Ответ на пост «Помните?»1
Предлагаю вспомнить Горловскую Мадонну, кста девчонка то из Киева была, к маме в ЛДНР приехала. Понимаю, что все давно все знают, но, думаю, вряд ли помнят, что эти уебища нацистские на Донбассе творили. А сейчас - "выйдите на площадь, скажите Путину - хуй войне". Хуй - вам. Подождем пока вся нечисть в котлах выгорит.
Кристине Жук было 23 года, её дочке Кире 10 месяцев, когда их убили в Горловке. Молодую мать так и похоронили с младенцем на руках. Страшная трагедия тогда взволновала мир, снимки облетели весь мир, а погибшую Кристину тогда назвали «Горловской Мадонной».
Прошло 2 года после убийства «Горловской Мадонны»...
27 июля 2014 года город Горловка подвергся массированному обстрелу украинских силовиков. В ход были пущены установки залпового огня «Град». В результате обстрелов Горловки из тяжелых орудий за период с 27 по 29 июля пострадали 100 человек, еще 27 погибли, из них четверо — дети, сообщали в горсовете. Среди погибших оказались и Кристина Жук с дочерью. Снимок из сквера на улице Рудакова, на котором запечатлены погибшие Кристина и Кира, выложил в Интернет блогер Олег Желябин-Нежинский.После съемок на месте трагедии он моментально выложил фотографии в Фейсбуке, в результате чего за пару часов они разлетелись в сети по всему миру, однако без его подписи. Затем фотографии появились в публикации уже с подписью Желябина-Нежинского. Мать погибшей девушки позднее связывалась с ним, прося, чтобы он удалил снимки, но безрезультатно. Впрочем, теперь это уже не в его силах. И не в чьих-либо еще. Фотография стала известна практически всем, она многократно скопирована и опубликована.
В своем заявлении в прессе Желябин-Нежинский сообщил, что приехал в Горловку по собственному почину, чтобы снимать правду о войне: «я сжав зубы делал то, для чего приехал — не обвинять кого-то, или искать виноватых, а показать людям правду — каково жить обычным мирным гражданам во время этой войны. … Но кто-то же отдает приказы и намечает цели. Кто-то считает приемлемым «сопутствующие жертвы среди мирного населения». Вот к ним мы и должны достучаться, пусть наше осуждение всем миром начнет спасать невинные жизни. … Не оставайтесь равнодушны. Представьте себя на месте тех людей, на дома которых падают снаряды. Ведь они могут повернуться и в вашу сторону.»
Трудно не согласиться с этими пламенными строками. Однако прямо выговорить «Киев», когда речь идет о жертвах артобстрела и о том, кто в этих жертвах повинен, Желябин не осмелился или не захотел...
А что случилось после этого?
Позднее в Интернете появились сведения о личности погибшей девушки. У нее была страничка ВКонтакте. Ее ник Кристина Сергеевна. Судя по ее блогу, это Кристина Жук. Ей было 23 года, 6 сентября должно было исполниться 24. Ее дочку звали Кира, и ей было 10 месяцев.
Кристина жила в Киеве, в Горловку приехала к матери. Женщины собирались покинуть город в связи с ухудшением военной ситуации, уже был запланирован отъезд. Однако оказалось, что не судьба. Теперь Кристина останется в Горловке навсегда, – ее похоронили вместе с дочкой на местном кладбище, впопыхах из-за боязни нового артобстрела, 29 июля.
Мать Кристины: «На похороны почти никто не пришел, ведь в основном все выехали, а те, кто остался, просто боялись бомбежек. Девочек своих я сама хоронила».
— В тот день 27 июля, я находилась дома, это было воскресенье. Наши чемоданы несколько дней стояли собранными на пороге, но уже который день мы никак не могли выехать из Горловки. Куда не позвоним, в пансионаты или другие места, везде с маленьким ребенком не принимали. А последние два дня и поезда не ходили. Я уже готова была бежать из дома на дорогу, ловить какую-то машину и договариваться, чтобы нас увезли из города хоть куда-нибудь.
Но вдруг мне позвонил человек, который вывозил из Горловки людей и сказал, что заберет нас утром следующего дня. Наша квартира на 8 этаже дома в центре города, большая и просторная.
Я подошла к открытому окну, из которого, как на ладошке виден сквер и сразу позвонила дочери, Кристине, чтоб поделиться новостью. Она в это время гуляла на улице с моей внучкой Кирочкой. "Кристюша! — кричу я ей в телефон, — все, завтра в 9 утра мы выезжаем! Сначала в Святогорск, а оттуда в Харьков, Днепропетровск или в Одесскую область". Она же мне в трубку от радости: "Ура! — кричит, — Кирюша, мы завтра уезжаем! Ура, бабушка, мы уезжаем!". Я ее спросила: "Кристина, а вы где? — В сквере, — ответила она. — Оставайтесь на месте — говорю, и как только произнесла эти слова сквер начали бомбить "Градом".
Это был первый обстрел города с этих установок. Взрыв за взрывом, огонь, дым и все. У меня мир перед глазами поплыл. Я выбежала из квартиры на улицу с криками "Кира! Кристина! Кира! Кристина!". Пока добежала, в сквере уже было тихо. Детей своих не нашла. Падая через воронки от снарядов, я разбирала траву руками, искала игрушки, но, не обнаружив их, подумала, что все в порядке. У меня была единственная мысль, что они в бомбоубежище.
Я туда, спрашиваю "Детки были?" Люди, увидев, что я в панике запихнули меня вовнутрь, говоря, мол, да детки были. В бомбоубежище не было света и я, бегая там в темноте, трогала голову каждого человека, трясла людей за руки, щупала их. Искала своих детей и кричала: "Кира! Кристина!" никто не откликался.
Всех перетрогала, в каждом уголке кричала и звала своих детей. Потом, кто-то вышел из убежища и вернулся с женщиной-врачом. Она меня чем-то обкалывала со словами: "Вы всех здесь будоражите". А потом мне сказали, что с моими детками все нормально, а ребенок только ручку поранил.
Через пару часов, когда залпы поутихли, мы вышли из бомбоубежища и я побежала в детскую поликлинику, ведь у нас там все рядом: наш дом, школа, сквер детская и взрослая поликлиники, господи, морг на этой территории. В детской поликлинике мне сказали, чтобы я посмотрела во взрослой. Я туда. И тут начался шквал звонков от знакомых: "Идите в морг, идите в морг, идите в морг". Они увидели фотографии моих погибших девочек в интернете. Фотограф из Корреспондента, который был на месте событий и снял моих убитых девочек, тут же выложил снимки в сеть. Это был ад. В морге я своих девочек и нашла. Опознала…