Парацельс⁠⁠

«Из всех искусств для нас важнейшим является кино», – сказал Ленин и как в воду глядел.
Откуда по вашему мнению черпали знания люди в советское время? Из телевизора! Книги мы тоже читали. А поскольку толковых наставников не было, читали что попадало в поле зрения. Но хорошая книга, да и хорошие люди, как эритроциты в моче – две-три в поле зрения. Остальное чтение тоже полезно. Развивает всякое, моторику и прочие инструменты, но не столь хорошо, как чтение высшего порядка.
Так, о чем я? Парацельс!
Есть такой фильм 1989 года – «Вход в лабиринт». Про метапроптизол, лекарство против страха. Кстати, я бы не отказался. Излечил бы страх и не знаю, что с вами всеми было бы дальше.
Так вот там присутствуют исторические вставки про славного медика Парацельса, которого жадные и тупые коллеги постоянно травят и гнобят за бессребреничество и радение за пациентов. Глядя фильм я хотел лечиться только у Парацельса, потому что в искусстве медицины он превзошел самого латинянина Цельса. А тот тоже был не лыком шит.
Вот с экрана Парацельс говорит коллеге, чего ты, мол, делаешь? У больного явные признаки мочекаменной болезни, а ты ему опять кровь отворяешь. Гоните, хозяйка, говорит, этого олуха, пока он вашего мужа не уконтрапупил до смерти. А та и отвечает, не могу, мол, этот в гильдии, а они там в сговоре, а я ваще женщина несчастная. Идите-как вы сами отсюдова, добрый Парацельс. И такая ненависть к средневековой корпорации терапевтов, что жег бы и вешал, жег бы и вешал.
И вот во многих местах Парацельс прям набрасывался на алчных, состоявших в сговоре, медиках. Ничего не знают, но деньги с несчастных берут мешками. А как же иначе? Почтенные люди.
А самого Парацельса играл эстонец: лохматый, скуластый, суровый такой воин за справедливость.
И тут на тебе! Натыкаюсь на живописное полотно, где черным по белому написано – Парацельс, копия с утерянного портрета кисти фламандского живописца Квентина Тарантино, конечно вру, Массейса. Год 1630, а сам Массейс помер в 1530. Что мы видим? Кающуюся Марию Магдалену? Нет!
На полотне довольно-таки упитанный бюргер. Личико не изможденное, сытое личико. Пальчики пухленькие. Напомнили мне пальцы нашего руководителя музыкального кружка, который короткими толстыми пальчиками так елозил по грифу бас-гитары, что зависть брала черная. А Парацельс на картине к тому же еще и в мехах! Меховая шапочка. Дорого-богато.
Может быть сами братья Вайнеры, авторы книги, по которой они же и написали сценарий, не видели этого портрета? Почему они уморили знатного доктора в тюрьме, когда источник мирового злания (не поправляйте меня, написал, как написал) о мире – Википедия – говорит, что причина его смерти в 48 лет неизвестна до конца? Пишут, что ему камнем голову проломили бандосы, нанятые терапевтами из-за разногласий в методах лечения или просто склочного характера. Скитаться Парацельсу ведь пришлось много. Не уживался он по вольным городам Европы.
Но больше всего меня интересует, где обрести истинные знания, когда все скрыто туманом истории? Куда податься неотесанному стареющему уму?
Мысли, как цветы на лугу. Ярки и многообразны. Книги (а для многих, и телевизор) могут стать для человека таким лугом: тут сорванный цветок, там лепесток, а тут раздавить одуванчик. И вот уже в руке богатое соцветие.
Но твои ли это мысли? Кажется, что твои. Ведь сам вчитывался, постигал. Что-то даже пришлось ко двору.
И каковы же были великие, кому не на кого было опереться?
Кто-то скажет, что был Бог. Но он не торопился делиться сокровенным. Создал – постигайте.
И вот тут, думая о писателях, понимаешь, что именно они и были первыми программистами на земле. Понятно, что родители программируют нас на низовом, первичном уровне. Но у них слишком незначительная аудитория. Писатели действуют масштабнее.
И наше счастье, если писатель плохой. Прочтут его программу, плюнут и пойдут дальше. Ведь это тоже уловочка, когда пишут, что писатель рассказывает о себе. О себе-то о себе, а для чего?
- Питер город ужасный, – говаривал писатель Горчев.
И я ему охотно верю, потому что ранее слыхал от питерского жителя, что мужчины в этом городе живут до 40. Низкое небо, женщины и «Аврора». Как тут выживешь?
А талантливого писателя можно сравнивать с оружием массового поражения. Любая выданная им на гора ахинея вползает в мозги (хотел написать умы, да уж чего там) надолго.
Вот и поверил я, что Парацельс скуластый и суровый эстонец. А художник мне и говорит:
- Разуй зенки. Вот он твой Парацельс.
И все снова покрыто туманом истории.