МСЗ-16: Верить в сказки (часть 2)⁠⁠

Предыдущие части в профиле или тут

* * *

– Как драться? Да легко! – фея стукнула волшебной палочкой по одному из колец сферы и та начала вращаться, увлекая за собой остальные металлические кольца. И вся конструкция пришла в движение. От неё, как от вгрызающейся в железо болгарки, во все стороны полетели насыщенно-оранжевые искры.

Илья испуганно отвёл руку в сторону, и сноп оранжевого света плеснулся в сторону советника. Тот хмыкнул, сбрасывая балахон и перекладывая свой посох в другую руку. Под балахоном на нем были точно такие же джинсы и абсолютно такая же рубаха, как у Ильи. Отличались эти двое теперь лишь количеством морщин на лице и цветом волос – у советника они были почти полностью седые.

– Эффектно, но не эффективно, моя бесполезная копия, – сказал седой Илья.

– Это мы ещё посмотрим, кто чья копия, – сквозь зубы прошипел библиотекарь, становясь в подобие боевой стойки.

Глядя на то, как советник обращается со своим металлическим шестом, Илья подумал, что с искрящимся шаром в руке выглядит нелепо, и даже успел от этого расстроиться настолько, что не заметил, как противник сделал выпад. Удар пришелся в грудь и отшвырнул библиотекаря, приложив его к стене спиной. Сплющившиеся лёгкие вытолкнули воздух из себя с такой скоростью, что парню показалось, будто он выдыхает что-то обжигающее. Ноги библиотекаря подкосились и, отлипая от стены, он упал на колени. Второй удар вращающегося, словно лопасти мельницы, посоха должен был прийтись в голову, но тут свистящий звук рассекающей воздух палки стал уходить в низкие частоты, и время принялось растягиваться, замедляясь.

Конец посоха двигался к голове Ильи, но настолько медленно, что Илья успел не только уклониться, но и подобрать искрящуюся сферу с ручкой, которую выронил, столкнувшись со стеной. Он взмахнул астрономическим наглядным пособием, которое, взвизгнув со стальным акцентом, швырнуло во все стороны веер искр и стало трансформироваться. Спустя несколько мгновений в руках у Ильи была плеть, расшвыривающая во все стороны оранжевые искры. Время текло всё также неспешно.

– Ну и как этим драться? – отходя с линии атаки и поворачиваясь к фее, недоуменно спросил библиотекарь.

Маша невероятно медленно шевелила губами, одновременно размахивая руками. Движения её были настолько медленными, будто видео сняли на суперскоростную камеру, а при воспроизведении в несколько раз замедлили.

– Понятно, – хмуро кивнул Илья, косясь на медленно ползущую в его сторону палку.

Он развернулся, взмахнул плетью, ловя себя на мысли, что издаваемое шуршание искр о воздух ему нравится и интуитивно дернул кистью, заставляя своё необычное оружие описать дугу в воздухе. Затем ещё раз, в другую сторону. Плеть, подчиняясь движению кисти, взвилась в воздухе, оплетая плавно текущий узловатый посох, и Илья дернул оружие на себя, стремясь вырвать его из руки своей постаревшей копии. Но советник не выпустил посох из руки, от чего его поволокло к противоположной стене, вслед за обвившей палку плетью. Время для Ильи снова вернулось к привычной скорости.

Ударившись об стену, постаревшая копия Ильи упала рядом с безмятежно спящим лекарем Тилем, и тот приоткрыл один глаз, пьяно фокусируясь на упавшем рядом человеке.

– Иллиас? Ого, как жизнь тебя помотала, – удивлённо воскликнул Тиль и икнул, засовывая руку в нагрудный карман. – Тут, это, тебе охотник на чудовищ наш таблетку просил передать, чтобы ты быстрее двигался.

– Тиль! Он – это не я! – закричал Илья.

Но рука лекаря уже поднесла спрессованный серый комочек к губам советника. А тот, перехватив испуганный взгляд библиотекаря, ухмыльнувшись, ухватил таблетку губами, втянул в себя и сделал глотательное движение.

– Ты же мне давал такую. Ты же сейчас его на мой уровень поднимешь… – полным досады голосом протянул Илья, видя, как кадык его постаревшей копии дернулся.

– Так вот почему ты так быстро двигаешься, – протянул советник, ловко вскакивая на ноги и начиная вращать посохом перед собой.

Илья попытался снова войти в ускоренное состояние, но ничего не произошло даже тогда, когда палка одним из концов ткнулась ему в грудь, выбивая из лёгких воздух и отбрасывая к столу. Парень запоздало взмахнул плетью, но та лишь нелепо щёлкнула в воздухе, разбрасывая искры.

– Ну что, теперь будем на равных? – спросил советник, делая шаг к упавшему возле стола Илье.

Тот напрягся, мысленно требуя от организма ускориться, и махнул плетью, не вставая с пола. Хлыст обвился вокруг посоха, советник резко потянул на себя, вырывая хлыст из руки парня, и тут до Ильи дошло, что Маша снова движется, будто бы продираясь сквозь вязкий кисель. Парень понял, что уже находится в ускоренном режиме, но находится в нём не один – проглоченная советником таблетка тоже действует. Они вдвоём находятся в ускоренном состоянии, и именно поэтому Илье кажется, что он не видит эффекта.

Постаревшая версия Ильи подошла к нему и, упёршись концом посоха в грудь библиотекарю, советник сказал:

– Возможно, я не смогу вернуться назад после того, как убью тебя, беспокойную фею и этого алкаша, валяющегося под стенкой, но я так устал от повторения одних и тех же событий, что останусь здесь с радостью. Я думаю, что смогу привыкнуть к тому, что тут от букв рябит…

Илья вполуха слушал то, что говорит советник, а сам бежал глазами по строчкам, нанесенным на все поверхности. Везде – на столе, стенах, полу, торшерах, полках, потолке повторялся один и тот же фрагмент текста.

* * *

– Желание твоё я исполняю! – обрадовано хлопнул в ладоши Мефистофель. – И с радостью тебя освобождаю.

– Спасибо за оказанную милость, – ответила принцесса, победно усмехаясь. – А то я, право слово, утомилась. И в этом теле, и в историй мешанине. Надеюсь, всё изменится отныне, – принцесса посмотрела на собственные ладони, затем провела ими по бёдрам. – Принцесса молодая, спору нет, ей менее, чем мне реальной, лет. Но второй раз? При этом помня первый? Тут ни мозги не выдержат, ни нервы. – В голосе принцессы снова прорезались дрожащие старушичьи интонации. – Пусть жизнь девчонка проживет свою. Ну… всё, пока. Целую. Ваша Ю.

Что-то изменилось – все присутствующие почувствовали это. А Рыжий Шухер ещё и понял раньше остальных.

– А бабка-то, контроль и не уступала. А зовут-то обеих Юлями! – он хлопнул ладонью по колену. – Ай да кинули рифмоплёта!

– Кого куда кинули? – спросил раскрасневшийся от натуги Мариц, пятясь в кабинет на полусогнутых ногах и держа в руках приличных размеров медный блин.

Следом за ним, также наполовину согнувшись, с точно таким же медным диском вошёл Шумми. Вайол шёл последним, контролируя процесс переноски, и жевал капусту.

– Всё! Бросаем на счёт три. Раз! Два! Три!

Издав металлический звон, диски ударились об пол и покатились в центр комнаты, прямо под ноги Мефистофелю, не отклоняясь один от другого и не приближаясь друг к другу ни на миллиметр.

– Как меня не станет… «Пустышку» нужно сделать полной… – пробормотал Серый Волк себе под нос, и, вдруг, заорал: – Ваня, матерись и бей!

Кого бить Ване было более чем понятно.

– Ну да, – согласился Иван с собственными мыслями, – без вариантов.

И в воздухе зазвучал Великий Петровский загиб, а вместе с ним стала издавать звуки шарманка, используемая Иваном Дураком в качестве кувалды.

* * *

Илья извернулся и ударил по упиравшемуся в его грудь посоху рукой, вскакивая на ноги, обнимая советника, прижимая его к себе изо всех сил, сковывая его руки. Советник попытался ударить библиотекаря ногой, дернулся в одну сторону, в другую – безрезультатно. Илья, обхватив постаревшего себя, сцепил руки в замок и давил, давил, давил так, что слышал хруст в собственных суставах и в рёбрах своей постаревшей копии.

Он видел продирающуюся сквозь вязкую реальность Машу, видел привстающего на локтях Тиля, видел, что лица их всё также медленно расплываются в довольных улыбках и продолжал сжимать противника – самого себя, чувствуя, как мутнеет в глазах, осознавая, что его постаревшая версия ощущает тоже самое. Он понимал, почему на лицах Тиля и Маши расплываются победоносные выражения лиц. Так и должно быть. Об этом он прочитал. Весь мир, в который его затянула фея, кричал ему об этом с каждого предмета, с каждой испещренной буквами поверхности.

Чувствуя, как он сливается в одно целое со своим противником, Илья подумал, что нужно не забыть спросить у феи… И на этом мысль оборвалась. Потому что копия стала одним целым с Ильёй, завалив того бесконечным водопадом воспоминаний обо всех прожитых версиях жизней с того мига, как он загадал желание серебряному шару и до текущего момента. А ещё, потому что именно так и было написано.

Он подумал, что в критической ситуации, когда ты не знаешь что делать, нужно делать хоть что-нибудь. И если своих идей нет, то, возможно, довериться тому, что уже написано, и есть лучший выход. Ведь если ты доверишься, то вполне вероятно, случится именно то, о чем ты прочёл, потому что ты поступил именно так, как было написано.

* * *

Складывалось ощущение, что в исполнении Ваньки Петровский загиб приобрёл какие-то грандиозные, неслыханные доселе масштабы и этажность. Ваня перебрал всех родственников Мефистофеля до седьмого колена, пожелал им все мыслимые варианты совокуплений, послал во всех имеющихся направлениях, рекомендуя не прекращать половых излишеств в пути и выведя эти самые излишества на очередной, ещё более нелепый уровень. Собирая матерные составляющие во всё новые и новые конструкции, конца и края коим не было. Рыжий, считавший себя знатоком в области обсценной лексики, но никогда не стремившийся демонстрировать свои знания прилюдно, обходясь литературной составляющей русского языка, и тот, сбившись со счета после семнадцатого уровня этой бесконечной конструкции, просто заворожено слушал. Троица темноделов стояла с открытыми ртами и, глядя на их ошалевшие лица, можно было предположить, что Ванина матерная эквилибристика ввела ребят в состояние транса – Мариц и Шумми застыли на месте, вытаращив глаза, а Вайол стоял с открытым ртом, из которого вываливалась квашеная капуста, добытая им в закромах лекаря.

Принцесса поначалу краснела, а когда краснеть было уже некуда, заткнула уши ладонями. Мини-Горыныч слушал во все шесть ушей, стараясь запомнить особо понравившиеся моменты, Серый Волк притопывал лапой, находя в происходящем даже некую торжественность, а Ваня – бил Мефистофеля шарманкой. Матерился и бил. Бил и матерился.

Мефистофель становится меньше ростом после каждого нового витка Петровского загиба, а если Ваня замолкал на несколько секунд, набирая в грудь воздуха для того, чтобы продолжить матерную конструкцию, руководитель ада вновь начинал увеличиваться. Однако Ваня набирал воздуха в грудь гораздо быстрее, чем Мефистофель возвращал себе привычные габариты, а когда тот уменьшился до размеров «пустышки», Серый Волк закричал:

– Вбивай его внутрь артефакта, Ваня! В «пустышку» загоняй.

– Понял! – крикнул в ответ Иван и, взмахнув шарманкой в очередной раз, в одно касание вбил беса между медными пластинами. А после снова замахнулся.

– Стоп! – рявкнул Серый.

Ванька, занёсший импровизированную кувалду для очередного удара, так и замер в позе, отдаленно напоминавшей скульптуру Евгения Вучетича «Перекуём мечи на орала».

– Так он же опять вырастет! – возмутился парень, не меняя позы.

– Пра-а-авильно! – кивнул Волк. – Ты ж на него погляди.

Ваня перевел взгляд на Мефистофеля и увидел, как тот кряхтит, продолжая возвращаться к своим привычным размерам, зажатый меж двух круглых медных пластин «пустышки».

– Застрял? – поинтересовался Ванька.

– Скорее извлеки меня отсюда… – прохрипел спрессованный Мефистофель.

– Ага, щас! – хмыкнул Иван и пнул перекрученного внутри пустышки беса.

И тут из единственного не закрытого феей портала выглянула Василиса.

– Ванька! – закричала она возмущённо, – опять по чужим измерениям ходишь, хуи пинаешь?

Ваня тяжело и возмущённо выдохнул:

– Нет! Я Мефистофеля бью.

– Ну я ж и говорю – хуи пинаешь. Ну сколько можно-то? У нас в Тридевятом дел невпроворот! Ты же обещал, что больше никуда, что хватит с тебя приключений…

Василиса ругалась бы ещё очень долго, но её перебил треск ещё одного раскрывающегося портала, из которого вышли Илья, фея и всё такой же пьяный лекарь Тиль.

– Машка! – тут же перестав обращать внимание на законную супругу, обрадовано воскликнул Ваня. – Живая!

– Ну естественно! – ответила та, улыбаясь во весь рот. – А как иначе-то?

* * *

Две головы Горыныча, которому фея вернула прежние габариты, дремали, вполуха слушая разговор, а третья беззаботно щипала ромашки. Рядом, раскинув руки и уставившись в небо, лежал перебинтованный Герр Альт и сидела вся остальная компания.

– Блин, Илюха, ну ты ей богу тормоз, – разглагольствовала фея. – Я подозревала нечто подобное, потому тебя и оставила самого, когда мы из Гнилых Гор выбрались.

– Вот эта твоя привычка ничего не объяснять… – махнул рукой библиотекарь.

– Ну а чего? – возмутилась Маша. – Должна же я была плацдарм для героя подготовить. Я и подготовила. Создала имитацию мира, покрыла его весь одним сплошным намёком, в надежде на то, что ты соблаговолишь таки зацепиться взглядом хоть за одну исписанную буквами поверхность.

– А потом ко мне заглянула и две таблетки дала волшебных, – подал голос лекарь. – Сказала, мол, скорми одну королю нашему Иллиасу, а вторую – советнику длинному. Я, когда Альт ко мне израненный пришёл, думал ему не говорить и сам всё сделать, но должен же был кто-то отвлечь советника, пока я тебя таблеткой кормлю. А как самому советнику таблетку скормить я на тот момент ещё не думал. И про портал был не в курсе.

– Так ты и не должен был быть в курсе, как и принцесса, – кивнула фея на Юлю ат’Иллиас. – Потому что люди ведут себя гораздо естественнее, если не знают, что происходящее не экспромт, а спланированная акция.

– Да мне кто-нибудь расскажет, что вообще происходило? – тут же возмущённо отозвалась принцесса. – А то у меня после «проектора забытых» один сплошной пробел в голове.

– Я тебе почитать даже дам, – заверила фея, доставая откуда-то из пустоты книжный томик, обложка которого имитировала отрывок из книжной страницы, испещренный строками текста. – На.

– Ух ты! Это эпизод, который я не помню?

Фея кивнула. Принцесса схватила книгу, чмокнула фею в щёку и со словами:

– Спасибо, ведьма Чапперон! Я читать! – весело подпрыгивая, побежала к замку.

Фея продолжила объяснять:

– Я Ягу прекрасно понимаю. Одно дело – каждый раз новые приключения, и совсем другое – повторение пройденного. Вон, у Илюхи спросите, как оно, когда в тебе разные воспоминания об одном и том же эпизоде жизни.

– А я стараюсь эти воспоминания не мусолить, – пожал плечами Илья. – Но, да. В первые мгновения мне казалось, что лучше б меня параноидальная шизофрения накрыла. Ты вроде бы отвечал на какой-то вопрос «да», но тут же память услужливо подсказывает, что «нет» ты тоже отвечал. А вместе с этим, ты помнишь, как отвечал «не знаю», как вообще уходил от ответа и как в тот момент, когда тебе должны были задать этот вопрос, находился совершенно в другом месте и задать тебе его не могли. Дежавю, отражённое от дежавю, которое уже отражалось в дежавю, отражённом в дежавю…

– Ну, хватит, мы поняли, – похлопала его по плечу фея. – Лавры Яги тебе не переплюнуть всё равно.

– Да я и не претендовал.

– Вот и славно, – кивнула фея и продолжила предыдущую тему: – Если б Юля, которая принцесса, «проектором» не воспользовалась, то Юля, которая Яга, в её тело не попала бы. Но Мефик-то сначала не знал, что они как Хед-н-шолдерс – два в одном, потому и опешил. А от того, что опешил, неправильные выводы сделал. Он решил что Юля, которая Яга, насильно захватила тело Юли, которая принцесса. Потому, и попытался вытащить наверх сознание принцессы. Он же не знал, что я её спрятала за ментальным зеркалом, в котором отражалась Яга. Ну и вот, – фея развела руками. – Временно исполняющего обязанности директора адской кухни самонадеянность подвела. Он не подумал, что изначальную сущность Яги тоже Юлей зовут, потому: Юлю звал – Юля без зазрения совести ответила.

– Чего-то не помню, чтоб Яга говорила о том, что эту жизнь уже проживала, – буркнул Илья.

– А я помню, – подал голос Серый Волк. – Вот ровно по этому двору с шаром носилась и причитала, что, мол, суждено ей в Юлю переродиться. В аккурат тогда, когда вы шар друг другу передавали, отказываясь желание загадывать.

– Ну, кто отказывался, а кто и нет, – возразил Ванька. – Я себе меч загадал и вот, сбылось.

Он похлопал ладошкой по лежащему рядом мечу.

– Да ты, курва мать, вообще особенный, – улыбнулся Герр Альт, продолжая таращиться в небо. – Меч загадал, перенестись куда-то, принцессе помочь, черта за бороду подергать… и всё сбылось ровно так, как ты и загадывал, без закавык. У Рыжего, вон, не получилось. Илью вообще раздвоило, и в итоге он чуть сам себя не угрохал вместе с дочкой. Вот как ты это делаешь?

– Так я же чего хочу, того и загадываю.

Герр тяжело вздохнул.

– Если впариться в ситуацию и задаться вопросом, почему у него получается, то напрашивается один единственно верный ответ – у него мозги не засраны чем-то лишним, – не то предположила, не то объяснила фея. – Он как думает, так и говорит, не пытаясь подобрать слов помягче.

– Называет вещи своими именами?

– Думает именами вещей. От того и получает то, о чем думает.

Помолчали, осмысливая формулировку. Затем Рыжий спросил:

– Ладно, «пустышку» с зажатым в ней Мефистофелем я в Гнилые Горы отнесу, но в аду ж без руководства бардак будет? Да и черти могут полезть выручать своего начальника непосредственного.

– Да там уже бардак, – отмахнулась фея, делая акцент на слове «уже». – Не до спасения им.

– Вот как? Это почему же?

Фея очертила волшебной палочкой круг перед собой. Часть пространства исказилась, превратившись в подобие 3D-проекции с очень хорошим разрешением.

– Усложненная версия яблочка на тарелочке – только показывает, – пояснила она всей компании, отпрянувшей от внезапно исказившегося куска реальности.

Внутри, седой, длинноволосый и бородатый, говорящий чуть в нос и заминающий окончания мужчина раздавал команды чертям:

– Тащемта, когда я выйду вот сюда, то, например, тут поджигаете, понятно? – черти кивали. – Суккубы! Суккубы мать вашу, например! Слушать меня! Вы, как я запою, голые маршируете по обоим краям сцены. Хочу, чтобы публика видела голое женское мясо! И сам на голое женское мясо смотреть хочу…

Фея ещё раз взмахнула палочкой и 3D-проекция исчезла.

– Мы ж с Ваней весь архив в огненном озере спалили к чёртовой матери. А там не только контракты на души были, там и бухгалтерия вся, и указы о повышении-понижении, короче похерили им вообще всё.

– А этот, который сейчас командует, кто тогда?

– Сергей Евгеньевич Троицкий – человек и музыкант. Ну и немножко Паук. Мефистофель на почве стихосложения ему персонально разрешил ад посещать, когда Пауку самому захочется.

– Ну и?

– Ну вот, Паук пришел, а там никого. Собственно, взял в свои руки беспризорную контору. Он в мэры когда-то баллотировался, но у него не выгорело. А тут прямо карты сошлись – руководящая должность, да ещё и в таком атмосферном месте, да с возможностью вести концертную деятельность без тормозов.

– А он со своими концертами в реальность не полезет?

– Не-а. Его земные фанаты, конечно, те еще черти, но такой публики как в аду, ему вовек не сыскать.

– У меня тут ещё одно желание появилось, – внезапно подал голос Ваня. – Можно мне шар?

– Чего на этот раз? – насторожилась фея.

Парень посерьёзнел. От придурашливого выражения лица не осталось и следа.

– Я ж там, – он неопределенно мотнул головой, – безработный, разведенный менеджер среднего звена, который видит своего сына только на выходных. А здесь – герой, пусть и придурошный.

– И-и-и? – наклонив голову на бок, настороженно спросил Серый.

– Дети любят сказки.

– Я догадываюсь, к чему ты клонишь, но уточняй, Вань.

Ванька пожевал губу, словно сомневался, стоит ли делиться желанием, а потом, махнув рукой, мол, чего сомневаться-то, сказал:

– Все дети любят сказки, но не у всех есть возможность в них попасть.

– Я поняла, к чему ты, – кивнула фея. – Но, только, смотри ж, для него дороги назад не будет. Это ты да я с Илюхой – боженькой поцелованные, туда сюда мотаться можем. А у большинства с этим проблемы. Принцесса, вон, застряла и сколько энергию копила? Если б Серого не размотала, так бы и куковала бы в той реальности. Так что, если ты его сюда, то и сам здесь остаться должен.

– Если мой сын тут будет, то чего я там забыл?

Фея одобрительно кивнула и толкнула шар к Ивану.

Серебряная сфера покатилась по земле, приминая траву, и остановилась прямо у Ванькиных ног.

– Ты как, не против? – спросил Иван Василису.

– Вань, ну ты ей-богу, дурак не только по фамилии, если не понимаешь, что женщина принимает мужика таким, какой он есть, не только с достоинствами, но и с недостатками – улыбнулась Василиса. – Загадывай.

– Только, это… – фея почесала лоб волшебной палочкой, – как малого в тридевятое царство переселишь, постарайся дичи творить поменьше, а?

Интонации Ваньки вмиг стали полудурошными.

– Да я ж чего… Дичь же, она же сама творится. Я её наоборот, того, растворить пытаюсь, в обратную сторону, энергично и целеустремленно.

– Ну да. Только проблема в том, что в твоём случае энергичность и целеустремленность – это отрицательные качества.

– А куда ж без целеустремленности, правда, Горыныч?! – радостно спросил Ванька, хлопнув щипавшую ромашки голову змея по макушке.

– Дувак ты Ванеська. Я зе явык пьикуфил, – обиделась та, и плюнула в Ваньку пережеванными ромашками.

Фея тяжело вздохнула и спросила сама себя:

– Ну вот и как перестать верить в сказки, когда регулярно видишь перед собой сказочных долбоёбов?