Отец⁠⁠

- Вы там за ним приглядывайте по дороге - сказал отец.
Я стоял в тамбуре, у входа в вагон. Станция была почти заброшена и поезд стоял на ней всего пару минут, поэтому мы прощались именно так. Я в вагоне - отец с бабушкой на перроне.
- Так вроде большой уже парень - бросила проводница - племянник что-ли?
- Это сын.
- Не похожи. - заключила женщина в форме, пристально осмотрев нас. И это были самые правильные слова, когда речь заходила обо мне и отце. За эти три недели все, что я заметил общего между нами - это пальцы на ногах. У нас не было общих тем для разговора, общих интересов. Мы не были похожи характерами.
- А вот на бабушку похож! - не успокаивалась женщина.
Я почувствовал гордость. С бабушкой я тоже мало общался, но был один момент, когда я понял, что мы родные. У бабули всегда были птицы: куры, утки, индюки. Она очень трепетно к ним относилась, ухаживать за ними для нее - большое удовольствие. Птиц я не люблю, речь не о них. В тот день шел проливной дождь, хлестал как из ведра. Баба вышла во двор и выкатила велосипед из сарая, чтобы поехать на рынок за лекарством и кормом для птиц.
- Ты куда?! - я был в шоке. Она уже старенькая, не хватало ей еще простыть.
- Да я быстро, унучок.
- Баба, так хлещет же, смотри какая грязь!
- А я люблю когда так. Дождь, слякоть, мне это больше нравится.
И вот тут я почувствовал, что это моя бабушка, ведь я точно такой же. Немногословный и люблю дождь.
С отцом все было иначе. 16 лет от него не было "не слуху, не духу". Когда он бросил нас с мамой, мне было шесть. В этом же году мы съехали со съемной квартиры, мама взяла ссуду, купила квартиру в деревянном доме и я пошел в школу. В ней выяснилось, что я люблю книги, люблю их читать и люблю, когда мне их дарят на день рождения. Для семилетнего мальчишки, лазающего по крышам и гаражам, лучший подарок - книга. Мало кто в это поверит.
Мама много плакала, когда он уехал. Слушала грустные песни на магнитофоне и плакала. Через год предложила мне написать ему письмо. Как умел, я написал. Попросил его что нибудь мне прислать оттуда, например книгу. В то время я был одержим книгами и мне казалось, что он уехал туда, где их гораздо больше, чем у нас. Иначе зачем было уезжать? Мама отправила письмо, но ответа я так и не дождался. Видимо он был слишком увлечен поглощением водки. Мама как то в сердцах напомнила мне об этом, когда я уже был в сознательном возрасте и я представил эту картину. Уехал в другую часть страны, оставив ребенка и жену позади, без денег, без всего, 90е. Приехал, осваиваешься, бухаешь водку с местными алкашами, на работу, конечно же не устраиваешься, ибо от нее и сбегал. Скучаешь по жене и сыну, но не подаешь виду, потому что трусишь позвонить или написать письмо. И тут сын пишет сам! Пишет! Он же еще в сад ходил когда ты уехал. Печатными корявыми буквами, но сам! И тут я, конечно же представляю себя на его месте. Если бы я получил письмо, в котором семилетний пацан просит ему что то отправить, неважно что это, я бы отправил все, что у меня есть. Собрал бы у всех, кого знал денег и купил бы это. Но мой отец вместо этого купил себе водку. У меня были проблемы с алкоголем и я прекрасно понимаю что такое алкоголизм. Но променять на это семью - этого я понять не в силах.
Я сообщил ему, что приеду за пару недель. Подумал, что этого времени хватит, чтобы сформулировать все ответы на те вопросы, которые я могу ему задать. Не знаю до сих пор как я решился на эту поездку, ведь все эти 16 лет я ненавидел отца. Я родился, когда ему было 21, на мой взгляд очень рано. "Дети заводят детей". Что может быть хуже? Он курил анашу, догонялся водкой, приходил домой и избивал мою маму. Я был ребенком и поделать с этим ничего не мог. Он сломал ей нос, ставил синяки. Он избил моего деда просто так, по пьяни. Не понравилось что то, что сказал дед. Однажды, когда мы с мамой уехали к ее родителям, потому что у него был очередной запой, он приехал и выбил все окна в доме, бросав в них дрова. Сосед, живший через дом скрутил его, побил и связал, потом его связала милиция. Мы с бабушкой еще долго собирали осколки стекла с ковра, это я помню. А вот хорошего про него ничего не помню.
Я приехал к нему, когда мне было 23. В то время я пытался разобраться в себе и был в жуткой депрессии. Приехал, потому что ожидал увидеть в нем что то хорошее, ведь с ненавистью к отцу жить непросто. В то время он был в завязке, не пил несколько месяцев. Жил он в большом доме у женщины, старше него лет на двадцать. Потом рассказывал мне как бегал за ней на какой то свадьбе, где они познакомились. Она оказалась крайне своеобразной. Раньше торговала одеждой на рынке и была жуткой сплетницей. Ей в общем-то и осталась. Я прожил у них три недели. Пообщался с отцом, но результата не было никакого. Ни на один мой вопрос он толком не ответил, хорошего в нем я ничего не увидел. Ненавидеть его я перестал и это было единственным плюсом. Мне стало все равно, ведь оказалось, что мы друг другу как чужие люди. По какой то непонятной причине он много рассказывал о том, каким он был крутым в армии, как его все боялись, как его боялись здесь, когда он только приехал, ведь он выдержал удары какого то местного боксера. Полнейший бред. Он оказался недалеким, необразованным, обычным работягой. Работал на стройке, заливал пол или что то вроде того. Он начал пить за несколько дней до моего отъезда. Жрал водку прям с горла. Я смотрел на все это и не понимал, как же все таки маму угораздило с ним сойтись когда то. Я собирал вещи, а он спал пьяный в соседней комнате.
- Люба! - звал он. Два часа дня, свет за окном. Люба в это время на работе.
- Люба! - протяжно вскрикнул отец.
Я собираю вещи, но кажется, будто выписываюсь из дурдома.
- Люба! - он так и не встал с дивана. Я молча вышел из комнаты с сумкой.
- Какая Люба? Она же работает.
- О, господи! - воскликнул он. И в эту миллисекунду я увидел стыд в его глазах. Стыд за то, что он так забухался, аж забыл что я все еще здесь и вообще приезжал.
После этого мы созванивались от силы раза три-четыре. И то в течение года. Звонил всегда я, он перезванивал когда заканчивались деньги. По телефону эти разговоры были еще глупее: "ну давай, говори чего нибудь". А я молчал, не зная что сказать. Снова в грубой форме говорить какой он нехороший и как плохо поступал? В те моменты я даже зла не чувствовал, мне было все равно.
Вчера он умер. Плакали все. Плакала бабушка, плакала мама, плакала моя девушка, плакала моя двоюродная сестра. А я не плачу. Хотя, наверное, стоило бы.