Наранги. Принятие⁠⁠

Что было ранее

........
В начало

Я прижался лицом к стеклу, мое дыхание оставляет след. Отстранившись, я пальцем рисую лицо твоей мамы. Получается непохоже, но мы оба знаем, что это она.

— Пап?

Я чувствую слабость в ногах. Не могу, не хочу подниматься с колен. Я продолжаю рисовать лицо, пока твой корабль висит с той стороны стекла.

— Папа, почему ты молчишь?

Я не могу… Я знаю, что обещал, но мне страшно. По-настоящему жутко от того, что могло случиться. Случиться по моей вине.

Шорох радиопомех создает иллюзию уюта. Словно мы снова дома, и мама поставила пластинку. Скоро игла дойдет до белого бумажного круга, и не останется ничего, кроме этого шума.

— Я думаю, что едва не потерял тебя.

Закрыв глаза, я вижу твое посиневшее лицо, глаза навыкат, взмахи руками.

Что, если бы трюк не сработал? Что, если однажды мы застрянем в новом жанре, а я не смогу управлять пространством? Буду ломать и ломать вещи, картины, льдинки в стакане, но ничего не изменится? Что, если моя способность не вечна?

Ты молчишь.

— Это было по-настоящему, сын. Ты чуть не умер!

— Но я ведь жив, — говоришь ты спокойно. — Помнишь, что ты сказал после того, как умерла мама?

Я все помню. Я смотрю на ее лицо на запотевшем стекле и слышу, как она смеется.

— После всей любви, что она нам подарила, — говоришь ты мои слова.

— …нам остается только радоваться жизни.

— Со мной все хорошо, пап.

Я шмыгаю носом, часто моргаю, слабость в ногах никуда не уходит.

— Помнишь, когда погибла твоя мама, я не верил, что это случилось? Ты заболел, и мне пришлось тебя спасать, так что осознание смерти навалилось уже после, когда в меня ударила молния и мы смогли сбежать.

— Конечно, помню, — ты улыбаешься.

Я смутно вижу тебя в иллюминаторе соседнего корабля, но всегда могу расслышать твою улыбку.

— Ты завел нас обоих в боевик, чтобы унять злость, — говоришь ты.

— О, я стрелял в кого попало.

— Ты дрался с полицией, и матерился, как пират, — вспоминаешь ты, а мне становится стыдно.

— Прости, что тебе пришлось это видеть.

— Ничего, пап, — успокаиваешь. — Ты ведь все объяснил.

— А помнишь, как мы попали в чековую книгу и я торговался с тамошним подобием Бога?

— Ты надеялся вернуть маму, я помню.

— А потом мы ушли в мелодраму.

— Ты просидел там целый год! Ревел, как девчонка!

Я усмехаюсь. Становится легче.

— Это называется горевание, — напоминаю я. — Ты тоже через все это проходил, не спал ночами. Вскакивал посреди ночи и кричал, истошно, доводя меня до отчаяния, пока наутро мы оба не вырубались.

— Па-ап, — тянешь ты по-нашему. — Ну, может, хватит?

— Да, ты прав.

Я встаю с колен. К ногам постепенно возвращается сила. Оглядываюсь, чтобы изучить корабль.

— Есть идеи, как нам встретиться?

— Тут какие-то кристаллы, пап, — говоришь ты в ответ.

— Где?

— Мм, на экране. На панели управления.

Я подбегаю к такой же панели на своем корабле. Все это время я был в капитанской рубке, с этой стороны уже не скромный иллюминатор — широкие окна от пола до потолка.

Снаружи чернеет космос. Я вижу нос твоего корабля, оранжевую планету. Опускаю взгляд на панель приборов.

— Похоже, в кристаллах элементы природы, — говорю я.

— Как думаешь, это связано с планетой внизу?

— Наверняка.

— Нужно спуститься, пап! — говоришь ты с азартом.

— Ваше предложение принято, капитан!

Я смеюсь. Ты звонко хохочешь.

Продолжение следует...
Автор: Алексей Нагацкий