Не стригите мне уши⁠⁠

Прочитал истории про травлю в школах и детских садах и мне вспомнилось моё детство. В детском саду и санатории меня, к счастью, не травили, но у нас были очень строгие воспитатели. В детстве (начало 90-х) я заболел туберкулёзом и меня отправили в санаторий в Очапках Ярославской области. Поначалу там были очень добрые воспитательницы, но потом их поменяли на сущих мегер, которые по любому поводу орали на нас и били. Уж не знаю с чем это было связано, может перевели в более старшую группу.

Однажды я подрался с какой-то девочкой и воспитательница схватила меня за ухо и подняла над землёй так, что ноги оторвались от пола. Провисел я так минуты две, но это время показалось мне вечностью. Не знаю как она не оторвала мне ухо и интересно что бы ей было, если бы всё-таки оторвала. Ябедничать тогда было не принято, поэтому я не рассказывал родителям о своих злоключениях в санатории. Да и страшно было, что потом будет ещё хуже. Но оторванное ухо уж точно не прошло бы незамеченным и, возможно, её бы посадили.

У некоторых детей был энурез. И утром воспитательницы проверяли постели и били провинившихся детей ссаными простынями. А потом заставляли спать на клеёнках без одеял. Было холодно. Однажды я проснулся ночью и понял, что утром мне придётся несладко. Тихонечко встал, засунул куда-то мокрую простынь и взял из шкафа другую. И, вероятно, никто бы не заметил этого хитрого хода, но утром пришла женщина из прачечной и стала считать бельё. И не досчиталась одного... пододеяльника. И, как вы догадались, только у меня вместо простыни был пододеяльник. А потом я молчал, как партизан, когда воспитательница пыталась выведать у меня, куда дел простынь. Боялся, что ещё хуже будет.

Однажды у меня в горле застряла рыбья кость. И я настолько боялся воспитательниц, что никому не сказал об этом. Несколько дней ходил с ней, горло опухло, стало тяжело дышать и я кое-как всё-таки её достал. Один раз я раздобыл где-то проволоку и засунул её в розетку. Вот тогда я на всю жизнь уяснил что такое электричество. Все руки были в ожогах. Ночью от боли я не мог уснуть и воспитательница принесла мне ведро воды, чтоб я опустил туда руки и перестал скулить.

Время от времени нас приходили стричь парикмахерши. Не знаю, может им платили мало, что они компенсировали это таким развлечением. Во время стрижки они как бы невзначай стригли уши. Если бы это были единичные случаи, то можно было бы подумать, что это случайность. Но после стрижки почти все дети уходили с обстриженными ушами. Объясняли они  это так "Ну ты же вертишься, как я буду стричь? Не надо было вертеться"

И вот наступил очередной день стрижки. Я отказывался идти, но меня заставляли. После нескольких детей с расстриженными ушами, наступила моя очередь. Я попросил парикмахершу не стричь мне уши и она обещала, что не будет, если я не буду вертеться. И вот, я полчаса сидел совершенно неподвижно, даже не моргал почти. Это ж как надо запугать 4-5-летнего ребёнка, чтоб заставить его это сделать. И вот, стрижка почти закончена, и тут раздаётся характерный звук "Кхрак", а дальше боль, слёзы, фраза "Ну а что ж ты вертелся?" и садистская ухмылка воспитательницы.

И, как говорил персонаж фильма "О чём говорят мужчины", отличное могло бы быть объяснение. Но, к счастью, сдвига по фазе не произошло