Монстр⁠⁠

Время близилось к полуночи. Квартира Гончаровых была погружена во мрак. И лишь на кухне, тускло отблескивали на покрытом испариной лице, тени изображений какого-то фильма, по какому-то каналу, с каким-то линейным содержанием. Лицо принадлежало Константину Гончарову, что был главой трагично сузившегося семейства, а также вдовцом, с оставшимся ему на попечение сыном, а также единственно старшим человеком в этом доме.
Ему было совершенно неведомо содержание этого транслируемого по TV фильма, его не интересовал ни сюжет, ни игра мелькающих в нем актеров, ни музыка, ни видеоряд, но в тоже время, этот фильм казался ему донельзя уместным под аккомпанемент звучного заглатывания пива, которым он, время от времени, смачивал свое нутро.
Его взгляд неотрывно пожирал происходящее на экране, и так могло показаться лишь со стороны, а на деле это было его привычным ритуалом. Это было ярким и шумным сопровождением его попыток убежать от мыслей, от самого себя. В эти кратковременные и оттого долгожданные вечерние моменты, он забывался и отдыхал от всех, от прошлого, от обязанностей, от отвращения, которое он иногда испытывал к самому себе и от сына, который только подрастал, но уже умудрялся досаждать даже в ночное время суток.
Какие-то тревоги и суеверия все чаще посещали его голову во сне, и он прибегал к нему, просил помощь и защиту, умолял расправиться с несуществующим монстром. С этим надо было что-то делать. Но не сейчас.

Он в очередной раз отхлебнул пива из горла бутылки и довольно крякнул от удовольствия.

Внезапно на кухню влетело нечто испуганное, запыхавшееся, в несоразмерно большом ночном халате и с заискивающе-трусливым взглядом уставилось на него. Константин терпеливо вздохнул и отложил бутыль на стол.

- Опять? – протянул он.

Ребенок, помявшись, кивнул.

- Ну что ж, - Константин с неохотой вылез из-за стола, - пошли, посмотрим.

Когда они зашли в комнату, ребенок тут же указал пальцем под кровать и спрятался за подол отцовского халата.

- Там? – уточнил отец, - ясно. Пошли, я тебе кое-что дам.

Они вышли в коридор и отец опустился на корточки, чтобы сравнялся их уровень лиц.

- Я тебе дам нечто особенное, - торжественно произнес он, отчего тут же загорелись глаза его дитя. - Но глазами это не увидеть.

Он полез в карман и осторожно вытащил что-то осторожно зажатое в кулаке. Изнемогая от любопытства, сын вглядывался в медленно разжимающуюся ладонь. Но к его разочарованию, там была пустота.

- Оно невидимо, - объяснил отец, аккуратно колыхнув ладонью. Он бережно потыкал это пальцем, затем опрокинул в другую ладонь. Ладонь немного дрогнула под весом упавшего нечто.

- Хочешь подержать? - предложил он сыну, тот закивал, - подставляй руку. А лучше две.

Он переместил содержимое его ладони в сомкнутые руки сына.

- Ты чувствуешь?

- Немного, - неуверенно ответил ребенок. - Он такой легкий…

- Но все же есть?

Сын закивал.

- А что это, пап?

- Это твои ожидания, ставшие реальностью. Ощущения, что ты испытываешь, ты создал сам. И стоит в них только усомниться, как они раз, - он слегка щелкнул по его ладони, - и исчезают.

Ребенок опустил руки.

- Монстра ты создал сам, Виктор, - отец встал и потрепал его по голове, - и зная это, теперь его ты больше не увидишь.

фрагмент из сценария к фильму "Жамевю"