Небо цвета... (финал)⁠⁠

Глава 6

Лыцарь вдруг замолчал и уставился в костёр. На нём уже не было шлема. И Рябой видел очень красивого мужчину, если не сказать, что юношу. С длинными рыжими волосами, гладким лицом, без намёка на щетину. И с большие почерневшими глазами, в которых словно таилась вся печаль и боль мира.

Рябой с трудом сглотнул. Огляделся по сторонам. Шея занемела, тело тоже, непонятно сколько времени длился рассказ этого лыцаря. Вокруг глухая ночь, где-то сверху, за границами оврага, свищет ветер. Но они в относительном тепле. Похлёбка давно съедена, и потому рыцарь разжёг костёр посильнее, не боясь испортить варево.

Огонь разморил друзей Рябого, и те спали. Мирно, тихо.

Маленькие совсем, и наевшись от пуза и отогревшись, они просто уснули. А вот Рябой слушал как заворожённый, и ему хотелось продолжения, только сидеть на заднице было уже тяжко, и он сменил позу, привалившись боком к сумкам лыцаря, и смотрел на него и вроде как стыдливо малость, а просить продолжить как-то всё же…

Но он в тишине не выдержал и всё-таки спросил:

— Тятька Лыцарь… а дальше то чё… как вы в лесу за три дня не померли, а?

А этот словно только-только опомнился. Вздрогнул, посмотрел на него потеряно, словно только-только увидел и в первые миг, его чёрные глаза внутри вспыхнули каким-то адским пламенем, и лицо исказилось от злости. Рябой подобрался, сработало какое-то дикое чутьё, что нужно бежать, как можно скорее и не оглядываться…

Но огонь в глазах этого чело… вернее получается гнома, если верить рассказу, погас.

Он пару раз моргнул, посмотрел в сторону, в темноту.

Затем медленно на Рябого, и прошептал очень хрипло, почти надсадно, словно продираясь внутри сквозь что-то очень неприятное:

— Ты зря окликнул меня, мальчик… я не спал уже давненько, и порой приходят образы из прошлого так ярко… я сейчас сам в себе сомневаюсь очень, не знаю, что могу вытворить. Это одна из причин, почему я уже неделю хожу вокруг Пармы, не решаясь войти в город, хотя знаю, что там есть некоторый чародеи и целители, что могут помочь мне с моей проблемой… я всё же, не могу до конца быть уверенным, что войдя в город мне хватит терпения, и… времени, до нового приступа.

Знаешь, мальчик… я кажется не совсем в порядке.

И есть ещё одна причина, по которой я не могу зайти в город. Но об этом я тебе расскажу чуть позже, ближе к рассвету, а то ты очень испугаешься и попробуешь убежать, а в темноте очень опасно бежать куда-то, тем более, когда ты так молод, и у тебя нет ни огня, ни еды, ни людей, что могут тебя защитить…

Хотя, за те три дня, что я бродил по лесу, и кажется не совсем головой был в этом мире. Больше напоминая зверя. Я всё же закостенел душой, и научился добывать себе пищу, убивая дичь, поджигая в норах засевших на зимовку глухарей и сурков, подрывая лазы кабанов. Я научился… убивать, думая о своей шкуре в первую очередь.

И огонь моего дара всегда был со мной. Всегда.

А вот людей, что способны меня защитить, чтобы ночью я не вздрагивал и не просыпался от кошмаров без остановки… вот таких в моей жизни не было. И с тех пор, я никак не могу выспаться мальчик.

Поэтому если увидишь, что я не здесь, то не трогай меня, пожалуйста, во благо своей же шкуры… не окликай меня, дай немного отдохнуть и поспать. Я сплю теперь только с открытыми глазами, и ты не представляешь как твоё присутствие успокаивает меня… но если будешь будить, то меня это может разозлить, слишком сильно, маленький.

Так на чём я остановился?

Ах да, я бродил по лесу. Терял пальцы, но что забавно, мой разум постепенно возвращался. И я вышел к большому поселению. Слишком большому, чтобы называться деревней. У этого места была каменная круглая стена, и несколько ворот. И кажется где-то там маячила крепость… тогда я впервые пришёл в Парму.

То было чуть меньше года назад.

###

Рябой его больше не слушал.

Этот лыцарь слишком много о себе мнит, он только что напугал его до усрачки, своим пламенными глазюками и гневной тирадой. И Рябой, наученный многолетними посягательствами на свою субтильную задницу, вот такой подставы просто так не прощал и не забывал.

Больше этого типчика он слушать не собирался! Но делал вид, кивал, где-надо хмурился, где надо чуть улыбался, слушая больше голос лыцаря, чем то, что он говорит.

А всё же с ума сойти... мужелочец! Фу какая дрянь! Вот таких уродов Рябой вообще презирал, он много раз встречал тех, кто мальчишек с улицы прикармливал, и к себе домой или в служки зазывал, и те немногие, что потом на улицу чудом возвращались, та-а-акое говорили про своих "господ", что бы их трахали в зад черти раскалённой кочергой!

Поэтому уж дудки, а доверять такому кадавру Рябой отказывался. Он навострил ушки, поднапряг жопку и натянул на тело, аки маску, расслабленную позу, подменяя маской реальное своё ощущение.

Он ждал, пока этот типчик снова заснёт... с открытыми сука глазами! Ну и зрелище, врагу такое не пожелаешь! От одного вида и понимания страшно становится до ужаса, это же надо таким жутким типом быть!

Не-е, валить надо бы, ва-а-лить!

И спустя, кажется, вечность Лыцарь всё-таки закемарил, в этот раз даже засипел сквозь сжатые губы и чуть сгорбился. Хотя глаза его всё так же были широко раскрыты, но такие пустые, мутные, как лужа бывает застынет зимой, такой мутной сивой плёночкой покроется. Вот так и у этого глаза пустующие, неживые сделались.

И как только это произошло. Рябой плавно, тихо скуля от боли в жопе. Всё же отсидел зараза…

Наклонился к Сивому. Спящий друг умилённо сосал во сне свой палец... и Рябой с адской ухмылкой сдавил другу руками нос, и рукой прикрыл рот.

Сивый почти тут же выпучил бешено глаза, задёргался, замычал сдавленно. А Рябой разжал ему нос, но руку со рта не убрал.

Сивый всё понял, они такое и раньше проворачивали, потому разом притих.

Рябой безмолвно кивнул в сторону спящего Патлача и отпустил Сивого.

Пока тот будил недавно полумёртвого товарища, Рябой принялся потрошить сумку лыцаря. Забота заботой, благодарность, благодарностью. А честь пора бы знать, раз уж приютил уличную шпану, то будь готов, что тебя ограбят!

К тому же, это тип и правда напрягал Рябого, уж больно подозрительно пасёт от него каким-то душком.

Вот они втроём собрались, стащили немного хлеба и сыра у этой спящей полубезумной образины, и двинулись своим ходом.

Холодно очень, промозгло так. Зима начинается. Отошли на достаточно расстояние, чтобы огонь остался позади.

В Парму им теперь путь заказан. Рябой решил, что лучше всего отправиться на Восток, там было большое скопление деревень, авось кто приютит. Или получится что спереть съестное… это всяко разно лучше, чем возвращаться обратно в Парму, туда им путь теперь заказан.

Конец.