Ответ на пост «Я и вымя»⁠⁠1

она пошутила. это был хер бычий.

раньше мать готовила вымя. не скажу, что нравилось, но да, бывало в меню.

сейчас некоторое что ели в 80-х вряд ли попробую.

Немного не про вымя, но впрочем про кулинарные предпочтения/капризы/сельскую кухню:

"Выезжая за ворота, я в который раз подивился тому, как Хелен считается и с моей привередливостью. Я органически не выносил жира, и она тщательно срезала его со всех кусков предназначенного для меня мяса. Это патологическое отвращение к жиру стократно усилилось, после того как я обосновался в Йоркшире — в тридцатых годах фермеры там словно бы только на нем и жили. Один старик, заметив мои вытаращенные глаза, когда он сел закусить жирнейшей жареной грудинкой, сообщил мне, что в жизни не ел постного мяса.— Люблю, чтобы жирок так и стекал по бороде! — усмехнулся он, до того смакуя слово «жирок», что мне стало еще противнее. Но в свои восемьдесят лет он был крепок и румян, так что ему такая диета явно вреда не приносила, как сотням и сотням подобных же любителей жирка. Конечно, рассуждал я, они трудятся от зари до зари, и он сгорает в их организме полностью, но меня эта грудинка живо уложила бы в могилу.

Последнее, впрочем, было чистейшей фантазией, как мне пришлось убедиться в один прекрасный день.

****

Фермер, чрезвычайно довольный, быстро обтер мне спину полотенцем, пока я наклонялся над ведром с теплой водой, а потом помог надеть рубашку.

— Прямо-таки чемпион, а? Чайку-то в дом попить зайдете?

На кухне миссис Хорнер поставила передо мной исходящую паром кружку и, ласково улыбаясь, спросила:

— Может, позавтракаете с моим муженьком? Ничто так не возбуждает аппетита, как трудный отел рано поутру, и я благодарно кивнул.

— Вы очень любезны. С большим удовольствием. После благополучного завершения трудных родов на душе всегда удивительно хорошо, и я с блаженным вздохом опустился в кресло, а старушка поставила передо мной масло и джем. Я прихлебывал чай, перебрасывался ленивыми замечаниями с фермером и не следил, что делает его жена. Внезапно пальцы ног у меня судорожно подогнулись: на тарелку передо мной легли два толстых ломтя чистого белого сала.

Съежившись в кресле, я увидел, что миссис Хорнер пилит ножом огромный кусище холодной вареной свинины, но свинины особой — сплошное сало без единого вкрапления мяса. Даже в шоковом состоянии я не мог не признать, что это был шедевр кулинарного искусства: сварено в самую меру, обжарено в золотистых хлебных крошках, водружено на сияющее белизной фаянсовое блюдо… но ведь это жир!!!

Старушка положила два таких же ломтя на тарелку мужа и выжидательно посмотрела на меня.

Положение было отчаянным: обидеть эту гостеприимную старую женщину я никак не хотел, но, с другой стороны, съесть то, чем она так радушно меня угощала, я тоже не мог!

Если бы они хоть были горячими, зажаренными до хруста, то кусочек-другой я, так уж и быть, проглотил бы, но холодные, но вареные, но липкие… нет! И какие огромные — не меньше, чем шесть дюймов на четыре, а толщина полдюйма! Полоска золотистых крошек по одному краю ситуации не спасала. Нет, не могу, немыслимо…

Миссис Хорнер села напротив меня. Седые волосы она убрала под высокий чепчик в цветочках и теперь, наклонив его набок, протянула руку и повернула блюдо чуть-чуть влево, чтобы глыба сала на нем смотрелась лучше. Потом она повернулась ко мне и улыбнулась такой доброй, такой гордой улыбкой!

В моей жизни выпадали минуты, когда, казалось бы, мне оставалось лишь сдаться на милость черной судьбы, как вдруг я обнаруживал в себе запас мужества и решимости, о котором и не подозревал. И вот, переведя дух, я схватил нож, вонзил вилку в ломоть и храбро отрезал кусочек. Но едва я поднес ко рту этот белый комок жира, по телу у меня пробежала дрожь и рука сама замерла в воздухе. Тут мой взгляд упал на миску с каким-то маринадом.

С лихорадочной торопливостью я вывалил себе на тарелку высокий холмик этой приправы. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что она включает поразительное разнообразие овощей и фруктов — ломтики лука, яблок, огурцов и еще всякой всячины выглядывали из-под коричневой пелены крепкого горчично-уксусного соуса. В единый миг я наложил на вилку с жиром сколько удалось подцепить маринада, отправил его в рот, подвигал челюстью и проглотил. Во всяком случае, начало положено, а ощутил я только вкус маринада.

— Отличная свининка! — заметил мистер Хорнер.

— Удивительная! — согласился я, судорожно прожевывая вторую порцию. — Просто удивительная!

— И мой индийский маринад вам тоже по вкусу пришелся! — Старушка так и сияла улыбкой. — Вон как вы на него набросились! — Она весело засмеялась.

Да-да! — Я поглядел на нее сквозь пелену слез. — Лучше мне редко доводилось пробовать.

Оглядываясь назад, я прихожу к выводу, что это был один из самых мужественных поступков в моей жизни. Я твердо шел к цели, то и дело зачерпывая еще маринада, старательно ни о чем не думая, упрямо отгоняя всякую мысль о том, что со мной происходит. Собственно, был только один опасный момент, когда маринад, на редкость острый и вовсе не предназначавшийся для того, чтобы его ели ложками, так обжег мне рот, что я поперхнулся и закашлялся. Но всему приходит конец. Последний героический глоток, щедро запитый чаем, — и моя тарелка опустела. Я выдержал!

И было ради чего. Старички нарадоваться не могли на мой аппетит. Мистер Хорнер хлопнул меня по плечу.

— До чего же приятно смотреть, как молодой парень уписывает завтрак за обе щеки! В молодости-то и я вот так же все сразу уминал, а теперь прыть не та стала. — Посмеиваясь, он продолжал жевать.

Его жена проводила меня до дверей.

— Так-то лучше, чем на словах хвалить! — Она оглянулась на стол и засмеялась. — Миску вы чуть не до дна вычерпали!

— Да, извините, миссис Хорнер, — сказал я сквозь слезы, стараясь игнорировать жжение в желудке, — но я просто не мог удержаться.

Вопреки моим ожиданиям я не скончался в страшных муках, однако неделю меня поташнивало — готов признать, что это было чистейшим самовнушением.

Но в любом случае с тех пор, сколько помню, я больше в жизни не съел ни кусочка жира. Мое былое отвращение переросло в маниакальную ненависть.

Как-то в 90-е в магазине купила кусок вымени, тк из мясного ничего другого не было. Приготовила его в томатном соусе. Было очень вкусно.

Девушка-то с аппетитом чудо-блюдо ела?

Спасибо, было очень смешно! А это "Опустим историю, как я свалился в говны по колено, как заебался вусмерть на этой ёбанной даче, как заебали меня советами пожилые бабы этого семейства. Устал, испачкался, загрустил. Бывает." совсем сильно)))

Экий ты, братец, привередливый! И тема с девушкой не раскрыта)))

У девушки то как с сисями дело обстояло?

Ну, вот я иногда люблю какую нибудь хрень приготовить, к примеру, петушиные гребешки в белом вине со сметаной.) И, на мой, мб непрофессиональный взгляд, после длительной варки, вымя надо порезать тонкими ломтиками и обжарить в планировке. Сухари лучше из белого хлеба использовать.  На мой взгляд получается ниче.))