Огнецвет. Назло чудовищам 1/2⁠⁠

Снилось хорошее. Короткие летние ночи в компании друзей, редкие выходные у родителей. Даже учебка — как он первый раз поднял в воздух вертолёт. Потом пригрезилось что-то ещё — ускользающее, сотканное из тепла воспоминаний прошлой жизни, но тоже хорошее. Велес улыбался сквозь сон, пока его не разбудил надтреснутый голос.

— Значит, все-таки тебя мне в подмогу послали.

Огнецвет с неохотой открыл глаза. Он лежал на старой, пружинной кровати. На такой же он заснул в последний раз — в глухой деревеньке, где росли диковинные алые цветы, а её жители тронулись умом. Обстановка тоже напоминала избу, где ему переночевать предложили: простая комнатка с одной кроватью и подвешенными в углу пучками сушеных трав, пожелтевшие занавески на маленьком окне. Да и стоящий напротив кровати мужчина со сложенными на груди руками спросонок вдруг напомнил дядю Славу, который его отравил и отдал лесному чудищу. Остатки сна как рукой сняло. Огнецвет резко сел в кровати и только потом разглядел, что старик в комнате намного старше чернолесовского безумца. Да и вообще на него не похож.

— Я тебя во сне видел, — сухо пояснил старик в ответ на хмурый взгляд Велеса. — Попросил помощи у покровителя, вот он и прислал…

Он оценивающе оглядел Огнецвета с головы до ног и с сомнением в голосе добавил:

— Ну раз ты здесь, надеюсь, сдюжишь.

Старик посторонился от двери из комнаты — будто Велес после этих слов должен был вскочить с кровати и рвануть в очередное хрен знает что. Огнецвет и не подумал куда-то бежать. Набегался уже — и по лесу от ведьмы, и по деревням с одним и тем же вопросом, не происходило ли чего странного, пока на него все косились как на дурака. Он остался сидеть на краю старой кровати и молча смотрел на человека, из-за которого его снова выдернули к живым.

Дед у двери выглядел сердитым и решительным — той самой нехорошей решимостью, когда с голыми руками на кого угодно пойдешь. В блёклых глазах плескалась тоска, сколько бы он её в злости ни топил.

— Ну? — не выдержал старик. — Чего ты меня разглядываешь, как девку на выданье? Иди давай. Коль уж тебя сюда прислали.

— А ты, дед, не гони лошадей, — спокойно отозвался Велес. — Расскажи сначала, что у тебя стряслось, для чего помощи просил, и куда я, по-твоему, идти должен. И ещё…

Он помедлил, пошарил взглядом по комнатушке, но не нашел ничего, что могло бы подсказать, на сколько вперёд убежало время, пока он плавал где-то в своём посмертном небытие.

— Какой сейчас год?

Старик снова недоверчиво его оглядел. На его лице промелькнуло досадливое удивление.

— Ты откуда такой незнающий взялся?

— Оттуда, куда ты лет через десять отправишься, — холодно отрезал Велес. — Или рассказываешь все, как есть, или пусть твой покровитель тебе возврат оформляет.

— Многовато ты мне отмерил, — с усмешкой проворчал дед. — Я восьмой десяток давно уже разменял.

Он тяжело вздохнул. Прихрамывая, доковылял до старой табуретки у окна и сел. Вытянул вперёд больную ногу.

— Я помощника просил, а не дитё неразумное.

— Тебе шашечки или ехать? — Велес вернул ему недобрую усмешку.

— Смотри, какой ершистый. Ну, можно понять, — старик растер колено. — Кому хочется молодым помирать.

Огнецвет не ответил. Задумался лишь, откуда и этот знает, что он мертвяк. Дохлятиной от него не воняло. Выглядел как обычный человек. Годы жизни на лбу не писал, но некоторые типа этого деда все равно сходу понимали, кто он такой. Может, конечно, этот загадочный покровитель ему сообщил и выдал к своему мертвяку инструкцию по применению. Но это и неважно. Для себя Велес решил, что никуда не пойдет, если старик вдруг заартачится. Хватит с него. Так помогать — это, наоборот, всё только портить. Будь у него в прошлый раз понимание, зачем его с того света призвали, Валька, парнишка-медиум, не остался бы без брата, а сам Велес не шарахался бы как восставший зомбяк, такой же бесполезный и тупой.

— Две тыщи восьмой сейчас, — добавил дед.

Огнецвет невольно вздрогнул. Он же только вчера под дождем брел по лесу, пока его привычно в темноту не засосало, а для всех остальных ещё два года минуло. Отчетливо вспомнилась чужая мысль, которую кто-то вложил ему в голову, когда он очнулся в первый раз.

“Отслужишь своё — вернешься к живым”.

Велес за неё ухватился как за соломинку. Только он, дурак, думал, что послужит год-другой, а там его отправят на гражданку. Надеялся, что сможет начать всё заново, раз ему пообещали второй шанс. Иногда украдкой представлял, как вернется к родителям, как попытается объяснить, где он пропадал. Отчего-то был уверен, что они ему обязательно поверят. Знал, что никогда не вернется — не будет тревожить, но все равно мечтал. Пока он бултыхался в посмертии, время неслось вперед. Проводил Вальку до деревни, закрыл глаза — два года как не было. Огнецвет опустил взгляд, бессмысленно рассматривая дощатый пол. К горлу подступила неприятная горечь — да никуда он теперь не вернется. Некуда ему. Куда ему идти такому? Ни документов, ни прошлого, ни будущего.

— Давно помер-то? — услышал Велес старческий голос.

— В девяносто шестом, — ответил Огнецвет и поднял голову. — Ну так что, расскажешь, что за беда у тебя, или я пошел обратно?

Старик снова вздохнул. Посмотрел в окно, где поверх потрепанных занавесок пробивался косой солнечный луч, и, не глядя на своего гостя, заговорил:

— Сына я неделю назад схоронил. Последнего.

Он покачал головой. По морщинистому лицу промелькнула тень свежей утраты — боль, обернутая в решимость во что бы то ни стало найти хоть какую-то справедливость.

— Я сразу недоброе почуял, когда Ванька домой не вернулся. Он у меня простой был. До сорока дожил, семьи не завёл. Всё не складывалось, но ему хотелось. С местной бабёнкой спутался. Задурила она ему башку, что сам не свой стал. Как пропал, мужики пошли его искать… Первым делом к Стаське. Ну и нашли у неё моего Ванечку… Задушенного. А её нету. Сбежала. Наши поискали, но куда там…

Старик досадливо махнул рукой. Его глаза заволокло слезами, но он сдержался. Кашлянул в кулак, со свистом зло втянул воздух.

— Наши все уверены, что это она его извела. Она же эта… Мавка или навка — хрен знает, как их кличут. Русалка она, только с ногами. Но она никого не трогала, жила себе в старой избе у дальнего озера. Туда из местных мало кто ходил. Бабы наши иногда к ней сновали. Ну так, пошептаться, когда у кого внуки народятся, или как хворь у скотины отвести. Толку от её советов было мало, но в помощи она не отказывала.

Он как-то весь сгорбился, перевел взгляд на Велеса и с горькой злостью в голосе продолжил

— Все уверены, что она. Мол, потому и сбежала. А я не верю. Зачем ей? Она бабёха странная, но не злая. Если чего не по нраву, выгнала бы Ваньку и все, — он помолчал, потом продолжил. — Есть здесь другие претенденты… Только наши к ним зассали идти.

— Если твоего сына задушили, дело же должны завести, — с сомнением произнёс Велес.

— Да я этим делом могу только жопу подтереть! — зло перебил его старик. — Этот приезжий следователь даже не скрывал, что ему достался очередной “глухарь”. Якобы мы всё затоптали! Фотокарточки Стаськи нет ни у кого. Кого искать, как искать… Он походил для порядка да уехал обратно. А я тут остался, понимаешь? И те, кто Ваньку убил, тоже.

Дед потянулся к тумбочке возле окна, со скрипом открыл верхний ящик и вытащил оттуда небольшой сверток. Положил его перед Велесом.

— С полгода назад в соседней деревне трое мужиков объявились. Один говорит, что дом в наследство достался. Там как раз старуха какая-то в то время померла. Может, помогли ей, кто уж знает. А может, она им вообще не родственница. А эти трое какие-то… нехорошие. То ли ворьё, то ли вообще беглые. Стали бы здоровые лбы в такой глуши жить? От города они якобы приехали отдохнуть, поохотиться да воздухом подышать. От их отдыха вся та деревня воет, а слово сказать все бояться. Ходил я к ним. Обменял вот на Ванькины ружья. Он у меня охотником был… Мне они без надобности, ему тем более. Посмотрел на их наглые рожи. Сказал, что Стаську пойду искать. Они мне в лицо ухмылялись, сучата, пока я им про Ваньку говорил. Чует мое сердце, они его угробили. Больше некому.

Огнецвет молча развернул цветастую тряпку. Внутри лежал старенький “макаров”, он такой в своей прошлой жизни видел. Велес перевел взгляд на деда.

— Что ты от меня хочешь? Чтобы застрелил их?

Взгляд старика потяжелел.

— Пусть только сначала скажут, за что они его. А потом отправь их туда, где им самое место, чтобы я смог с чистой совестью со своими детьми и женой встретиться. Старший мой давно уже в земле лежит, из Афгана привезли. Дочь пару лет назад болезнь забрала. Тут уж тоже ничего не сделаешь. А Ваньку я этим выродкам не прощу.

Велес невесело усмехнулся. Поднялся на ноги. Взял пистолет, проверил магазин. Передёрнул затвор. Оружие в руке ощущалось странно. Вроде бы что-то знакомое ему, привычное. С ним должна бы прийти уверенность, что он не будет беспомощным и бесполезным, но она не приходила. Скорее, наоборот, появилось ощущение неприятной пустоты, которую ничем не заполнить, и никак из себя не выскрести. Он поставил пистолет на предохранитель и засунул на пояс джинсов.

— Как найти дом Стаськи? — глухо спросил Огнецвет. — И где деревня, в которой те трое живут?

— Тебе зачем её дом? — с раздражением в голосе отозвался старик. — Иди к этим убивцам. Как выйдешь из избы, сначала иди до выезда. А потом всё время прямо, пока не будет развилка. Рядом ещё две сухие сосны стоят, мимо не пройдёшь. Убей этих нелюдей и дело с концом.

— Это я уже сам решу, что с ними делать. Как и то, убивали они твоего сына или нет.

Ванькин отец изменился в лице. Он с трудом поднялся с табуретки и, не сводя с Велеса злого взгляда, шагнул к нему.

— Ты это что же… выкобениваться мне тут решил? — прошипел старик.

Руки у него сжались в кулаки, сам весь подобрался — вот-вот бросится.

— Ты тут только потому, что тебя ко мне послали. Делай, что велено, иначе…

— Иначе что? Обратно отправишь? — с усмешкой произнёс Велес. — Валяй. Может, в следующий раз тебе более сговорчивого палача пришлют.

Он вышел из избы. Снаружи стоял тёплый летний полдень. Огнецвет мысленно усмехнулся — ну хоть с погодой ему после смерти везло. Как ни вернется, всегда лето или ранняя осень. Пока шёл к выезду из деревни, местные смотрели на него, как на диковинку, и провожали взглядом. Одна бабёха даже с расспросами привязалась, кто такой, откуда приехал и что у них позабыл. Велес кое-как отбрехался, что по делу. Спросил, где озёра, про которые ему дед говорил. Женщина показала ему дорогу, а заодно посетовала, какой подколодной змеёй оказалась их Стаська.

Велес медленно брёл по тропке. Обходил огромные блюдца озёр, наполненные синевой неба и ватой кучевых облаков. Он шел и думал, как местные окрестили пропавшую девку. Огнецвет про себя хмыкнул — русалка с ногами. Кому скажи — не поверят, а он и про такое от отца слышал. Ему вспомнились истории про детей, проклятых ещё в утробе или умерших некрещёными. От отца это всё звучало затейливой сказкой, которой на самом деле нет места в реальности. Есть только смутная вера, что существует что-то вне привычного человеческого понимания: и русалки, и ведьмы, и заложные покойники. Последних Велес в детстве особенно боялся, а теперь сам в такого превратился.

Огнецвет поднял с тропинки плоский камень и бросил его в воду. Тот трижды проскакал по поверхности озера и с финальным плюхом ушёл на дно. В детстве он долго тренировался вот так камешки по воде пускать. На одном упрямстве выучился. Столько времени прошло, а опыт не пропьёшь и даже в могиле не растеряешь.

Позади вдалеке хрустнула ветка. Велес обернулся на звук. Лес у озера совсем редкий, хорошо просматривался. Огнецвет задержал взгляд на густых зарослях орешника. Ветки едва заметно колыхались. Велес шагнул вперед. Орешник заходил ходуном, и из зелени с треском и рёвом неуклюже выбрался медведь. Чёрный, как зола. Таких в местных широтах обычно не бывает. Пока Велес размышлял о необычной окраске зверя, тот снова утробно зарычал и, переваливаясь с бока на бок, потрусил прямиком к нему. Огнецвет стремительно выхватил из-за пояса пистолет и, на лету сняв с предохранителя, прицелился в зверя. Выстрелил он все-таки выше головы медведя — в дерево. Чего мишку зазря губить? Может, одумается косолапый, испугается и повернет обратно. Как только грохнул выстрел, произошло удивительное — медведь округлил глаза и резко затормозил всеми четырьмя лапами. Сел на задницу, замотал головой.

— Давай, мишаня, не дури, — не опуская пистолет, тихо произнёс Огнецвет.

Медведь снова заверещал, но как-то испуганно и даже жалобно. Поднял вверх передние лапы словно сдавался. Потом обхватил ими морду, как нашкодивший пёс, съёжился и через мгновение вместо грозного хозяина леса Велес с изумлением смотрел на сидящего на траве испуганного голого парнишку лет шестнадцати.

— Не стреляй! — затараторил подросток быстрее, чем он сумел хоть слово сказать. — Я же ничего тебе не сделал! Напугать немного и всё! А ты, чёрт мертвяцкий, сразу волыну достал.

Огнецвету потребовалось ещё несколько секунд, чтобы переварить увиденное. Ведьм он видел, призраков тоже. Видимо, настала пора и с такими существами познакомиться. Его уже не удивляло, что и этот сходу признал в нём мертвяка.

— Ты оборотень что ли?

— Что ли, — передразнил парнишка и тут же торопливо добавил. — Но ты это… Не злись. И убери уже ”ствол”.

— Уберу, если расскажешь, кто ты такой, и из какого цирка сбежал.

— Сам ты из цирка, — подросток хмуро на него посмотрел. — Ладно-ладно, расскажу. Дай хоть оденусь, а то чего я с голой жопой буду перед тобой объясняться.

— Не надо было представление устраивать, — с усмешкой заметил Велес, поставил пистолет на предохранитель и засунул его обратно за пояс.

Парнишка обжёг его красноречивым взглядом, но промолчал. Неловко поднялся на ноги и, ничуть не смущаясь своей наготы, побрёл к помятым зарослям орешника. Там он ненадолго скрылся за зеленью. Велес услышал отдаленное матерное ворчание, а через пару минут снова увидел своего нового знакомого. Парень все с тем же хмурым лицом шёл к нему, на ходу натягивая полинявшую толстовку, явно снятую с чужого плеча. Высокий, тощий — лет в шестнадцать-семнадцать он сам таким же был. Огнецвет заметил окольцовывающий шею белёсый шрам.

— Чего? — с вызовом спросил подросток и в ответ демонстративно оглядел его с головы до ног. — Ну не все такие мажоры как ты.

Велес промолчал. Смотрел, как тот наклонился завязать грязные шнурки в поношенных кроссовках. На его взъерошенные чёрные волосы разной длины, словно обкорнал сам себя на скорую руку, и потёртые джинсы, давно лопнувшие на коленях.

— Я не расслышал, зачем ты шапито устроил.

Парень выпрямился, с напускной беспечностью сунул руки в карманы джинсов. Пожал плечами.

— Напугать хотел, чтобы ты Стаську не искал, — пробурчал он. — Тебе эти деревенские всякой херни наговорили. Я же видел, что ты из хаты Кузьмича вышел. Наверняка отправил её искать. Не она его убила.

— Ну, раз ты такой сообразительный, может, тогда ещё поделишься, кто, по-твоему мнению, его на самом деле убил?

— Кто-кто… — подросток криво улыбнулся и разом стал серьёзным. — Люди и убили. Среди своих ищи, а мы тут не причём.

— Вы? — переспросил Огнецвет, с любопытством разглядывая парнишку как диковинного зверька. — И много вас таких здесь по лесам бегает?

— А тебе прям всё скажи. Двое нас тут. Было, — парень с нажимом произнёс последнее слово. — А теперь Стаська наверняка ушла… И всё из-за вас!

В его глазах Велес увидел злую досаду.

— Тебя как звать, Потапыч?

— Яшка, — буркнул подросток.

— Ладно, Яшка, допустим, твоя Стаська никого не трогала и сбежала. А ты не пробовал её… ну, по следу искать?

— Я тебе псина что ли? — возмутился подросток.

Он зло дернул подбородком, вздохнул и неохотно продолжил.

— Пробовал… Только хрен там плавал. Сначала пол-деревни натоптало, а потом ещё следак со своими полирнул. Кузьмич… тот старый хер, который тебя сюда послал, до самых похорон там околачивался. Надеялся, видать, что Стаська вернется. А она вот не вернулась.

— Кузьмич меня не за ней послал, — спокойно ответил Велес. — Он говорил про троих мужиков из соседней деревни. Знаешь что-нибудь про них?

Парнишка разом изменился в лице.

— Я к этим выродкам больше никогда не пойду, — зло процедил Яшка.

— А тебе-то они что сделали? — спросил Огнецвет.

— А вот что! — подросток с силой оттянул ворот толстовки и показал шрам на шее. — Я этих уёбков по одному перезрызу. Раньше меня Стаська отговаривала, а теперь некому.

Велес внимательно посмотрел на парнишку. В таком возрасте эмоции как расплескавшийся бензин. Только спичку поднеси, и вспыхнет. А Яшка, похоже, ещё и нахлебался от души. Огнецвет видел, как тот злился, икак сквозь злость проглядывал панический страх.

— За что?

— Всё тебе надо знать. Нахера тебе? Ты же не следак.

— А может и следак, — отозвался Велес и добавил с усмешкой. — С того света. Давай, выкладывай, всё, что про них знаешь, а я их навещу. Мне они ничего не сделают.

Яшка с сомнением на него зыркнул. Потом кивнул.

— Ладно, пошли. По дороге расскажу.

В лесу парнишка ориентировался как у себя дома. Вёл одному ему известными тропами. Где для Велеса был просто лес, он видел только ему понятные знаки и приметные места. Говорил Яшка долго и эмоционально, Огнецвет его не перебивал. Только слушал, иногда что-то спрашивал. Из его рассказа он узнал, что Стаська никакая не навка и не мавка, а берегиня. Тоже немного нечисть, но другая, не злобная. Стаська давно здесь жила, она о Яшке заботилась, когда он сюда пришёл. На осторожный вопрос, откуда он в эти края перебрался, парнишка в ответ буркнул недоброе “Оттуда”. Про мужиков он знал немногим больше, чем Кузьмич. Добавил только, что с ними девка живет. На вид — дура дурой. Стирает им, жрать готовит и всячески обслуживает. Когда деревья впереди поредели, Огнецвет сбавил шаг и напомнил парню, что он ему так и не сказал ни слова, что не поделил с мужиками.

— Ну, у меня же нет нихера. Я обычно охотников пугаю, ну так, чтоб самому не подставиться. Они вещи бросают и бегут. Не все, конечно, но иногда везёт. Я так одного из этих уёбков решил припугнуть…

— А получилось как со мной сегодня? — с усмешкой поинтересовался Велес.

— Да если бы, — парнишка помрачнел и потер плечо. — Он в меня пальнул, гондон штопанный. А я от боли в человека превратился. Бывает так иногда. Другой на его месте испугался бы, ну или хотя бы удивился. А этот, наоборот… Обмотал мне шею верёвкой и давай душить. Я там в прямом смысле чуть со страха не обосрался. Кое-как обратно перекинулся и убежал. А эти мрази до сих пор ходят ищут. Я теперь ни в одну местную деревню зайти не могу, они же меня сразу на ближайшем суку повесят.

— Почему тогда до сих пор остался здесь?

— Почему-почему… Ну если скажешь, куда идти, я, может, и схожу. Пока только нахер могу отправиться. Кому я и где такой нужен? — Яшка поддел ногой камень и остановился. — Всё, дальше я к этим уёбам не пойду. Я, может, и нелюдь, но там ещё хуже. Так что твой выход, покойничек.

Огнецвет ответил ему кривой ухмылкой и зашагал к дому. Тот стоял последним, но был заметнее всех. Двухэтажный, сложенный из кирпича. Такой поставить стоило немалых денег. Хорошее наследство они себе отжали. Из-за высокого металлического забора гремела музыка. Пахло жареным мясом. Велес громко стукнул кулаком по калитке. Открывать никто не торопился, и он грохнул ещё раз. За забором раздался мужской голос.

— Настя! Нааастя! А ну иди глянь, кого там принесло.

Через пару минут калитка отворилась. Оттуда выскользнула девушка лет тридцати с блуждающим взглядом. Та самая дура, про которую ему Яшка рассказывал.

— Тебе что надобно? — спросила она и вдруг тихо ойкнула.

Девушка подошла к нему поближе и заглянула в глаза.

— Огнецвет… — еле слышно прошептала она.

Велес застыл как громом пораженный. В побитой жизнью и временем девке он с трудом узнал ту самую Настёну, которую встретил возле озера в Чернолесове. Пока он с изумлением на неё смотрел, она словно ничуть и не удивилась. Как будто он не умер много лет назад, а так, по-соседски в гости зашёл.

— Какой ты стал… — она глуповато хихикнула и поправила расшитый платок на плечах.

Аккуратно дотронулась кончиками пальцев до Велесовской джинсовки.

— …модный. И всё такой же красивый. А меня вот время, наверное, поменяло…

Она потянулась ладонью к лицу Огнецвета, и он отшатнулся от неё назад.

— Глупенький, я тебя не обижу, — рассмеялась Настёна и воровато оглянулась на приоткрытую калитку. — Тебя за мной папка прислал? Отвези меня домой, мне здесь не нравится.

Велес ошеломленно смотрел то на девушку, то на дверь позади неё. Сквозь нахлынувшее удивление просочилась нехорошая мысль.

— За тобой, — он заставил себя улыбнуться и подыграл блаженной. — Только мне ещё надо одну девушку найти и её друга. Стасю и Ивана. Не слыхала про таких?

— Шшшш! — Настёна замахала руками, а потом прижала палец к своим губам. — Нету её. И Ваньки тоже нету. Не ищи. Пойдем отсюда, Огнецвет, пойдем скорее, пока Гера не услышал…

Позади неё отворилась калитка. Велес увидел налысо выбритого мужчину лет сорока.

— Ты с кем распизделась? — грубо спросил Гера, потом перевёл взгляд на Велеса. — А ты чё тут забыл, мальчик?

— Тебя забыл спросить, — усмехнулся Огнецвет, — где мне ходить и что делать.

— Я не понял, а ты чего такой борзый-то? Тя, может, манерам надо поучить, а?

Велес дернул уголком губ в подобии кривой улыбки.

— А пойдём — поучишь, — сказал он и ударил его в шею.

Следующим тычком пробил в солнечное сплетение и взял в захват. Вжал мужика рожей в забор.

— Сколько вас там? — отрывисто спросил он.

— Сука…Пошел ты!

Огнецвет сильнее заломил ему руку, и тот завыл от боли.

— Сколько?

— Никого нет! Только я и эта шушара. Отпусти, бля! Ты кто вообще такой?

Велес перевёл взгляд на Настёну. Та завороженно смотрела на них обоих. Как некоторые дети смотрят на мух, которым только что оторвали лапки и крылья.

— Там действительно больше никого? — спросил у неё Огнецвет.

Настёна кивнула и широко улыбнулась.

Продолжение здесь