Носок⁠⁠2

Рядовой Лёха Носок был классическим залётчиком, или, говоря шершавым языком армейского канцелярита — грубым нарушителем воинской дисциплины. Хотя, положа руку на сердце, грубым Лёха никогда не был, поэтому «залетал» всегда легко и изящно.

Кто попался старшине роты с сигаретой во рту в казарме, после чего вся рота отправилась на похороны окурка за два километра в окружающие нашу воинскую часть пески, чтобы торжественно захоронить его на глубине 2-метровой ямы? Рядовой Носок. Кто устроил стриптиз-шоу на плацу перед всем армейским начальством во время общего построения части, приняв свалявшийся комок шерсти в кармане шинели за забравшуюся туда фалангу? Опять Лёха. Кто побил все рекорды отжиманий над уставом караульной службы, но так и не сумел выучить обязанности часового и поэтому стал единственным из всей нашей роты охраны, кто не был допущен к несению караульной службы? Ну, вы поняли.

В общем, каким-то неведомым образом, Лёха всё же умудрился прослужить в роте охраны целый год, превратившись из путающегося в своих ногах первогодка-духа в фазана — птицу гордую, но ленивую (именно так у нас называли бойцов, отслуживших в армии целый год). Правда, тянул он лямку в отделении регламентных работ (ОРР), состоявшем из подобных ему околостроевых элементов вроде ротного писаря и каптёрщика, служивших под руководством сержанта Костенко по прозвищу Цыплёнок, данного ему за несуразно огромную голову, торчащую на мелком и тощем теле дистрофика. По регламенту ОРР должно было заниматься ремонтными работами систем сигнализации на охраняемых нами шахтных пусковых установках (ШПУ), но по факту было классической затычкой на всяких авральных работах и неожиданных задачах типа разгрузки вагонов или наряда по бане. Лёха нёс свою службу легко и непринуждённо, сделав фразу «Залёт — норма жизни» своим армейским кредо. И так продолжалось до тех пор, пока в роте не выдали летнюю форму.

Комплект формы солдату выдавался один раз за всю службу (во всяком случае именно так было в 1984-1986 годах, когда мне довелось тянуть армейскую лямку на космодроме Байконур). В него входила парадная форма, которая висела в каптёрке у старшины роты и выдавалась по особо торжественным случаям, шинель, которая висела в расположении роты, сапоги на зиму, ботинки на лето, а также два комплекта полевой формы: летней и зимней. Отличались они только тем, что зимнюю носили с сапогами, а летнюю — с ботинками, ну и ещё тем, что на летней форме был открытый ворот в отличие от зимней, где ворот застёгивался на крючок.

Осенью первого года мы сдали свою летнюю форму в каптёрку (ротный склад) и по идее должны были получить её же на следующее лето. По факту же мы получили то, что посчитал нужным нам выдать старшина роты, старший прапорщик Скворцов: какие-то древние комплекты (брюки, роба и панама), выгоревшие на солнце до состояния практически снежной белизны и со множеством штампов на внутренней стороне курток, по которым можно было отследить историю формы, которая начиналась ещё в 70-х годах 20-го века.

В штампе прописывался номер воинского билета солдата, которому выдана эта форма, а так же год и месяц его воинского призыва. Так вот, на выданных нам комплектом можно было насчитать до 5-6 разных штампов, намекающих на сложную и суровую жизнь, доставшуюся этому доспеху.

Лёхе Носку, естественно по его вечному невезению, достался какой-то наиболее древний экземпляр, который, возможно, носили на своих плечах первые строители Байконура, и практически наверняка был свидетелем первого полёта человека в космос. Понятно что за долгие годы службы ткань формы истончилась и поэтому начала разъезжаться в самых неожиданных местах. Лёха мужественно спасал свою форму, приклеивая на прорехи заплатки на клей ПВА (если по ней пройтись утюгом, то заплатка к ткани приклеивается намертво). Прорех становилось всё больше и в какой-то момент рядовой Носок стал напоминать новогоднюю ёлку, украшенную разноцветными тряпочками: попробуйте-ка подобрать подходящие куски ткани к выбеленной форме — любые зелёные заплатки на ней всё равно будут отличаться по цвету. В общем, командир части, всё же обратил внимание на рядового Носка, пусть и спрятанного в глубине строя и что-то очень долго объяснял старшине роты, после чего Лёхе был выдан новый комплект формы. Совсем-совсем новый.

Вот тут нужно сделать маленькое отступление: по неписанной армейской моде того времени дембеля должны были щеголять в СТАРОЙ форме, и чем более сильно выгоревшей, тем круче она считалась. Выбеленная на солнце армейская форма - что может ещё лучше охарактеризовать встретившегося вам бойца?! Сразу видно, что прослужил этот боец под знойным небом Байконура уже больше года и отношение к нему должно быть соответствующее. И понятно, что свеже-зелёная форма, доставшаяся Носку на втором годе службы, послужила поводом для нескончаемых шуток.

— Что, Лёха! — кричали ему встречные знакомые. — Обратно в салаги перевели?

— Как там, Носок, на духане? — радостно подхватывали другие. — Деды не шибко обижают? Так ты уж потерпи: первый год — всегда трудный :-)

В общем, через пару дней в Лёхиной голове созрел гениальный план. Набрав в туалете хлорки, Носок развёл её водой в ведре и засунул туда свою форму, чтобы немножко отбелить. Но поскольку провернул он всё это в тайне, то не догадался спросить, сколько нужно держать форму в хлорке. В итоге из зелёной форма превратилась в белоснежную. Старшину роты, увидевшего на построении Лёху в обновлённой одежде, чуть было не хватил Кондратий.

— Рядовой Носок! Чтобы к вечеру форма была снова зелёной! Так точно, товарищ солдат! —завершил старшина речь своей коронной фразой. — Выполнять!

Скорее всего, старшина просто хотел припугнуть Носка, поскольку любому, даже не особо умному человеку должно быть ясно, что перекрасть форму обратно просто не реально. Но не таков был рядовой Носок! Недолго думая, он отправился в армейский магазин, где приобрёл несколько флаконов зелёной туши. Разведя тушь в ведре, он снова замочил в нём свою форму...

Теперь его форма стала снова зелёной. По традициям советской туши – очень ядрёного изумрудно-зелёного цвета, причём такой яркости, что Лёху теперь можно было легко использовать в качестве светофора или сигнального столба, настолько хорошо он выделялся на фоне остальных солдат на вечернем построении части.

— Вторая рота! — возмутился командир части так, что забыл всё, что хотел сказать на построении. — Вы там разведением попугаев занялись что ли?!

В общем, по выговору в тот день схлопотали и командир роты, и старшина. А рядовой Носок в своей весёлой изумрудно-ядовитой форме отправился дослуживать свой второй год на хозяйственный двор, где ему предстояло ухаживать за свиньями, выданными нашей части по продовольственной программе, проводимой в то время в стране.

Свиней-то цвет его одежды особо не пугал.

Вот так бывает. То вроде некогда писать и в голову ничего не лезет, а то сразу же пост рождается. Хотя, если честно, то не сразу: два дня я из-за этого Лёхи спать не мог, как вспомнил его попугайский наряд. Как ложусь, так в голове текст начинаю сочинять, уснёшь тут, как же.