Мы любили. Глава 9
Наш театр имел неожиданный успех. В школе действительно организовали что-то вроде клуба под названием, конечно же, «Романтика». Говорят, предлагалась ещё «Бригантина» и что-то ещё в этом же роде. Вот тоска! Но записалась туда чуть ли не половина школы. Однажды я услышала в столовой, как обсуждался мой неудавшийся обморок на сцене. Две какие-то шмокодявки, которые сидели ко мне спиной, подробно обсасывали, за какое место и как схватил меня Евген, когда я сделала рукой вот так. Я высмотрела жест и ужаснулась. Боже правый, больше никогда!
Марьяна изо всех сил намекала, что с удовольствием ждёт меня на заседаниях этого клуба. Но с некоторых пор с Марьяной я не хотела иметь никаких отношений кроме уроков, а с театром её и тем паче. Ссориться же с ней не хотелось. И от этого меня спасла дорогая наша Жужанна. Она нам преподавала биологию. Жукова Жанна Анатольевна, если кто не знает. Заслуженный учитель, лауреат и всё такое. У неё ещё моя мама училась.
Жужанна решила, что мы с ней должны выиграть районную олимпиаду по биологии, и методично меня натаскивала. Олимпиаду назначили перед самым новым годом. Из-за театра и своих любовных переживаний я сильно подзапустила процесс и теперь навёрстывала великанскими скачками. Попутно Жужанна образовывала и весь класс. Она даже Серёжку попыталась в это дело втянуть, наивно решив, что раз мы сидим теперь вместе, то и интересы у нас сделались одинаковые. Только он не дался. Зато заметные успехи стал делать Евген. Если с другими местами у него и были какие-то проблемы, то с головой наблюдался всё ж таки полный порядок. И Жужанна с нарастающим умилением слушала его ответы.
Окончательно он покорил её и в самом деле великолепным рефератом на тему генной инженерии. Жужанна отдала ему целый урок. Сначала она сама вкратце изложила историю поисков и открытий в этом направлении, причём так, что захотелось немедленно завести себе электронный микроскоп и в костюме на манер космического создавать новые формы жизни и вообще ощутить, как это – быть богом. У Евгена получилось не хуже. Он притащил ещё и слайды, по большей мере конечно – кадры из «Парка Юрского периода», но всё равно было здорово.
На Евгена вся женская часть класса в тот день смотрела, развесив губы. Такой он был вдохновенный и увлечённый. С недавних пор он перестал стричь волосы, и теперь они у него отросли до воротника. Получился шикарный белокурый каскад. А в тот день он вообще явился в костюме и при галстуке, весь такой повзрослевший и обаятельный. Недовольна была одна Светка, но это заметили только мы с Наташкой, потому что лишь при нас она не стеснялась плакать в туалете. Что-то в их отношениях разладилось после того приснопамятного случая с лишением анальной девственности, чем-то таким Светка ему не потрафила.
Перед самой олимпиадой Жужанна устроила большой тест, потому что в школу прислали бумагу, в которой говорилось, что число кандидатов на участие в районной олимпиаде не ограничено, что всё на усмотрение школы. В результате нас набралось пять человек. Я, Евген и трое из младших классов. С младшими Жужанна отправилась сама, потому что у них не было ещё паспортов. А мы, как выпускники и вполне самостоятельные люди приехали одни. Олимпиады проводили сразу в двух школах, расположенных на самой границе нашего и соседнего районов. Предполагалось, что в конце второго дня в той школе, куда приехали мы, состоится викторина, или как её там, интеллектуальная дуэль для победителей с той и другой стороны.
Вот знать бы заранее, чем всё это кончится, наплевала бы я на дополнительные баллы и на надежды заполучить студенческий билет без экзаменов. Нет, в первый день всё было нормально. Мы зарегистрировались, накатали тест, потом порешали задачки. Их, кстати, было десять штук, причём таких, что если бы не дополнительные занятия с Жужанной, фиг бы я хоть одну решила. Когда я пыхтела над седьмой по счёту, мимо меня проходила чужая учительница, заглянула в мои листы и ласково так, одобрительно погладила по голове. Ну, будто бы я ей сделала очень дорогой подарок. Было так приятно, что незнакомый человек получил квант позитива, а я сумела этот квант произвести на свет. Может быть, так и учатся сиять?
Домой мы ехали на автобусе. Евген всё бурчал и ужасался, как люди могут перемещаться в таких ужасных колымагах, патриций, блин. А потом стал привязываться ко мне, заметила ли я ту миниатюрную азиаточку, которая сидела в третьем ряду напротив меня. Он мне сильно мешал. Потому что я предвкушала, как сейчас заявлюсь к Серёжке, вытащу его из-за компьютера и основательно разложу на какой-нибудь поверхности. Зацелую, чтобы из глаз ушёл электронный отблеск, а потом блаженно буду слушать его развесёлый трёп на какую-нибудь заскорузлую тему и любоваться. И вот в такие мечты без конца вторгался нудный голос Евгена с разговорами про какую-то азиатку. Пришлось отвлечься и обстоятельно объяснить ему, что у меня традиционная ориентация и даже более того – ретроградная. В самой тяжёлой форме.
- Полька, ты – дура! – тоном полного восхищения сказал Евген и полез щупать меня.
Я быстренько врезала ему, как научил Серёжка, и злорадно наблюдала, как он корчится.
- А не будешь руки распускать! – сказала я.
- Это садизм, - отдышавшись, сказал Евген.
- Правильно, - ответила я. – Я такая.
- Знала бы ты, - пробормотал Евген, - как я тебя хочу.
- И знать не хочу, - успокоила его я. – Что там у тебя со Светкой?
- С этой подзаборной? – презрительно спросил Евген. – Ничего! Вот её я уже точно – не хочу!
Он откинул назад свою пшеничную гриву и вдруг полез целоваться. Пришлось принимать срочные меры. Но он не отставал. Народу в автобусе было много, отойти я не могла и поднимать шум тоже не хотелось. Пришлось прибегнуть к угрозам.
- Пожалуюсь Сергею, - сказала я.
- Поль, - взмолился вдруг Женька. – Зачем он тебе сдался?!
- А ты? – спросила я.
- Я тебя люблю! – бухнул он.
Меня разобрал такой смех, что на нас начали оборачиваться.
- Перестань! – разозлился Евген.
Но у меня не получалось, даже слёзы потекли. Пришлось убираться из автобуса. Женька не отставал. Мы шагали мимо бесчисленных магазинчиков, переливающихся новогодним убранством. Вокруг мельтешил обалделый от предчувствия праздника народ. Я вспомнила, что завтра папа ведёт нас покупать платья, и мне захотелось немедленно оказаться дома. Мы с мамой ещё не решили, в какой магазин идём. Это дело мы сегодня обсудим под ехидные папины комментарии. Вот только бы у них в больнице не случилось какое-нибудь ЧП, а то опять сидеть одной.
- Ты не слушаешь, что ли?! – рявкнул вдруг Евген так, что на нас заоборачивались.
Пришлось признаться, что да, не слушаю.
- А что такое? – спросила я.
- Да ничего! – рассердился он.
До нужного мне дома оставался ещё один автобусный перегон, и я ускорила шаги, предвкушая тепло и Серёжкины горячие руки.
- Не убегай, - сказал Евген. – Объясни. Пожалуйста.
- Что ты хочешь? – уже рассердилась я, потому что начала мёрзнуть.
Оказалось, что его всё ещё занимает вопрос, почему Серёжка, а не он красивый. Аргументы типа «не в моём вкусе» на него не действовали.
- Ну, ладно, - сказала я. – Ты сам напросился. Ты мне не нравишься потому, что ты опускаешь людей, а потом ими пользуешься. Я не знаю, почему так происходит, но, по-моему, ты их боишься. Ну, что они окажутся умнее, тоньше, краше и вообще лучше, а потому надо сперва затоптать.
- Ты про Светку? – пренебрежительно спросил он.
- И про Артёма, - согласилась я.
- Но тебя я топтать не буду, - сказал он.
- Правильно, - согласилась я. – Кто ж тебе дастся!
Он обиженно засопел, а потом попросил, чтобы завтра я его дождалась, чтобы не ехала одна, потому что он попросит у отца машину. Я без задней мысли согласилась. Я уже видела знакомый подъезд и окно на шестом этаже с каким-то экзотическим цветком. Не прощаясь, я рванула туда прямо через двор по глубокому снегу мимо качелей, накрепко вмёрзших в основание ледяной горки.
Серёжка высмотрел меня в окно. Он меня жда-ал, ура! Мы стали целоваться прямо в прихожей и не останавливались всю дорогу, пока добирались до его комнаты. На экране у него снова висели оранжевые квадраты. Это значило, что заказ он ещё не выполнил, и плакали мои мечты насчёт поваляться и потрепаться. Ну, хоть мамы его дома не было. Я позволила стащить с себя одежду и взялась за него. Серёжка мне усиленно мешал поцелуями и захватами своими. Потом он сам выдрался из джинсов и уронил меня на свою странную жёсткую кушетку.
Пока мы всё это проделывали, звонил мой телефон, но мне было не до разговоров.
- Ну что же ты плачешь, эступида, - бормотал Серёжка. – Ведь так хорошо…
- Нечего обзываться! – сказала я.
Он повернул голову и глянул мне в глаза.
- Я не обзываюсь.
- Никакая я не тупая! – сообщила я.
Он захохотал снова как ненормальный и ничего не стал отвечать. Понятно, значит, и в самом деле обозвал меня дурой. Я принялась выбираться из-под него, а когда он попытался не отпустить, чувствительно прошлась когтями по его голому боку. Он завопил и скатился с меня. Я глянула на него. Он всё так же рассматривал меня через прищур и улыбался. Удовлетворившись этим мечтательным видом, я отправилась в ванную.
Когда я вернулась, он спал, сладко сложив руки под подбородком, весь такой расслабленный и беззащитный. Я стала неторопливо одеваться. День за окном сделался сиреневым. До темноты оставались считанные минуты. Я не любила ходить в темноте. Оставила ему записку на рабочем столе и ушла домой.
На следующее утро меня и в самом деле ждал автомобиль. Прямо у подъезда. Женька распахнул дверцу и выскочил мне навстречу. За рулём, что интересно, сидел сам его отец. Он вышел тоже, поздоровался за руку с моим папой и предложил подвезти. Папа рассеянно кивнул, мы погрузились и поехали. По дороге папа предупредил меня, чтобы я нигде не зависала после олимпиады, потому что он зайдёт за мной и мамой, и мы отправимся, куда было обещано. Отец Евгена поинтересовался, о чём речь. Папа улыбнулся и рассказал.
- Обожаю наблюдать, как мои женщины выбирают наряды, - сказал папа. – Понимаю, нетипично. Но вот так.
Зашла речь и о том, для чего нам понадобилось покупать новые платья. Отец Евгена сказал, что праздник, на который мы собираемся, ожидается весьма пышный, и искренне позавидовал нашему участию в нём. Потом он сказал нам с Женькой, чтобы мы дождались машину, потому что он, хоть и не сможет приехать сам, но кого-нибудь пришлёт.
Я хватилась своего мобильника, когда нам велели их отключить и сложить на стол к председателю конкурсной комиссии. Я в упор не помнила, где его оставила, и слегка расстроилась. Мне нравилось в течение дня получать Серёжкины смски. Они у него получались забавными. Например, вчера он написал: «В мире нет вечных двигателей, зато полно вечных тормозов», а я забыла спросить – по какому поводу появилось это сообщение.
- Вот она, посмотри, - шепнул Евген, проходя мимо меня.
Я взглянула на девчонку, которая усаживалась как раз там, где сидела вчера. Да, что-то азиатское в ней было: широкие скулы, карие миндалевидные глаза и, пожалуй, волосы – тёмные и прямые, подстриженные в форме каре, а вот носик у неё оказался очень даже греческий. Симпатичная девчонка. Я ей улыбнулась и углубилась в очередное задание. В этот раз меня спрашивали про фотосинтез. Я взялась писать и вдруг представила, как бы это было, если бы и у людей имелись хлорофилловые клетки, например, в волосах. Все бы ходили с зелёными патлами и не думали о хлебе насущном, а только о солнечном свете и углеводородах в газообразном состоянии.
Потом нас отпустили подождать в коридоре, пока конкурсная комиссия совещается. Эта школа, в которой мы оказались, размещалась в старинном здании с толстенными стенами и узкими дверями под потолок. Ещё здесь была масса закоулков и закутков, эркеров и прочих архитектурных извратов. В поисках туалета я набродилась по этим лабиринтам. А потом, когда отправилась обратно в большой центральный холл и вовсе заблудилась. Забрела в какой-то маленький кабинет, заставленный шкафами, и обмерла. Здесь были люди и они, мягко говоря, занимались сексом.
Я увидела процесс в отражении дверцы одного из шкафов. Нет, ну наш Корнеев и в самом деле сексуальный маньяк!
Потом нам объявили результаты. Азиаточка между прочим заняла первое место, я – третье после парня из соседней школы. Нас оставили на эту самую интеллектуальную дуэль. Евген, который в призовую десятку не попал, сказал, что подождёт меня. И началась самая настоящая драка. Мы старались завалить друг друга вопросами посложнее, отбивались ответами, дополняли друг друга. Это и правда было здорово. К концу я почувствовала, что адреналин во мне просто бушует. В итоге мы с дылдой из соседнего района остались один на один. И она побила-таки меня, задав элементарный вопрос по физиологии человека, который я приняла за сложный и прокололась по полной программе. Это получилось так глупо, что захотелось буквально завыть от огорчения. Но ничего исправить уже было нельзя.
Я подняла голову и увидела среди зрителей Жужанну с малявками. Они только что подъехали, но видимо часть действия застали, потому что Жужанна издали изобразила мне аплодисменты. Потом объявили, что теперь начнутся бои в младшей группе, наградили дылду и её учителя кубком и какими-то подарками и проводили нас за порог. Я принялась оглядываться в поисках Евгена, но его нигде не было. Зато в поле зрения нарисовалась азиаточка. Я окликнула её и спросила, не знает ли она, где Женька. Она сказала, что знает и взялась проводить.
Неладное я заподозрила, когда она притащила меня всё к той же укромной комнатушке, дверь которой к тому же оказалась закрытой на ключ. Азиатка открыла её, и мы вошли. Я услышала, как она снова шаркает ключом, но было уже не до этого. То, что я увидела, повергло меня в столбняк. Здесь было примерно пятеро парней и наш Женька. Они распяли его по столу. Рот у него был забит какой-то гигантской тряпкой, которая явно мешала дышать.
- Я предупредила блондина, что придётся платить, и он не возражал, - сказала у меня над ухом азиатка. – А ты красотка. Тебя Полина зовут?
.В голове у меня загудело. Это меня спасал мой выделившийся раньше адреналин. Что интересно, мне и в голову не пришло орать, стучать и вообще звать на помощь. Теперь-то я понимаю, что это было правильно, но тогда действовала исключительно инстинктивно. Я изо всей силы шарахнула кулаком по стеклу первого же попавшегося шкафа и ухватила здоровый осколок.
Парни оглянулись на звон и начали выпрямляться и торопливо подхватывать штаны.
- Поздно! – злобно сказала я. – Массовая кастрация начинается!
И кинулась! Их было пятеро, но никто не решился приблизиться ко мне. Наоборот, они шарахнулись от меня как стадо баранов от волчицы, причём в сторону двери. Через минуту в комнате уже никого не было, в том числе и этой поганой твари. Женька силился выдернуть изо рта тряпку. Он был сильно избит и зарёван. Я помогла ему справиться с кляпом.
- Полька, - прохрипел он. – Полька, пожалуйста…
- Да не скажу я никому, успокойся, - сказала я. – Вставай ты уже!
Потом заметила, что всё ещё сжимаю стекло, а из руки у меня хлещет со страшной силой. Я отшвырнула своё оружие, зажала рану этой самой тряпкой и ещё раз поторопила его. Нам удалось выскользнуть из школы незамеченными, и нас ждала машина. Женькин отец не обманул. Только увидев нас, водитель, здоровенный качок, со словами «Кто?..» начал выбираться из-за руля. Я затолкала Евгена в салон, а этому дураку сказала:
- Да поехали отсюда! Быстро!
И он меня неожиданно послушался. Мы рванули как на пожар. Евген корчился на заднем сиденье, пытаясь принять наименее болезненную позу. Водитель матерился, даже и не замечая, что делает это. А я наконец-то разревелась.