Не переключайтесь. 2/4⁠⁠

Не переключайтесь. 1/4

Надя всё ещё стояла возле сына с ключами в руке. Под словом «сделал» она сначала поняла обычный монтаж: Сеня взял чужую запись и добавил музыку или подпись. Он и раньше показывал ей такие вещи, а она не всегда могла отличить, где была его работа.

— Ты сам нарисовал эти корабли? — спросила она. — А море и люди откуда?

— Море из настоящего видео. Я добавил корабли и попросил нейросеть сделать, чтобы люди убегали. Их тоже немного переделало.

Сеня открыл свою публикацию от пятого марта. Над берегом двигались те же два тёмных корпуса, которые только что показали по телевизору. Внизу стояло: «Если бы они прилетели нормально, а не точками». Он развернул описание, и под первой строкой появилась ещё одна: «Нейровидео, не реальная съёмка».

— Я написал, что ненастоящее. Вот здесь.

Надя прочла обе строки. Теперь предупреждение было совершенно понятным, но во вчерашней пересылке его не было: там вообще не осталось ничего, кроме самой записи и слова «Португалия».

— А почему у других без этого?

— Они скачивают видео и выкладывают у себя. Могут что угодно подписать. Я эти публикации не могу исправить.

Он говорил терпеливо, но Надя слышала, что это стоит ему усилий. Сын умел делать вещи, о которых она почти ничего не знала, и обычно это её радовало. Она помнила, как он сердился в первом классе, когда нарисованная крыша не сходилась со стенами дома. Теперь в его телефоне над морем плыли огромные корабли, а туристы убегали от них с такой мелкой, некрасивой суетой, что ещё вчера Наде было их жалко.

— Я думал, у меня три человека посмотрят, — сказал Сеня.

Он показал ей число просмотров своей публикации. Надя не знала, много ли это для интернета. Её больше занимало, сколько раз запись успели переслать без имени сына и без предупреждения. По цифре под его роликом этого было не понять.

Зазвенел таймер окрашивания, и Наде пришлось прервать разговор. Жанна Викторовна внимательно слушала их из кресла, поднося телефон к глазам всякий раз, когда Сеня поворачивал экран к матери.

— Пойдёмте смывать, — сказала Надя. — Краску уже пора убирать.

Клиентка поднялась, придерживая накидку, и прошла за ней к мойке в глубине помещения. Надя помогла Жанне Викторовне устроиться у раковины, проверила температуру воды запястьем и начала смывать краску. Телевизор отсюда был виден только сбоку, в отражении зеркала, а за шумом воды слова ведущей почти не разбирались.

— Вы его не ругайте, — сказала Жанна Викторовна, глядя в потолок. — Талант у ребёнка. За такое сейчас деньги платят. У меня племянница квартиры рисует: дома ещё не построили, а кухню уже можно посмотреть со всех сторон.

— Подбородок чуть повыше, пожалуйста.

Надя прибавила напор и некоторое время занималась только волосами клиентки. Ей хотелось сначала закончить привычную работу, а уже потом решить, что говорить сыну. При посетителях этот разговор всё время становился чужим: Жанна Викторовна хвалила Сеню, ожидавший стрижки мужчина делал вид, что ничего не слышит, а Надя сама не понимала, сердится она или испугана.

Когда они вернулись к зеркалу, Сеня уже достал из рюкзака ноутбук. Он открыл папку с несколькими вариантами ролика и показал матери, как выглядели неудачные попытки. На одной море под кораблями вспучивалось, словно вода стала плотной тканью. На другой люди бежали прямо в воду. Последний вариант был убедительнее остальных, и именно его он выложил.

— А берег какой ты взял? — спросила Надя. — Это вообще в Португалии?

— Не знаю. Там в исходном видео не было написано.

Она посмотрела на него, ожидая продолжения, но он только развёл руками. Географию придумал кто-то из тех, кто пересылал запись. Сеня даже не знал этого человека.

Надя положила ключи ему в ладонь. Она уже поняла, что удалить чужие копии он не сможет, но оставить всё как есть тоже казалось неправильным.

— Напиши хотя бы на телевидение. Скажи, что это твоё, пришли им то, из чего делал.

Сеня кивнул и нашёл на сайте канала адрес редакции. Надя принялась сушить волосы Жанне Викторовне и иногда смотрела на него в зеркало. Он начинал письмо, стирал первые слова и пробовал снова. Обычно сын печатал так быстро, что она не успевала следить за экраном; сейчас он подолгу сидел, не касаясь клавиатуры.

Иркутск. Центр управления сетью. 19:03

Лариса Емельянова руководила дежурной сменой у регионального оператора связи. Вместе с инженером Игорем она следила за оборудованием, через которое работали интернет и часть мобильной сети. Их рабочая комната находилась в обычном служебном здании: два стола с несколькими мониторами, телефоны, большой экран со схемой сети и дверь в серверную. Оттуда всё время доносился ровный шум вентиляторов.

Дежурство шло круглосуточно, поэтому суббота мало отличалась от буднего дня. Но сегодня Лариса осталась после своей смены: с утра связь срывалась сразу на нескольких участках сети, а передавать следующему человеку неисправность, в которой сама только начала разбираться, она не хотела.

Спецэфир включили на небольшом телевизоре возле двери. Вначале Лариса убрала звук, чтобы слышать телефонные разговоры и замечания Игоря. Теперь можно было позволить себе послушать, что говорят в Москве, однако оба ещё смотрели на рабочие экраны.

— Третий тоже держится, — сказал Игорь и показал на строку измерений. Речь шла о третьем узле сети, которому они за последний час сменили источник точного времени. Он дождался нового измерения и только тогда откинулся на спинку стула.

Лариса подошла к его монитору. Часть их оборудования сверяла свои часы по сигналам навигационных спутников. Для части базовых станций счёт шёл на микросекунды: расхождение всего в несколько миллионных долей секунды уже могло нарушить согласование передачи и приёма. Соседние станции начинали мешать друг другу, и связь работала с перебоями. После потери спутникового сигнала одни узлы удерживали точность собственными часами, другие смогли переключиться на резерв. На нескольких станциях запасной источник тоже сверялся со спутниками. При проверке выяснилось, что часть схем давно не обновляли, и по ним эта зависимость была не видна.

Найти эту общую зависимость помогла локальная система искусственного интеллекта. Она работала на сервере за стеной, где хранились инструкции и сведения об оборудовании оператора. С прошлой весны её приспосабливали к внутренней документации, чтобы инженерам не приходилось искать нужную команду в нескольких руководствах. Игорь пользовался ею главным образом для заявок и до сегодняшнего дня шутил, что у них появился специалист по вежливым письмам.

За утро помощник сопоставил настройки неисправных узлов и предложил порядок переключений. Лариса проверила рекомендации и одну отвергла: модель не учла, что на станции недавно заменили плату. Исправленные настройки сначала проверили на запасном оборудовании, а потом применили к работающей сети.

Теперь эти три узла получали точное время по подготовленной наземной линии. На другом её конце находился опорный узел с собственными высокоточными часами, способными работать без спутниковой опоры. Прежде чем переключаться, Лариса дважды созвонилась с его инженерами и уточнила, откуда именно они берут сигнал. Повторить утреннюю ошибку с резервом ей не хотелось.

На мониторе расхождение часов оставалось в допустимых пределах. Лариса записала время последней проверки и сказала Игорю, что эти три станции можно оставить под наблюдением, а следующими они займутся после короткого перерыва. Он отодвинул клавиатуру и с трудом разогнул спину.

За окном начинались сумерки. Виднелся только торец соседнего здания, внизу уже зажгли фонари. Лариса вернулась за свой стол, накинула на колени шерстяной шарф, в котором собиралась идти домой, и позвонила матери. Та жила вместе с ней и весь день ждала известия, когда дочь освободится.

— Ты дома? — спросила Лариса, хотя другого ответа не ожидала.

— Где мне быть? У тебя обед в сумке остался. Я положила в синюю, ты нашла?

— Нашла, мам.

— Не нашла ты. Если бы нашла, уже съела бы.

Лариса достала контейнер из-под стола и подняла крышку. Картошка сбилась в один холодный ком. Пока она отделяла её вилкой, мать рассказывала о соседке: та насмотрелась пересланных советов и собиралась отключить холодильник, потому что боялась привлечь внимание к квартире.

— Скажи ей, пусть оставит холодильник в покое, — попросила Лариса.

— Я говорила. Она теперь другое придумала: по телевизору советовали электричество экономить.

— Так у неё продукты испортятся. Я позже сама ей позвоню.

Игорь снова придвинулся к монитору и проверил показания. В телевизоре над его плечом Руднев что-то объяснял ведущей, помогая себе руками. Лариса ела холодный обед и слушала мать; после нескольких часов аварий обычная просьба поговорить с упрямой соседкой даже немного успокаивала.

Москва. Студия «Меридиана»

Вопросы для Руднева собирали из зрительских обращений. Пока он отвечал, редактор в аппаратной выбирал следующие и отправлял их Вере. Многие спрашивали об одном и том же: сможет ли летать самолёт без спутников, останется ли связь и почему в одних домах телевизор погас, а в других продолжает работать.

— Самолёт может лететь без спутниковой навигации, — объяснял Руднев. — Есть бортовые приборы и наземные средства. Но они не везде позволяют выполнять те же полёты и с той же точностью. Поэтому сохранить прежние маршруты, количество рейсов и порядок заходов на посадку сразу не получится. Ограничения будут зависеть от того, какой резерв есть у самолёта и аэропорта.

— С телевидением такая же ситуация? — спросила Вера. — Нам пишут: если спутники уничтожают, откуда мы вас видим?

— Передачу можно доставить и по наземным линиям. У вашего канала такие маршруты есть. Дальше всё зависит от сети, через которую смотрит конкретный человек. У зрителя со спутниковой тарелкой сигнал мог исчезнуть, а у соседа с кабельным подключением — сохраниться.

В комнате редакторов как раз разговаривали с сотрудником местной телесети из небольшого города. Он позвонил по номеру для зрительских обращений, потому что не смог быстро найти техническую службу канала. У них изображение ещё не восстановилось; требовалось выяснить, как получить передачу другим путём. Редактор записал его номер и пошёл искать инженера, который мог бы помочь.

Вера спросила о прогнозах погоды. Руднев объяснил, что наземные метеостанции и радары продолжают работать, хотя без космического наблюдения данных станет значительно меньше, особенно над океанами. Затем он вернулся к вопросу о времени: наземные эталоны сохранились, и зависимые сети уже пытаются переводить на них. В тех местах, где подготовили подходящий резерв, эту задачу можно решить гораздо быстрее, чем вернуть глобальную спутниковую навигацию.

В наушнике Вера услышала голос Таты:

— Пришла проверенная сводка по потерям. Заканчивай вопрос, дальше включаем новости.

Она поблагодарила Руднева и передала слово редактору новостей. Тот находился за отдельным столом в соседней части студии; режиссёр переключил на него камеру, когда он был готов читать сообщение.

Сводка содержала новые подтверждения физического уничтожения спутников. Потерю связи с некоторыми аппаратами сопоставили с наземными наблюдениями появившихся обломков. Сведения ещё уточняли, но объяснить всё происходящее общей программной неисправностью уже не удавалось. Пострадали аппараты разных стран, и сообщения о новых потерях продолжали поступать.

Для этой новости художники успели сделать анимацию столкновения. Тата посмотрела её и не пустила в эфир: изображение показывало подробности, которых редакция не могла подтвердить. Пока звучала сводка, зрители видели читавшего её человека, а затем камера вернулась к Вере и Рудневу.

— Получается, речь идёт о продолжающейся атаке на спутники разных стран? — спросила Вера. Ей хотелось ещё раз услышать ответ после подробного разговора о резервных линиях и работающих приборах.

Руднев посмотрел на лежащий перед ним телефон, затем на ведущую.

— Да. По доступным сообщениям, потери продолжаются. Всё, что мы обсуждали о восстановлении связи, приходится делать одновременно с ними.

Владивосток. Квартира Георгия Андреевича. 21:32

Алла сидела возле отца, положив ноутбук на колени, но уже несколько минут не могла закончить одну строку отчёта. Коллега прислала ей отрывок американского выпуска новостей. Там тоже обсуждали спутники; в студии было раннее утро, на карте выделяли другие участки, а слово «нападение» в подписи сопровождалось вопросительным знаком. Приложение переводило речь на русский субтитрами, то отставая от говорящего, то выдавая сразу длинную строку.

— Смотри, они тоже пока не могут объяснить, — сказала Алла и протянула телефон отцу.

— Эти всегда знают больше, чем говорят, — ответил Георгий Андреевич, даже не взяв его.

— Пап, у них свои спутники пропадают. Они об этом и рассказывают.

— А откуда ты знаешь, что свои? Они же сами тебе это сказали.

Алла заблокировала телефон. Отец ел рыбу без очков: снял их, чтобы протереть, и оставил где-то возле себя. Кожа у края тарелки прилипла к вилке, и он сосредоточенно отделял её, ожидая, что дочь продолжит спор.

Она могла бы найти ещё несколько сообщений, но уже представляла его ответы. Георгий Андреевич годами объяснял плохие новости тем, что от обычных людей скрывают самое важное. Алле и раньше было трудно с ним спорить, а сегодня она сама слишком мало понимала, чтобы убеждать кого-то с прежней уверенностью.

— Я не знаю, пап, — сказала она. — Я вообще приехала, потому что одной дома не хотелось сидеть. Давай хоть сейчас без этого.

Георгий Андреевич поискал очки между диванной подушкой и подлокотником, надел их и посмотрел на дочь. Потом подвинул тарелку на дальний край столика, освобождая место для её ноутбука. Алла закрыла его и села ближе. С этого места часть экрана загораживала открытая дверца серванта, но вставать и закрывать её она не стала.