Отданное⁠⁠

Надеждинский округ, пруд у трассы на Хабаровск и старица за дачами. Полчаса от Владивостока.

Лотос в Приморье любят так, как любят то, что видишь несколько дней в году. Цветёт он с середины июля до середины августа, и в эти недели люди едут к озёрам через полкрая, стоят по колено в тине ради одного кадра и потом весь год ставят этот кадр на заставку телефона. Говорят, кто увидел, как цветёт лотос, будет счастлив всю жизнь. В Приморье к этому добавляют своё. Кто постоял у цветущего лотоса, возвращается домой тише, чем уехал. Усталость сходит, как вода с листа, а то, что неделю назад казалось неподъёмным, вдруг оказывается по силам. Дальнобойщики, которые гоняют фуры на Хабаровск, говорят, что если перед дальним рейсом постоять у лотоса, дорога будет лёгкой.

Пруд у трассы знают как раз они. Он лежит в низине у самой насыпи, за отбойником, справа сопки, слева поток фур и праворульных джипов. Десять лет назад это была лужа с камышом. Потом в ней появились листья, большие, как зонты, а через три лета пруд стоял весь розовый, и на обочину начали съезжать машины. Дальнобойщики выходили размять ноги и подолгу стояли у воды, курили, молчали. Матери выводили детей. Парень на старой «Тойоте» каждое утро в июле останавливался на минуту по дороге на работу, просто посмотреть, и ехал дальше.

Лотосы там посадила Тамара. Она рассказала мне это сама, улыбаясь. Десять лет назад, когда умер муж и в доме стало пусто, она поехала на Ханку, увидела лотосовое поле и простояла у него до вечера. А на обратном пути зашла в тихий залив с ведром и привезла домой несколько корневищ. Ей хотелось, чтобы это было рядом. Чтобы можно было в любой день выйти из посёлка и увидеть.

Галина живёт через три дома от Тамары. За дачами, в километре от трассы, есть заросшая старица, рукав бывшей протоки, куда ведёт одна тропинка через кочки. Лет пятнадцать назад старушка из Океанской подарила Галине одно семя лотоса, твёрдое, как пуговица. Под Владивостоком, в Океанской, лотосы растут в пруду, куда люди когда-то сами бросили семена, привезённые из разных мест, и старушка раздавала их всем, кто просил. Галина бросила своё семя в старицу. Через несколько лет там появилось маленькое поле. Галина водит туда всех, кто попросит, и каждому, кто уходит, даёт с собой семя.

Легенду о лотосе Галина знает от той же старушки, и я потом сверил её с ханкайскими записями. На берегу Ханки жила девушка Лота, которая никогда не смеялась, потому что любила охотника Энтоя, а Энтой любил гордую Эйну. Эйна обещала выйти за него, если он принесёт подарок, какого нет на свете, и дала ему год. Энтой ушёл и пропал. В последний день срока Лота решила, что это её любовь, о которой он даже не знал, погубила его. Она села в лодку, выгребла на середину озера и шагнула за борт. Энтой вернулся на другой день ни с чем. Там, где утонула Лота, на воде лежал розовый цветок, какого никто никогда не видел. Он отнёс его Эйне, и та назвала цветок именем утонувшей.

Старушка из Океанской объясняла это так. Лотос вырос из любви, которая ничего не просила взамен, поэтому он и даётся всем даром. Смотри на него сколько хочешь, сажай, дари, увози семя за тысячу километров. Только не продавай то, что тебе подарили, потому что у воды свой хозяин, и корысти он не любит.

Первые годы пруд у трассы был просто радостью. Тамара ходила туда по утрам, полола камыш, вытаскивала из воды пакеты, которые бросали с дороги. Ей нравилось смотреть, как останавливаются машины и как люди, выйдя из них хмурыми, уезжают другими.

Деньги пришли сами, почти незаметно. Сначала она сколотила мостки, чтобы людям не стоять в грязи. Потом поставила складной столик и стала продавать кофе из термоса, потому что спрашивали. Потом появилась табличка: фотосессия на мостках — 300 рублей. Потом пакетики с семенами, сначала у столика, потом в интернете. Потом каждый июль она стала срезать первый распустившийся цветок, потому что с цветком в руках фотографии получались лучше и за них платили вдвое. По вечерам у обочины играла музыка из машин, по берегу носились квадрики, пахло горелым сцеплением и шашлыками. Ни в чём из этого не было ничего страшного. Пенсия у Тамары маленькая, внучка в институте. Соседи пожимали плечами. Только Тамара всё реже ходила к пруду по утрам просто так.

Вода, говорят старики, долго терпит, а прежде чем вмешаться, подаёт знаки. На пруду у трассы они появлялись по одному в год, тихо, так что их можно было списать на что угодно.

Первыми поменялись листья. Лотосовый лист не намокает: вода скатывается с него шариками, как ртуть. На четвёртое лето Тамариного бизнеса капли перестали скатываться и лежали на листьях плоскими лужицами, как на лопухе. Тамара решила, что это пыль с трассы, и была отчасти права. На следующее лето бутоны стали закрываться среди дня, хотя лотос открывается утром и закрывается к ночи. Тамара решила, что это жара. Ещё через год Галина, проезжая мимо, заметила, что цветы на пруду не поворачиваются за солнцем, как положено, а все смотрят в одну сторону, на северо-запад, туда, где за сопками Ханка. Как будто ждут, когда их позовут домой.

В августе на Приморье пошёл тайфун. Вечером перед бурей над трассой висел тёплый туман, фуры шли с включёнными фарами. Тамара сворачивала столик на мостках, когда увидела на другом конце женщину в лёгком летнем платье, слишком лёгком для такого вечера, с розовым цветком в руке. Тамара решила, что это клиентка, и уже открыла рот, чтобы сказать про триста рублей. Женщина подняла цветок и медленно повела им от воды в сторону посёлка, вверх по склону, несколько раз, как показывают дорогу ребёнку. Мимо прошла фура, свет фар скользнул по мосткам, и на мостках никого не было.

Тамара не стала спорить с тем, что увидела. Она бросила столик, поднялась домой и закрыла ставни. Галина потом сказала мне, что это была Дама с лотосом, которую видят на Ханке перед большой водой, и что Лоте, ушедшей под воду, лучше всех известно, откуда вода приходит.

Ночью пришёл ливень, какого посёлок не видел десять лет. Вода пошла с сопок, переполнила канавы и перелилась через насыпь в низину. К утру пруда у трассы не стало. Вместо него лежала длинная яма с бурым илом, мостки унесло в кювет, табличку нашли на другой стороне дороги. Низина у насыпи, глинистый берег, паводок, который потом называли самым сильным за десятилетие: объяснить это было несложно. Старица за дачами стоит выше и проточнее, и когда Галина пробралась туда через два дня, поле было на месте, измятое, но живое.

Утром на складном столике, который вода зачем-то не тронула, Тамара нашла семенную коробочку лотоса. Целую, сухую, с тёмными семенами в гнёздах. Вокруг был ил по щиколотку, а столик стоял чистый, и коробочка лежала на нём ровно, повёрнутая в сторону старицы.

Весной Галина отвела Тамару к старице, и они долго стояли там вдвоём. Потом Галина отдала ей одно семя, и Тамара бросила его в пруд у трассы. Мостков она больше не строила.

Теперь в июле Тамара иногда приходит к пруду под вечер, без термоса и без столика, и стоит у самой воды. На ней снова лежат листья, пока ещё немного, и капли скатываются с них шариками. Если кто-то останавливается посмотреть, Тамара рассказывает ему про Лоту, а потом достаёт из кармана семя и отдаёт даром. Бери, говорит она, сколько унесёт душа, а не карман. Люди уезжают немного счастливее, чем приехали. И Тамара тоже.

Как найти это место

Пруды и старицы с лотосами есть вдоль трассы А370 в Надеждинском округе и под Владивостоком, в Океанской; в рассказе место собирательное. Настоящие лотосовые поля края — на Ханке и на озере Лотос на Хасанской низменности. Лотос цветёт с середины июля до середины августа, лучше всего утром, пока бутоны раскрыты. Лотос Комарова охраняется законом: цветы не рвут, корни из диких озёр не выкапывают, в заросли не заходят. Семена берут у тех, кто сам их дарит. В августе следите за предупреждениями о тайфунах: в низинах вода поднимается быстро.