумно хорошо…

Слышу совсем рядом голос, приглушённый всё тем же потоком воспоминаний. Продолжая двигаться, медленно поворачиваю голову и вижу Заура, бредущего рядом. Он смотрит вперёд и в никуда. Бормочет что-то, кажется, не по-русски. Гортанная, мелодичная речь – возможно, его родной осетинский язык…

…мне двадцать восемь мы с ребятами моими друзьями напряжённо вслушиваемся в то что говорит ведущий вскидываем руки обнимаемся мы взяли этот вопрос выкрутили дожали на последних секундах обсуждения одни из немногих в этом зале где сидят под триста других игроков-знатоков усталость как от физической работы разливается по телу но это приятная усталость осознание что ты смог ответить вы все вместе смогли…

Я сбиваюсь с шага, потому что меня отталкивает Вовчик, который вырывается из-за наших спин и быстрой семенящей походкой исчезает в темноте коридора. Он тоже бормочет, что-то вроде “Ангелина… да… здесь…” Ангелина? Работала, вроде, когда-то девушка с таким именем в Вовчиковой фирме… Радужная волна воспоминаний начисто смывает всех вовчиков и ангелин, но за миг до этого я слышу впереди что-то странное, вроде “шлёп-шлёп” а потом “шу-у-ух”. Этот звук почему-то смешит меня, и я хихикаю…

…мне тридцать я сажусь в поезд который повезёт меня к той единственной которую я любил всю жизнь и теперь мы будем вместе сестра племянник ребята из команды провожают меня мне немного грустно я понимаю что скорее всего теперь мы будем видеться редко а с кем-то и вовсе не будем но сердце от скорого свидания с Нею наполняется таким теплом что все переживания отступают куда-то далеко-далеко…

Впереди, но совсем уже рядом я вроде как слышу приглушённый стон и непонятные тревожащие (совсем немного) звуки: влажные глотающие, будто большая чугунная чушка медленно погружается в плотный глубокий слой болотной грязи, когда звук будто выдваливается поглощаемым телом…

…мне тридцать один…

Стон боли и тут же визг. Пронзительный и какой-то нематериальный (если, конечно, воспринимать звук как материю). Он почти сбивает с ног, хотя и раздаётся лишь в моей голове. Я падаю на колени, меня выворачивает наизнанку. Я думаю, что если этот звук продлится ещё немного - я или свалюсь без сознания, или мою голову разнесёт на куски. А может и то, и другое… Я почти отключаюсь, но чувствую, как визг вдруг падает до едва слышимого (как будто кто-то поворачивает тумблер громкости на минимум) и почти сразу смолкает. Тишина. Внутри и снаружи. Она не только прочищает мозги, но и выкручивает их. Пропавшие образы сменяются жуткой болью, она распирает голову, давит на глаза, выжимает слюну и слёзы… Но боль, вместе с тем, проясняет зрение и, как ни странно, дарит облегчение – я чувствую, что вырвался из липкой ментальной паутины, которая готовила мне…

Я увидел то, что готовила мне “паутина”. Чётко и ясно, насколько позволял свет фонарика. Тварь, гигантская пиявка или слизняк (“шу-у-ух”), думаю, не меньше двух метров в поперечнике, переднюю часть которой была отведена под громадную пасть с полуметровыми отростками-протуберанцами и концентрическими синевато-серыми мышечными кругами, уходящими вглубь существа. По бокам виднелись две конечности, распластавшиеся по полу (“шлёп-шлёп”) Я не заметил зубов, но не уверен, что они были ей нужны - эта дрянь легко может проглотить человека, не разжёвывая и не подавившись…

Тварь, замершая в трёх метрах передо мною, немного осела и “выдохнула”. Поток смрадного воздуха буквально опрокинул меня на спину. Вонь разложения, мясной лавки, подкрашенная кислым смрадом и ещё чем-то, мерзким, но трудно определяемым. Я закашлялся, перевернулся набок, боясь, что меня снова вывернет, но дело ограничилось слабым позывом. Внезапно на меня навалилась практически необоримая усталость и апатия. Мне хотелось лечь и если не поспать, то хотя бы передохнуть. Чуть-чуть, пару минут…

Я вдруг понял, что потерял счёт времени и, что куда важнее, выпустил тварь из поля зрения. Понимание прошило меня эффектом электрического разряда, глагол “передохнуть” изменил ударение и заиграл оттенками чёрного и красного. Я дёрнулся и в панике перевернулся на спину, одновременно, пытаясь встать и отползти назад. Увиденное меня не обрадовало. “Пиявка” чуть отстранилась, приподнялась на конечностях и проскользила ко мне, практически проглотив расстояние, разделявшее нас. Огромная пасть нависла надо мною, я с каким-то отстранённым любопытством отметил, что отростки вокруг ротового отверстия вытянулись в мою сторону. Должно быть, они выполняли функцию органов чувств. А может быть, они также помогают удерживать жертву, пока гофра-пищевод проталкивают оную вглубь существа.

Я заорал. Апатию и усталость сняло как рукой. Я не хотел становиться жертвой этой “пиявки”, не хотел и думать о том, как это склизкое нечто затаскивает меня в своё чрево, как омерзительные отростки стискивают руки и ноги, как я задыхаюсь от вони и нехватки воздуха, как всё тело начинает корчиться от жуткой боли, когда тварь выпускает в нутро кислоту, должную разжижить мои ткани в питательную массу…

Из темноты, сбоку от “пиявки” возникла тень. Я завороженно смотрел, как Заур, скособочившись, раз за разом, неловко, явно превозмогая боль, погружает геологический молоток в мягкую тушу, туда, где, приблизительно, должна находиться голова. Непохоже, чтобы удары причинили какой-то вред существу, студень его тела просто пропускал металл и выпускал его обратно. Но атака явно отвлекла чудовище. Оно приподнялось на конечностях, попыталось повернуться, отростки, подобно стрелке компаса в направлении северного магнитного полюса, протянулись в сторону Заура.

- Чё расселся, б..я?! Вставай, ё…!

Я не обиделся и, подгоняемый новой порцией адреналина, быстро отполз немного назад, а потом, перекатившись к стене, кое-как поднялся на ноги. Снова осветил место схватки. Заур, тяжело дыша и всхлипывая, всё ещё пытался забить невидимый гвоздь в туловище “пиявки”. Одновременно он отбивался ножом от тянущихся к нему отростков. Он явно ослабел. Нанеся очередной удар, он с удивлением уставился на пустую руку – рукоятка молотка выскользнула из скользкой ладони. Тотчас же, словно почувствовав наступающий перелом, одно из щупалец, миновав контакта с лезвием, с неожиданной силой обхватило запястье Заура. Рывок – и нож, отлетев в темноту, со стуком ударился о стену…

Я вышел из созерцательного ступора, бросился к сцепившимся монстру и человеку. Ещё одно щупальце обхватило плечо Заура, остальные в нетерпении змеились, ожидая своей очереди. Заур упирался обеими ногами, бессвязно орал что-то, но положение становилось всё хуже. Я резко ударил ножом по натянувшемуся отростку, потом ещё раз. Мышечная ткань подалась и лопнула с почти мелодичным звоном. “Пиявка” завибрировала всем своим желейным телом и, если так можно сказать, отшатнулась. Второе щупальце, удерживающее плечо Заура развернулось и убралось вместе с остальными. Я обхватил Заура за плечо и, прилагая немалые усилия, практически поволок того мимо длинного тела твари.

- Куда… мы? - Заур задыхался и почти что терял сознание.

- На-а лестни-ицу…

Я и сам был на грани, даже слова выдавливал с усталым усилием. Запинаясь и поскальзываясь на влажном полу (слизь, белёсая, с разными оттенками жёлтого и зелёного - я заметил в ней что-то белое - возможно, нерастворённые зубы Вовчика, или какого-то другого бедняги…) мы преодолели оставшиеся несколько десятков метров к выходу на лестницу. “Пиявка” ворочалась в темноте, позади нас. Может быть, она пыталась развернуться и пуститься в погоню. Думаю, учитывая наше состояние, у неё появлялись неплохие шансы…

- Я-а врод’к ранил ту дрянь, кот’рая нам мозг в’носила… Прст чёрное птно в воздухе висело. Это оно так визж’ло…

- Тише, потом ра-аскажешь…

Я стиснул зубы и рванул ручку двери на себя.

***

Оставшийся путь сохранился в моей памяти короткими урывками. Похоже на то, когда добираешься домой на “автопилоте” после обильного возлияния. Мы чудом справились с четырьмя лестничными пролётами никого не встретив и ничего не сломав (я, кажется, уронил Заура пару раз, и один раз свалился сам). “Бег” по коридору первого этажа я не помню вовсе. Очнулся уже на проходной, увидев в свете фонаря кабинку охранника (никого, только мутное и забрызганное чем-то тёмным стекло пошло сеткой трещин и вспучилось наружу) и столбики пропускных валидаторов. С удивлением понял, что всё ещё поддерживаю Заура, который почти что висит на мне, но почему-то до сих пор может переставлять ноги.

Я протолкнул Заура через вертушку, и, шатаясь, прошёл следом. Успел подхватить уже падающее тело и каким-то сверхусилием, хрипя и брызгая слюной, практически волоком перетащил Заура через порог двери на улицу. На этом мои силы кончились, и я довольно грубо опустил его на бетон крыльца. Я настолько выдохся, что не мог даже попытаться понять, насколько он плох. Я присел на корточки, привалившись к стене спиной, подумал, что если, а, точнее, когда какая-нибудь тварь вырвется наружу – мы станем оптимально беззащитной добычей. Заур до сих пор не пришёл в сознание, а я не смог бы и руку поднять. Нож, я, кстати, обронил во время бегства: не то на лестнице, не то в коридоре первого этажа. Да и хрен с ним. Хрен с ними со всеми – пусть режут, рвут, жрут. Едва ли мы сейчас сможем что-то почувствовать.

Я подумал, что всё-таки нужно сделать усилие, попытаться вызвать “скорую” для Заура и открыл глаза. И тогда только понял, что в обширном дворе-колодце институтского здания чересчур уж много машин и людей. Мигали маячками три фургона “скорой помощи”, между вкривь и вкось припаркованных чёрных иномарок и микроавтобусов сосредоточенно сновали суровые мужчины в строгих пальто поверх костюмов. В другом конце двора теснились  автобус без опознавательных знаков и полицейский автозак.

- Что с ним?

Оказывается, я всё ещё могу испугаться. Женщина, по виду врач “скорой” в незатёгнутом пуховике поверх халата, заметив мою реакцию, затараторила извиняющимся тоном:

- Простите, пожалуйста, я не хотела… Вы оттуда? Из здания? Ваш друг ранен? Что вообще происходит? Нам поступил сигнал, странный звонок. Оказывается, мы приехали далеко не первыми. Несколько бригад уже увезли пострадавших. А больше никто оттуда не выходил. Вот только вы…

Я покачал головой и предоставил ей и ещё одному врачу – крепкому мужчине с коротким седым ёжиком волос, заняться Зауром. Посидел немного, чувствуя, что во мне снова начинает просыпаться интерес к жизни, тяжело поднялся и пошёл было в сторону арки, у выезда из которой маячил телевизионный микроавтобус. Вернулся, увидев, что пара санитаров начинают осторожно заводить носилки под Заура.

- Он жив?

- Без сознания, глубокая рана, большая кровопотеря. Хотя, сама рана не опасная – мышечное рассечение. - она улыбнулась, хотя испуг в её чуть прищуренных светлых глазах никуда не делся. - До свадьбы заживёт. Но в больнице ему придётся задержаться.

- Спасибо Вам! Вам всем. И, простите, мне надо идти…

Она придержала меня за руку:

- Вам помощь не нужна?

Я мягко высвободился.

- Нет, спасибо. И Вам тоже стоит уезжать. - я бросил быстрый взгляд на одну из стен здания с чёрными пятнами окон. - Не стоит задерживаться…

Так Вы не скажете – что там случилось? Это теракт? Туда зашли военные, но никто пока не вернулся…

Я не хотел напугать её ещё больше, но и не хотел обманывать. Поэтому, пожал плечами и коротко бросил:

- Честно, сам не понимаю. Но внутри находиться опасно. И, возможно, скоро будет опасно находиться снаружи. Уезжайте.

Я пошёл к арке. Кажется, она ещё что-то спрашивала, но я не стал останавливаться. Странно, но суровые люди у чёрных машин не проявляли интереса к моей персоне. Наверное, приняли меня за дворника, тем более что какое-то время я провозился возле мусорных контейнеров, освобождаясь от своей истерзанной защиты. Наконец, я вытащил из рюкзака пуховик, надел и застегнул до половины, сразу почувствовав себя свободнее. Подумал, что меня может задержать телевизионная бригада под аркой, но, по счастью, их микроавтобус мешал проезду очередному военному автобусу и телевизионщикам пришлось на время отступить. Воспользовавшись суматохой, я сумел проскочить незамеченным.

Полицейский в оцеплении, когда я проходил мимо него, кажется, удивился и собирался что-то спросить. Но, окинув меня взглядом, промолчал.

Я пробрался через толпу зевак, которые, в большинстве, молча глазели на тёмный куб бывшего института. Увидел, что со стороны улицы в проезд сворачивает целая колонна военных автобусов и грузовиков с кузовными тентами, и ускорил шаг.

Уже отойдя на несколько кварталов и ощутив, что вокруг всё ещё вечер пятницы, что люди спешат домой, в кино, в рестораны, или просто гуляют, я немного расслабился и… рассмеялся.

Нужно связаться с Сашей в воскресенье и сказать, что я перехожу на удалённый формат работы. Думаю, мы все переходим теперь на удалённый формат работы. И никаких переработок по пятницам!

Всё ещё улыбаясь, я достал телефон и набрал номер жены.