Огнецвет. Назло чудовищам 2/2⁠⁠

Начало здесь

Велес затащил мужика во двор и приложил его головой о металлический столб. Пока тот дезориентировано мычал в полусогнутом состоянии, он вновь ощутил странное чувство, словно за ним присматривали или даже подсказывали, помогая понять нового себя. Огнецвет уже не сомневался, что эти бедовые для всей деревни соседи знают куда больше, чем говорили и Кузьмичу, и всем остальным. Разговорить его можно было разными способами, но самый быстрый был через страх, а Велес знал, что пугает больше всего. Он крепко ухватил мужика за грудки. Рывком поставил его на ноги. Мир вокруг подернулся красным маревом. За зов Огнецвета их окутало посмертие, привычное самому Велесу, мёртвому, и чужеродное для живого человека. Алый туман размыл Настёну, мангал с подгоревшими шашлыками, дом — затопил всё безмолвием. Велес отпустил мужика и сделал несколько шагов назад.

— Это… чё, блядь, такое? — пробормотал Гера, непонимающе озираясь вокруг. — Чё за хня?

Из красного тумана вышли двое — мужчина и женщина. Велес увидел, как лицо Геры перекосилось от ужаса — как он попятился, беспомощно выставив перед собой руки.

— Ты чё сделал? — забормотал он, смотря то на Огнецвета, то на людей рядом с ним. — Ты как их сюда притащил? Они же мёртвые, блядь!

— Мёртвые, — хмуро согласился мужчина. — Ты же нас убил. Ты и твои дружки.

Женщина молча стояла рядом с ним. В её глазах застыли горечь и боль. Велес по-новому посмотрел на призраков, узнал их — Стасю и Ивана, которые почуяли гнилую душонку и пришли к своему убийце.

— Вот ты тоже станешь мёртвым, и мы уйдем, — добавил Иван.

Гера хотел что-то сказать, но его скрыло алым туманом — захлестнуло словно огромной волной. А когда она схлынула, не осталось ничего. Велес обернулся на призраков.

— Я разберусь с другими двумя.

Иван вопросительно посмотрел на берегиню, но та лишь отрицательно покачала головой.

— Не нужно, — она перевела взгляд на Огнецвета. — Не ищите. Где оставили, там я прорасту следующим летом новой жизнью. Яшке скажи, чтобы не горевал.

Велес кивнул. Шагнул вперёд и снова оказался во дворе дома. Настёна испуганно жалась к калитке, словно не знала, бежать ей или остаться, а возле дымящегося мангала с застывшим взглядом лежал Гера. Издалека слышался шум приближающейся машины.

— Я думала, ты меня бросил! — обиженно залепетала девушка. — Ты просто взял и исчез!

— Это твои дружки едут? — вместо ответа спросил Велес.

Настёна выглянула на дорогу и утвердительно качнула головой.

— Отойди, — велел Огнецвет и вытащил из-за пояса пистолет.

На выстрелы вся деревня сбежится, но чего ему бояться — пусть ищут человека, который с того света заглянул и туда же вернется. Велес подождал, пока двое выйдут из машины, поднял “макаров”... и от души выматерился — из подступающего к дому леса с рёвом вылетел чёрный медведь. Яшка с рыком сбил с ног одного, шваркнул лапой по шее другого — так, что кровь хлынула фонтаном. Снова вернулся к первому и вцепился зубами ему в глотку. К рёву медведя, хрипам умирающих добавился пронзительный визг Настёны и крики деревенских, увидевших зверя.

— Яша, блядь! — в сердцах выругался Велес. — А ну пошёл отсюда, пока из твоей шкуры решето не сделали. Жди возле дома Кузьмича.

Яшка оскалился, но послушался и потрусил в лес. Вдалеке хлопнул выстрел, и он припустил быстрее. К дому бежали деревенские. Кто с ружьём, кто с вилами. Народное, мать его, ополчение.

— Садись в машину, — скомандовал Велес перепуганной Настёне и добавил, видя, что она не сдвинулась с места. — Живо!

Он поднял с земли ключи от внедорожника, сел в машину и поехал к дому Кузьмича. Деревенские что-то кричали вслед, но он не обращал внимания. У него теперь другие заботы. Настёну в Чернолесово отвезти. От этой мысли внутри всё скручивало холодом. Чуял, что в этот раз ему разрешат доехать. А там… там уж как получится.

Кузьмич ждал его возле дома. Рядом с ним стоял Яшка в штанах и футболке не по размеру. Велес ещё из машины не успел выйти, а старик на него набросился.

— Это как понимать?! Забегает ко мне этот голожопый и говорит, что ты ему сказал здесь тебя ждать… — он глянул на Велеса и осёкся. — Ты… всё там?

— Всё, — ответил Огнецвет. — Больше эти гастролеры никого не побеспокоят.

— У неё платок Стаськи, — процедил сквозь зубы Яшка и кивком головы показал на сидящую в машине Настёну.

Велес понимающе хмыкнул. Вот, значит, чего он на них набросился. Понял, что они и берегиню его угробили.

— Я её видел, — неожиданно сам для себя он оборотню. — Стаську. Сказала, тело её не искать, а тебе просила передать, чтобы не горевал.

Он перевёл взгляд на Кузьмича.

— И твоего Ваньку тоже видел. Он просил об этом голожопом вместо берегини позаботиться, и чтобы ты раньше времени в могилу не собирался.

Про себя Велес подумал, что Ванька простит ему эту маленькую ложь.

Кузьмич шумно втянул воздух и сурово глянул на Яшку. Тот под его взглядом сразу насупился.

— Об этой нечисти окаянной? — всплеснул руками старик. — Он же паскуда бесовская. Только и делает, что херню творит.

— Он за твоего сына помог отомстить. А херню творить он больше не будет, да, Яша?

Подросток неохотно кивнул. Огнецвет снял джинсовку. Увидел на спине рисунок под концертную афишу. Вот она почему Яшке так в душу запала.

— Держи, — он протянул её парнишке.

Похлопал его по плечу, махнул рукой старику и снова сел в машину. В этот раз монстрами оказались не настоящие чудовища, а всего лишь люди. Да ещё и соседи. В другой деревне прятались такие же монстры, их Огнецвет и собирался навестить.

Он гнал по трассе, пока не увидел съезд на дорогу. Почувствовал, как сердце сразу забилось сильнее, когда взгляд выхватил дорожный указатель с надписью “Чернолесово”. Двенадцать лет назад его не было — только незаметная развилка, на которую чужим лучше никогда не сворачивать. Тогда Огнецвет просто поверил на слово, что где-то здесь есть деревенька с неравнодушными людьми, предложившими обворованному солдату приютить его на ночь, а потом отвезти до родного города. По ощущениям он всего лишь неделю-две назад ехал в старой “Ниве” и думал, что уже завтра будет дома. Огнецвет невольно поехал быстрее. Дорога тут как была хреновая, так и осталась, но разве это могло помешать? Внедорожник покачивался на ямах, рядом притихла Настёна. Неужели не понимала, что Велес не простит её отца, который ему факелом лицо жёг и душил, чтобы он отраву выпил? Наверное, на что-то надеялась, а, может, просто жила в каком-то своём мирке, где не было ни отца-убийцы, ни сумасшедших деревенских, ни троих дегенератов, что её только вчера пользовали.

Чем ближе Огнецвет подъезжал к деревне, тем ярче разгоралась злость. Перед глазами поневоле проносились совсем свежие для него образы — как он просил отпустить, а местные забрасывали его окровавленными цветами. Как из последних сил бежал в лес, где поджидало чудище. Теперь он понимал, что тот леший мог быть реальным, а не предсмертным бредом. С ним тоже надо бы разобраться, чтобы больше никого не сожрал. Но сначала — чернолесовские. Велес заметил, что всё сильнее сжимал пальцами руль, до рези всматривался вперёд и ждал — когда там уже проступит дружелюбная деревенька с отзывчивыми и добрыми людьми… Когда он сможет вытащить из избы и дядю Славу, и Степана и пристрелить их возле столба, где они его казнили.

К дороге всё ближе подступили почерневшие деревья. Велес опустил стекло, и усилившийся запах дыма превратился в безмолвное предупреждение, что впереди его ждёт совсем не месть, а что-то горькое, едкое и бессильное. Что-то, что теперь навсегда впиталось в душу, сколько бы он ни возвращался с того света в свои короткие увольнительные. Огнецвет остановил внедорожник возле въезда в деревню. Вышел из машины и неверяще замотал головой, глядя на обгоревшие остовы домов.

— Да нет же… — тихо произнёс он. — Не может быть!

Дом дяди Славы смотрел на него чёрными провалами окон на уцелевшей стене. Крыша обвалилась. Рядом с крыльцом, где Велес грелся на солнышке, пробивалась молодая крапива. Лесной пожар разворошил гнездо безумцев. Как же Огнецвету хотелось поверить, что они сгорели в пламени — что огонь догнал каждого, кто бросил на него цветок, обглодал всех сумасшедших до костей… Но это было всего лишь злой мечтой и надеждой на запоздалое отмщение. Наверняка всех вывезли, или сами уехали. Такие мрази обычно самые живучие. А где их теперь искать? Из всех чернолесовских только одна Настёна осталась. Огнецвет медленно к ней обернулся.

— Где же папка мой? — растерянно спросила девушка.

— Надеюсь, что сгорел, — процедил сквозь зубы Велес и подошел к ней. — Покажи…

Голос у него предательски сорвался. Настёна смотрела на него широко раскрытыми от страха глазами.

— Покажи, где вы меня убивали, — снова заговорил Огнецвет. — Где этот чёртов столб?

Настёна не ответила. Только попятилась и мелко затрясла головой, словно не понимала, о чём он говорил. Велеса перекосило от злости — местная дура смотрела ему в глаза и делала вид, что ничегошеньки не знает. Сучка! Она же к нему первой пришла и оставила связанным, как он её ни умолял его развязать. Она его бросила в темноте на расправу сумасшедших деревенским! В один шаг он оказался рядом с ней. Схватил за плечи и встряхнул.

— Может, память тебе освежить, а? — прошипел Велес. — Это же для меня всего-ничего прошло, а вы тут столько лет ещё развлекались… Наверняка я не последним стал, кого вы угробили.

— Отпусти, — жалостливо захныкала Настёна, — отпустиии…

Она беспомощно дёрнулась и как-то разом поникла. Сжалась, как будто ожидая удара.

— Пааапка… — сквозь слёзы позвала она, заозиралась, словно выискивая кого-то, и тут же заголосила в полный голос. — Папочка, скажи ему! Всем им…

Огнецвет несколько мгновений смотрел на её покрасневшее, зарёванное и испуганное лицо. Усилием воли поборол очередной приступ злости и оттолкнул её от себя. Настёна неловко упала на землю. Она подтянула к себе ноги, обхватила коленки и всё так же со страхом смотрела на Велеса. А ему хотелось в голос орать от досады. Огнецвет отшатнулся назад. С силой сжал виски. Он так ждал, так надеялся, что стребует с чернолесовских за свою жизнь! И где они все? Только одна полоумная девка, с которой спрашивать — это уж совсем мразью надо быть. Велес отнял руки от лица и посмотрел на Настёну.

— Где он? — тихо произнёс он. — Я ничего тебе не сделаю, обещаю. Просто скажи… Мне надо посмотреть, понимаешь?

Девушка показала трясущейся рукой куда-то за сгоревший дом дяди Славы. Огнецвет молча обошёл пепелище и побрёл в почерневший лес. Долго идти не пришлось — обугленные деревья расступились перед ним небольшой поляной, посередине которой темнел резной столб. Огнецвет горько усмехнулся. Ну разве не ирония? Пламя всё здесь смело. Выгнало людей, выжгло останки убитых, а место казни уцелело. Дерево обуглилось, но столб не упал, словно ещё надеялся на свежую кровь. Велеса такой яростью захлестнуло, что стало трудно дышать. Стиснув зубы, он подошёл к почерневшей деревяшке. Резной идол, свидетель многих смертей, безмолвно смотрел на вернувшуюся жертву. Огнецвет сжал ладони в кулаки. С силой врезал по дереву. Обожгло острой болью, идол в ответ глухо скрипнул. Велес ударил ещё и ещё, потом зло пнул столб. Пинал, пока обгоревшая деревяшка с треском не упала на выжженную землю.

Огнецвет медленно обвёл невидящим взглядом безлюдную поляну и рассмеялся — зло, с надрывом. Пусть он сумел отомстить только деревяшке, пусть не нашёл своих настоящих убийц, он всё равно их переживёт. Каждого из них. Назло им, назло себе и всему миру — даже толком не зная, что с этой жизнью потом делать. Просто потому, что не умел сдаваться. Не мог опустить руки, когда хотелось плыть по течению, зная, что унесёт на самое дно. Даже если ему некуда идти, и его никто не ждёт. Разберётся как-нибудь.

Велес вернулся в машине. Настёна так и сидела на земле, обнимая себя за коленки.

— Не помогли вам ваши блядские ритуалы, — мрачно произнёс он. — Всё равно сгорели. Хоть и не все. Не стрёмно было жить здесь? Среди трупов. Вы их, наверное, как грибы по осени находили. Там прошлогодний подберёзовик гниёт, тут свежий подосиновик лисы доедают…

Взгляд Настёны затуманился, словно она что-то вспомнила. Девушка покачала головой и слабо улыбнулась.

— Мы никогда никого не находили. Темновит всех себе забирал. Тогда здесь было хорошо. Лучше, чем в той деревне, где ты меня нашёл.

Огнецвет прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Напомнил себе, что перед ним дура, потом напомнил ещё раз, чтобы снова не сорваться. Тогда ей, конечно, хорошо было. Жила себе спокойно. Папа о ней заботился, а заодно помогал людей в жертву приносить. Праздники устраивали всей деревней. Хороводы водили вокруг умирающих. Не жизнь, а ебучая благодать. Это потом судьба каким-то неведомым образом её под трёх отморозков подложила. Как это произошло, Велес не хотел знать. Сомневался, что нашёл бы в себе сочувствие, даже если бы узнал. Когда он открыл глаза, увидел что Настёна перебирает браслет на своем запястье. Обычная, потемневшая металлическая цепочка с простыми подвесками. Так он думал, пока среди них не выхватил взглядом серебряное крыло. Огнецвет похолодел, а Настёна, не заметив, как он изменился в лице, подняла голову и снова улыбнулась.

— Всё, что от тебя осталось, — она провела пальцем по почерневшему серебру. — Папа мне отдал… Вечером, когда я тебя там повстречала, а наутро она вся потемнела. Он мне сказал, что такое бывает, когда люди умирают. Жаль мне тебя было, Огнецвет. Я таких, как ты, больше никогда не видела.

Взгляд Настёны затуманился. Видимо, она снова оказалась в своём прошлом, где умирали люди, но ей там было гораздо лучше, чем сейчас. А Велес вернулся в своё — ему и далеко заглядывать не надо было. Как только он приехал в Чернолесово, оно окружило его как свора голодных и одичавших собак. Рвало на части, а ему нечем было его отогнать. А может, и не хотел он прогонять. Ему надо было ещё раз пережить, чтобы, наконец, отпустить, раз уж с местью не сложилось. Огнецвет быстро подошел к Настёне. Грубо сорвал с её руки браслет. По земле рассыпались подвески — чужие, загубленные жизни. Девка вскрикнула и попыталась ударить Велеса, но её рука так и замерла в воздухе. Она опасливо сжалась и всхлипнула.

— Всё это чьи-то жизни, которые твой отец помог уничтожить, — тихо оборонил Огнецвет.

Он поднял с земли почерневшее, будто обугленное крыло. Сжал его в ладони. Может, позволят ему с собой забрать частичку другого себя. Когда он здесь с последним своим делом закончит. Велес посмотрел в сторону деревьев — где-то там ещё прятался лесной монстр, если пожар его не уничтожил или не выгнал отсюда — и услышал в сознании чужие мысли.

“Не сейчас. Один не справишься. В другой раз вернешься и освободишь”.

Огнецвет застыл на месте. Значит, всё? Его увольнительная закончена до следующего призыва? На его злое замешательство снова легли не принадлежащие ему слова.

“Верни той, кто тебе его дал. Так нужно”.

Велес разжал ладонь, посмотрел на крыло и покачал головой — совсем как Настёна, когда не хотела сознаваться. Страшно стало снова возвращаться в родной город, чтобы вернуть подвеску, которую ему мать подарила, когда он в лётную академию поступил. Он с родителями уже попрощался, но нутром чуял — не отпустил. Видимо, тому, кто его сюда отправлял, все его метания было видно.

Огнецвет тяжело вздохнул и побрёл к машине.

— Садись, — не глядя на Настёну, велел он. — Довезу до ближайшей заправки.

Девка шустро поднялась с земли и забралась во внедорожник. В руках она сжимала разорванный браслет и рассыпавшиеся чужие жизни.

— А где мой папа? — робко спросила она.

— Не знаю, — Велес повернул ключ в замке зажигания и бегло глянул на Настёну. — Может, кто-нибудь поможет тебе его найти, но не я. Если его найду я, то убью.

Больше она не проронила ни слова, а Огнецвет поехал прочь из проклятой деревни — по дороге своего несвершившегося будущего. Настёну он оставил на первой же заправке. Надеялся, больше никогда её не увидеть. Огнецвет гнал в Тверь. Иногда задумывался, что у него нет ни документов, ни водительского удостоверения. Ещё и “макаров” до сих пор лежал в двери внедорожника, но каждый раз тревогу накрывало чужим спокойствием — ощущением, что ему нечего опасаться. На него действительно не обращали внимания. В небольшой пробке на въезде в город мимо прошёл инспектор дорожно-патрульной службы, равнодушно посмотрел на Велеса и махнул ему рукой, чтобы проезжал дальше. Эти-то всегда чуют, у кого что не так, но и для них он был словно призрак. Или человек, у которого слишком сильно разыгралась тревога и фантазия.

Огнецвет остановил машину возле дома родителей. Выходить из внедорожника он не стал — незачем ему рожей светить. Сидел внутри, нервничал. Решил дождаться темноты и зайти в подъезд, чтобы бросить подвеску в почтовый ящик, в глубине души сознавая, что обманывает сам себя. Раз уж приехал, хотел снова взглянуть на родителей, если получится. Велес смотрел на гоняющих на самокате ребятишек возле подъезда. Лето, каникулы. Беззаботное детство.

Огнецвет вытащил из кармана джинсов подвеску, покачал её на ладони. За время пути металл посветлел, сам по себе, как будто сквозь черноту искорка жизни проступила.

— Славик! — прозвучал совсем рядом до боли знакомый голос. — А ну давай домой!

Велес вздрогнул и быстро поднял голову. Возле подъезда, в каких-то трёх метрах от машины стояла его мама, а к ней нехотя шёл светловолосый мальчуган лет восьми. Один из тех, кто только что катался на самокате.

— Ну мааам, ну рано же, — ещё издалека запротестовал мальчишка.

Огнецвет неверяще переводил взгляд с матери на пацана и обратно. Неужели на самом деле сын? На родителей совсем не похож. Те оба темноволосые, а этот как одуванчик посреди лета. Да и возраст у них уже не тот, чтобы о своём думать. Приёмный, скорее всего. Велес машинально обхватил себя руками и не сдержал тихий смешок. Вот уж повезло им с имечком.

— Я тебе во сколько сказала прийти — в шесть часов. А время уже семь доходит.

— Ну маааам, ну ещё полчасика можно? Ну пожалуйста. Папа пойдет с работы, я вместе с ним приду.

Маленький Славик умоляюще посмотрел на мать. Велес увидел, как та вздохнула и неодобрительно покачала головой. Но взгляд её выдавал. Огнецвет такой хорошо помнил, когда мелким тоже что-то выпрашивал, а она вроде бы и сердилась, и к дисциплине приучала, но иногда шла на уступки.

— Полчаса, — строго сказала мать. — Чтобы вместе с отцом домой пришёл, понял?

— Да, мам, — просиял мальчишка и тут же бросился обратно к друзьям.

Велес проводил взглядом мать. Подождал, пока та скрылась в подъезде. Потом посидел ещё немного, растерянно улыбаясь — пытался уложить в голове, что у него теперь есть младший брат. Он был искренне рад за родителей — что они не похоронили себя вместе с ним, а смогли жить дальше. Несмотря ни на что.

Огнецвет вышел из внедорожника.

— Эй, парень, — окликнул он Славика. — Поди-ка сюда.

Мальчишка повернулся к нему, настороженно оглядел его с головы до ног, но подходить не стал. Велес понимающе хмыкнул и развёл руками в примирительном жесте.

— Да не бойся, я твою маму хорошо знаю. Передай ей, — Огнецвет протянул ему на ладони подвеску.

Славик сверлил его настороженным взглядом. К нему молчаливой группой поддержки подтянулись его друзья. Глядя на насупленные и серьезные детские лица, Велес добродушно усмехнулся.

— Вон у тебя сколько защитников, куда мне одному против вас, — с улыбкой продолжил он. — Ну ладно, ты на самом деле правильно делаешь, что к чужим не подходишь. Так и надо. Но ты все равно ей отдай, ладно? Поймаешь?

Огнецвет осторожно бросил подвеску младшему брату. Тот ловко её поймал и принялся рассматривать. Друзья тут же столпились вокруг него и заглядывали ему через плечо.

— Мне просто отдать это маме? — с сомнением спросил Славик.

— Скажи ей… — Велес запнулся и замолчал.

Он запоздало задумался, что можно передать матери, чтобы ненароком не разрушить её жизнь и заново собранное счастье.

— Что у человека, который тебе это дал, всё хорошо… — сказал Огнецвет и оборвал фразу.

Нет, так говорить нельзя. Столько лет прошло, и вдруг он выплыл хрен знает откуда. Подумают ещё, что живой. Начнут искать. Велес не хотел давать им ложную надежду. Он ей сам уже так нажрался, что до тошноты.

— Скажи, мне жаль, что не смог вернуться, но так уж получилось, — тихо и быстро заговорил он. — Пусть положит это рядом с её мамой.

Велес заметил непонимающий взгляд парнишки и добавил.

— Она поймет. Ты их береги. Ты у них один…

Его перебил громкий и строгий окрик.

— Славик, — с нажимом позвала мать.

Огнецвет застыл на месте. Он же видел, как она ушла! А пока говорил с братом, просмотрел, что она зачем-то вернулась.

— Что вам нужно от моего сына? — уже жёстче спросила она.

Велес вдохнул поглубже… и обернулся. Глаза матери расширились от изумления. Она тихо вскрикнула и тут же прикрыла рот рукой.

— Велес… — прошептала она и бросилась к нему. — Велес!!

— Всё хорошо, мам, — еле смог вымолвить Огнецвет и слабо улыбнулся. — Ты прости, что не вернулся. У меня там теперь уже всё хорошо…

Нечеловеческим усилием воли он заставил себя отступить в посмертие прямо сейчас, пока ещё оставалась возможность просто промелькнуть в чужих жизнях болезненным росчерком, а не бередить рану заново, как старым и тупым ножом. Пространство вокруг подернулась красноватой дымкой. Велес увидел, как удивленно заголосили мальчишки, показывая пальцем туда, где он только что стоял. Как снова вскрикнула мать.

— Мам, мам, он исчез! Ты видела? Видела же?

Славик теребил её за рукав, но она неотрывно смотрела на пустоту, где только что видела пропавшего сына. По щекам матери катились крупные слёзы.

— Мам, он сказал, чтобы ты отдала это бабушке. Но она же умерла давно?

Мать вздрогнула, протянула руку и забрала подвеску, которую настойчиво совал ей Славик. Она разглядела серебряное крыло, улыбнулась сквозь слёзы и прижала свой давний подарок к груди.

— Велес… — тихо позвала она.

Подняла вверх руку, словно хотела потрогать пустоту, чтобы проверить, что там действительно ничего и никого нет. Огнецвет, скрытый ото всех, неотрывно смотрел на неё сквозь красное марево приближающегося небытия. На её заплаканные глаза, на появившуюся седину в волосах, на углубившиеся морщины на лице. Смотрел и запоминал, чтобы сохранить в памяти. Он попрощался. Теперь и он должен отпустить прошлое. Принять, что прежняя жизнь закончилась. А новую он проживёт, как только отслужит. Назло всем, кто так старался упрятать его в могилу.