Мертвая невеста (3)⁠⁠

***

Сам капитан полиции засиделся в кабинете допоздна. Около восьми вечера в дверь с озадаченном выражением на красивом породистом лица заглянула Настя. Кривошеев лишь обреченно развел руками, давая девушке понять, что он точно не освободится в ближайший час. Настя понимающе вздохнула, чмокнула его в понурую макушка и ушла.

Свет настольной лампы четко вырисовывал круг, создавая странные тени в углах кабинета. Михаил, когда задерживался на службе, предпочитал работать под небольшим светильником. Выхваченная окружность света дисциплинировала мысли, помогала извлечь обстоятельства и факты, которые до этого прятались в темноте. В этот раз лампа не спасла – нормальной версии не складывалось.

Проверили всех мужчин, имевших отношения с погибшими женщинами. Благо их оказалось подозрительно мало – убитые, видимо, относились к редкой в наши дни категории однолюбов. Никто не подпадал под образ матерого убийцы, даже мерзавец, измывавшийся несколько лет подряд над Софьей Стволовой. У каждого имелось алиби. Тихомиров в роковую для жены ночь был вместе с приятелями, последние клялись, что больше глушили коньяк, чем рыбу. Максима Пустовалова в вечер спектакля многие видели – его путь от сцены и до эффектного появления в гримерке Макарской буквально усыпал различными свидетелями. Стволов, когда убивали Софью, напивался до потери человеческого образа в ночном баре. Конечно, можно предположить, что три подонка вступили в сговор и распределили убийства. Но эта версия пропахивает отчаянием Кривошеева и комедиантством Голливуда. Хотя и ее капитан полиции тщательно проверил. Опять мимо – у мужчин оказались уверенные алиби и на остальные дни. Единственное, что он им мог предъявить – черствость и бесчеловечность, но это, как ни крути, к уголовному делу не пришьешь.

- Миша, извините за поздний звонок, - раздался в телефоне отдающий приятной прохладой ровный голос Крутовой. Для капитана полиции, проведшего в горячечном анализе весь долгий вечер, спокойные интонации женщины прозвучали освежающе, живительно. – Я никак не могла понять, почему название сорта лилий не дает покоя. Беспокоили обрывки остаточных воспоминаний, но общая картина не складывалась. Пообщалась со Львом Прозеровым (интеллектуал и известный краевед, возможно, вы знакомы), и он мне подсказал. Не знаю, помогут ли сведения давно минувших дней, но в нашем городе на заре прошлого века раскинулась слобода обрусевших немцев, в которой выделялся зажиточный дом некоего Августа Альбус – он содержал цветочную лавку. Сохранились сведения, что не все цветы Альбус заказывал из столицы, некоторые виды выращивал сам. Но сколько мы со Львом ни бились, так и не нашли подтверждения, что он мог заниматься разведением лилий.

Новая вводная, которая только больше запутывает и уводит от наших дней. Слегка усеченная луна вопросительно заглядывала в кабинет.

- И ты ждешь ответа? Или хочешь подкинуть очередную задачку с тремя неизвестными? – раздраженно буркнул капитан полиции.

Кривошеев устало потер воспаленные глаза и понял, что окончательно выдохся. Уходящий день жестким профессиональным ударом вышиб из него остатки энергии. Нужно взять паузу до утра, попытаться выспаться и освободить голову от броуновского движения мыслей.  

Он выключил настольную лампу и вышел из кабинета. Кривошеев начал свое неумолимое движение по направлению к затаившемуся зверю.

***

Город погрузился в изматывающие сумерки, которые смахнули знойный день, но не принесли облегчение. Кривошеев продолжал прокручивать в голове канву убийств. Ноги сами понесли мужчину с освещенной улицы через темный пустырь с заброшенной стройплощадкой. Михаила выдернул из кокона мыслей сладкий похоронный аромат.

- Уже повсюду мерещится приторный запах. Перебор лилий и мертвых невест в последнее время. Пора тебе, Миша, выспаться, - вслух пробормотал он.

Вдруг рядом в темноте выткалась белесая тень. Не показалось. Силуэт обрел четкость, аромат лилии ударил в нос.

-  Мишутка, берегись – Михаил почти реально слышал всполошившийся голос бабушки-покойницы. И уверился, что хуже некуда – живым он с пустыря не уйдет. В последний раз мстился голос любимой бабушки, когда вокруг Кривошеева сужали круги сыновья банши. Тогда родственница спасла внука, вытянула его из беды. Сейчас не успела, не разглядела вовремя мутную, хитрую игру. Зверь, скалясь, смотрел на капитана полиции.  

- Поздно, бабуля, поздно – рванулась прочь мысль, когда Кривошеев остался неподвижным. Он не боялся и уже принял неизбежное. Но хотел еще поспорить с судьбой - облегчить работу зверю и сдаться без боя не собирался.

***

Она была красивой. Нереально красивой. Теперь Михаил точно знал, кого ему напомнила погибшая Софья Стулова.

Окаянная невеста с насмешкой превосходства изучала капитана полиции. Она наслаждалась ситуацией.

Звонок телефона оказался внезапным для обоих – охотника и жертвы. Окаянная невеста чуть повела бровью:

- Неужели не интересно кто звонит в столь поздний час? Вероятно, важная весть, раз решились потревожить. Мне любопытно. Ответьте.

Единственное, что мог сделать капитан полиции – нажать на кнопку приема звонка. Неумолимая сила выдернула телефон из рук. А в аппарате бился взволнованный голос Ирины Крутовой:

- Миша, ее звали Лилия! Мы разгадали одну из самых больших тайн города. Ой, простите, я буквально опьянена открытием, поэтому говорю сбивчиво и непонятно. Окаянную невесту графа Серова звали Лилия Альбус. Она была дочерью того самого Августа Альбус, который держал в центре немецкой слободы цветочный магазин.

- Поздно, Ирина, поздно, - грустно и отрешенно капнула мысль.

Окаянная невеста нажала на отбой и с интересом воззрилась на Кривошеева.

- А вы не сильно удивлены, мой друг, - певучим голосом протянула умертвие. – Значит все же думали обо мне. Приятно! Мой отчий дом стоял на этом самом месте. Здесь меня любили и предали. Невероятно огорчает и возмущает, что вы не боитесь, не суетитесь и не молите сохранить жизнь. Как бы не заскучать. Ой, чуть не запамятовала! Я вам подготовила очень личный сюрприз.

Тон, с каким она произнесла последнюю фразу насторожил Кривошеева.

- Такой милый наивный мальчик. Он тоже не выказал страха, встретившись со мной. Но в отличие от вас не понял, с кем столкнулся в городском переулке. Смешной! Извинился, что заступил мне путь, словно это не мой выбор встать у него на дороге. А как же осыпались с бледного лица его детские веснушки, когда он прозрел.

Михаил вздрогнул, его взгляд отчаянно заметался по сторонам.

- Лешик! Это я виноват! Не нужно было парня отпускать со службы. Пусть бы ночевал и дневал в кабинете, зато был в безопасности. – суматошно стучало в голове.

Умертвие наблюдала за ним, как за занимательным экспонатом. Все с той же улыбкой, исполненной вызова и господства, склонила голову набок.

- А вот теперь вы встревожены, выбиты из колеи. Собственная смерть вас не трогала, а судьба мальчика важна. Уже интереснее. Он, кстати, давно ждет вас, - она буквально пропела, упиваясь моментом. – Там наверху.

И та, которая когда-то была Лилией Альбус, показала в сторону заброшенного недостроенного здания. Михаил вскинул голову и в сгущающихся сумерках увидел, что на уровне третьего этажа полощется что-то белое. А окаянная невеста продолжала изучать жертву, жадно ловя малейшие изменения его эмоций и переживаний.

- Вы боитесь за мальчика, но не в отчаянии. Видимо, его смерти будет недостаточно, чтобы вкусить всю глубину горя. Как же подправить ситуацию? – она словно задумалась, хотя удар подготовила загодя. – Пусть ночь поглотит не одну, а две смерти. Как думаете, вы познаете скорбь, пожертвовав двумя дорогими людьми?

Михаил замер. Кто еще мог находиться во власти умертвии?

- Кто же составит компанию наивному мальчику? Разве что прекрасная дева. Теперь вы будете безумствовать? Мне удалось уничтожить вашу несокрушимую цитадель спокойствия?

- Настя! – взорвалось в голове, - Я виноват. Нельзя было поздно вечером отпускать ее одну.

***

Он не слушал больше. Несся в сторону заброшенного здания, с бешено стучащим в висках набатом преодолел последние метры. Умертвие хохотала вслед. Это был ее триумф – она в очередной раз правильно рассчитала слабые места жертвы. Кривошеев взлетел на площадку и замер: на стропилах болталось ватное тело Лешика и… проклятое белое платье невесты. Он лихорадочно поискал глазами – Насти нигде не было.

- Вы разочарованы? Мне все же привести ее? – зазвенели сзади звонкие хрусталики.

- Думай, капитан, думай, - заставил себя дышать ровнее Кривошеев. – Не смотри на Лешика! Не сейчас! Если будет потом, ты узнаешь, что с парнем. А пока прокачивай обстоятельства. Что имеем? Она играет, значит еще есть шанс диаметрально развернуть ситуацию.

Показалось, мягкая теплая ладонь легко и любовно коснулась виска. Это жест из далекого светлого детства. Бабушка всегда так делала, чтобы успокоить внука. Михаил замер, боясь спугнуть чудесное наваждение.

- Мишутка, гиблая тень держится на земле, если остались неоконченные дела. Умертвие страдает и истекает болью, но не может обрести покой. Она долго пребывала в забвении. Разгадай смерть Лилии Альбус, – бешеную тревогу усмирял голос бабушки-покойницы.

И Кривошеев понял, что ему нужно делать. То же, что и всегда – расследовать убийство. Он четко осознавал, как стекают последние минуты жизни, но еще можно бороться, у него тоже не все дела завершены.

- Вы любили, но вас предали. Кто? Граф Серов?

- Хотите поговорить о Лилии Альбус? Хорошо. Вы на верном пути. Пожалуй, без маленькой подсказки не сможете размотать запутанный клубок. Я немного подтолкну ход мыслей. В Дмитрии жили два человека: один – безвольный и нежный, второй – беспощадный и жесткий. Лилия столкнулась с обоими и сломалась. Попробуйте рассказать мне о ней и тогда, возможно, я забуду о прекрасной деве и отпущу бедного мальчика.

Мозг заработал с невероятной скоростью. В критических ситуациях Михаил всегда сохранял холодную голову и думал логически. Он отринул все отвлекающие обстоятельства и сосредоточился на словах умертвии.

- Предположу, что полюбили вы нежного и мягкого человека, который красиво ухаживал и склонил к близости. Волшебная сказка, если вспомнить трагичные истории трех женщин, длилась ровно до момента беременности. А там на авансцену вышла другая ипостась графа.

Окаянная невеста едва заметно кивнула:

- Лилия полностью отдалась власти любимого, жила его устремлениями, беззаветно помогала в опытах, усиленно изучала химию и другие науки. А он отправил ее к коновалу. Тот беспощадно выпотрошил девушку и, истекающую кровью, выставил за дверь. Лилии некуда было возвращаться. Отец не принял бы назад опозорившую семью дочь, понесшую вне брака. Неистового Дмитрия она боялась. Лилия готовилась умереть в пруду, у которого вы так неловко устроили на меня засаду. Но судьба распорядилась иначе. По дороге ее перехватил граф Серов. Он, казалось, опомнился, плакал навзрыд, умолял не покидать его. И Лилия поверила. Глупая девочка. Все вновь было прекрасно: она возилась в саду, истово помогала Дмитрию ставить бесконечные опыты. Впрочем, это же ваше расследование. Продолжайте! Или мне завершить земной путь того мальчика, свисающего на веревке.

- Значит Лешик жив! – искрой пронеслась мысль, которую капитан полиции сразу задвинул в дальний ящик. Еще не время – битва за жизнь не выиграна. Нужно сосредоточиться на опасном звере.

- Лилия занималась садом… ее отец держал цветочный магазин, девушка могла продолжить семейную традицию и разводить, скажем, лилии, - рассуждая, капитан полиции вопросительно посмотрел на умертвию, хотя особенно не нуждался в ответе. Он был убежден, что правильно вычислил. Окаянная невеста не шелохнулась, а Кривошеев продолжил. – Название сорта лилий – не просто так. Их вывела простая девушка и смело назвала своим именем. Но тут вновь проснулся другой Дмитрий. Он не мог позволить ей блистать, и все лавры открытия редкостного сорта забрал себе, полностью стерев память о неродовитой создательнице. Почему он отравил вас в день свадьбы, Лилия?

- Потому что он был чудовищем! – истошно дурным голосом закричала окаянная невеста. – Ему мало было лишить меня ребенка, он забрал и выстраданное с любовью и заботой детище. Я умоляла его отступиться. А он холодно улыбнулся и предложил выпить шампанское на брудершафт в честь нашей грядущей свадьбы. Смотрел в глаза, пока умирала, с механическим равнодушием исследовал симптомы действия разработанного им яда, делал пометки в блокноте.

Продолжила совершенно спокойно, словно и не было несколько мгновений назад агрессивной вспышки:

- А вы делаете успехи. Пожалуй, можно освободить мальчика. Вы согласны?

***

Михаил испытал глубокое потрясение. Неужели он выиграл битву за жизнь Лешика. Гора с плеч! Сейчас главное осмотрительно вывести парня из-под удара зверя и продолжить опасную игру. Конечно, окаянная невеста не отпустит капитана, но и на тот свет Кривошеев не торопится, а значит следует вырвать для себя время. Его медленный кивок слился с криком в голове: «Не верь!» Голос бабушки.

Михаил вгляделся в лицо умертвии, натолкнулся на острый словно бритва взгляд, сердце панически стукнуло и ухнуло куда-то. Окаянная невеста только лишь повела плечом, и трос, на котором держалось тело парня, жалобно взвизгнул и оборвался. Миг, и Лешик скрылся, неумолимо увлекаемый вниз силой гравитации. Кривошеев судорожно набирал в легкие воздух и никак не мог вздохнуть. Он с ужасом услышал глухой звук удара. Милый добрый Лешик разбился. Острая боль потери скрутила капитана полиции.

***

- Вы так ничего и не поняли, - несся над оврагом бешеный вопль умертвии. – Свобода – бесценный дар каждому. Я милостиво сорвала оковы. Смерть – мой шаг сострадания. Ксения отличалась величайшим талантом, истинный художник, который пишет сердцем. Она загубила свою душу, подчинившись воле бездарного сухаря. С ней я проявила жестокость, о чем искренне сожалею. Лилия была так прекрасна в своих перевоплощениях и проникновенной игре. Как она могла позволить ограбить себя, лишить сущности и материнства? Пришлось помочь вновь обрести крылья ее гению. Я использовала усовершенствованную формулу яда Дмитрия – милосердная смерть накрыла в считанные секунды, великолепная актриса не мучилась. Нежная Софья… Она мне приходится правнучкой в каком-то бесчисленном колене. Софья не имела права повторять горькую судьбу Лилии Альбус. Я подарила свободу от мучительной смерти, рак бы вернулся и растерзал ее через год.  

- А Лешик? Чем грешен он? – глухо выдохнул Михаил.

- Не льстите себе, - зло и едко прошипела окаянная невеста. - Вы мне не интересны. Хотя, буду честной, мальчика я заметила только из-за того, что он превратился в вашу тень. Он уже стал предавать себя, пытаясь подражать вам. Потрясены? Вам, живым, не угодишь. Вы и только вы приняли решение освободить юношу, я лишь исполнила вердикт. Я орудие, а главное зло мальчика – вы! Но вернемся к более интересной теме. Если не хотите, чтобы я вспомнила о прекрасной деве, оставайтесь нескучным. Предлагаю следующую ставку – вашу жизнь. Расскажите, как умер Дмитрий?

Кривошеев не сомневался в правильности ответа:

- Вы покарали его, когда стали умертвием. Отомстили с упоением, впервые почувствовав эйфорию власти, насильственной смерти. Лилия была неординарной для своего века девушкой, обладающей острым умом. Она после многократных проб и неудач не сдалась и вывела редкостный сорт лилий. Сильная девушка! Усердно помогала графу Серову в его лаборатории, изучала влияние самых немилосердных болезней на организм человека. Вы, снедаемая страстью мщения, несколько месяцев упорно бились над задачей, пока не нашли решение. Бактерии черной смерти в неблагоприятной среде без носителя долго не живут, поэтому, уверен, вы привили их на предмет, без которого граф Серов не мог обойтись.

- Такая ирония судьбы – неожиданно по-человечески грустно улыбнулась нежить. – Его предала семейная реликвия - любимая раритетная трость с серебряным набалдашником. Маленький порез оказался фатальным. Впрочем, нам пора попрощаться. Вы мне больше не интересны.

Все тайны раскрыты, на каждый вопрос получен ответ. Мужчина и окаянная невеста замерли перед последним решающим шагом. Звенящая тишина оглушала. Михаил не боялся. Он знал, что умертвие теперь не будет преследовать Настю, удовлетворившись его смертью и гибелью несчастного Лешика.

- Молитесь, если можете, - слова, как шелест. – Пришел ваш черед получить в дар свободу.

- Я не умею молиться. Могу только проникнуться прощанием, как бабушка учила, - и Михаил с бездонной любовью позвал. - Настя, колдунья моя ясноглазая, прощай. Я не сказал тебе главного, хотя, видит бог, столько раз порывался. Глупец! Думал, что выражение чрезмерной нежности – признак незрелости. А инфантилизмом оказалась моя неспособность оставаться действительно сильным и решительным. Любовь – не слабость, а космическая сила, дарованная хрупкому человечеству. Не нужно было ждать, нужно было просто жить. Настя, не растрачивай свою богатую женственность в одиночестве, не совершай преступления против будущего. Найди свое счастье. Надеюсь, моей неразвитой телепатии достаточно, чтобы ты пусть не услышала, но почувствовала.

Он помолчал, мысленно закрывая дверь в надежду, и продолжил:

– Пашка, рыцарь неустрашимый, спасибо, что ты слушал зов, причину которого я так и не познал, и всегда подставлял крепкое плечо. Прости, что говорю коротко. Мне было бы горько уходить два года тому назад, когда ты был пустой обездоленной оболочкой после смерти матушки. Теперь ты не одинок, и я спокоен. Полинка привнесла в твою жизнь столько света, что ваша любовь освещала и мне путь в трудные времена. Спасибо, друзья.

Кажется, земные долги он раздал сполна:

- Бабуля, принимай под заботливое крыло своего нерадивого внука. Немного раньше, чем хотелось бы, но из-за этого наша встреча не станет менее чудесной. Я соскучился. Мне тепло от знания, что ты ждешь за порогом жизни.

Михаил закрыл глаза и встретил от окаянной невесты освобождение.

***

А в это время Павел вспахивал беспокойным шагом двор. Уже около получаса он на адреналине чуть не маршировал по кругу, протопав колею в пыльной земле. Из уюта дома его выгнал зов. Бешеная тревога за Мишку навалилась мгновенно и не отпускала до сих пор. Молодой мужчина курил одну сигарету за другой и пытался убедить себя, что все глупость и блажь. Но животное чутье подсказывало, что случилась непоправимая беда. Такого страха за друга детства Павел еще никогда не ощущал. Он несколько раз пытался связаться с Мишкой, но тот не брал трубку.

Во двор сумеречным призраком вбежала псина. Уличная жизнь сделала ее опасливой и осторожной, собака привыкла двигаться незаметно и скрытно. Свалявшаяся шерсть грязными колтунами свисала с костлявых боков. Мягкий свет фонаря пятнал причудливые тени на земле. Могучий клен знакомо шептал листвой. Собака часто ночевала в песочнице на детской площадке и привыкла считать территорию своей. Но сегодня что-то неумолимо изменилось. Тощая сука замерла в плотной тени дерева и мерцающими глазами наблюдала за странным человеком, от которого тяжело наваливались мутные тревожные волны и шел острый нестерпимый запах табака. Убедившись, что мужчина опасен, животное бесшумно вжалось в землю, боязливо прижало уши. Собака уже решила отправиться искать другое место ночлега и раствориться в ночи, когда чутье подсказало, что угроза от нервного человека направлена в сторону. Сука успокоилась, крадучись пробралась в песочницу и залегла.  

А Павел, засмолив очередную сигарету, набрал номер Насти. Ответил хрипловатый заспанный голос:

- Кто?

- Настя, прости за поздний звонок. Мишка с тобой?

- Нет. Когда я уходила со службы, он еще работал над делом.

Павел невольно припечатал крепким словом все свои призрачные надежды:

- Настя, Мишку нужно спасать. С ним случилась беда.

Девушка спущенной стрелой взвилась с кровати – она знала, что не поддающийся никакой логике зов Павла никогда не дает осечку. Значит Миша действительно попал в серьезную неприятность и его нужно спасать. Всепоглощающий страх за любимого затопил сознание. Настя бессмысленно бегала по комнате, громко рыдая и хватаясь за вещи, чтобы тут же их бросить. Девушку била крупная дрожь. Она не может потерять Мишу. Один раз чуть не опоздала, чуть не потеряла любимого, когда сыновья банши почти одолели и собрали свою скорбную дань. Только не опять!

Ее привел в себя неистовый голос Павла, барабанивший из телефона:

- Настя, соберись! Нужно отследить Мишкин телефон по GPS-поиску. Ты, как полицейский, сможешь это сделать быстро и оперативно.

Девушка заставила себя успокоиться. Жестко хлестнула несколько раз по щекам, оставляя пунцовые следы и прорычала: «Нужно действовать! Паша прав».

Они нашли их на исходе ночи.

***

Темно-синий цвет постепенно напитывался сизой дымкой, местами чуть тронутой нежностью розового. Наступил настороженный миг звенящей тишины, когда трудяги-кузнечики уже прервали колдовское ночное пение, а птицы еще не вступили в утреннюю партию. Пернатые певцы не грянули многоголосым концертом, но отдельные голоса робко пронзали густой, хоть ложками зачерпывай воздух. На горизонте рождалась легкая прозрачность, предвещающая приближение рассвета.

Сначала натолкнулись на странно скрюченного Лешика. На лице застыло выражение боли и непонимания. Остекленевшие глаза распахнуты. Волосы, влажной метелкой, собравшей строительную труху, обрамляли трогательную мальчишескую голову. Лешик лежал на сломанных стеблях прекрасных белых лилий, которые смял, падая с высоты. Роскошные цветы росли прямо на пустыре, скрытые от любопытных глаз. Некоторые стебли оказались неповрежденными, и снежные граммофоны траурно склонились над телом. Настя, не стесняясь коллег, заплакала. Ее болезненный ищущий взгляд метался по бурьяну, страшась наткнуться на еще одно тело – на труп самого любимого и дорогого человека.

Михаила заметили далеко не сразу. Тщательно обследовав каждую ложбинку и трещину пустыря, оперативники приступили к осмотру щерящегося арматурой в неровном рассветном свете недостроя. Кривошеева обнаружили на бетонных плитах, которые так и не стали площадкой третьего этажа. Он лежал в позе эмбриона, заслонив в защитном жесте голову руками. Футболка разодрана, она утратила цвет, впитав бетонную пыль. Все тело припорошено строительной взвесью, словно ночью здесь натешился в бешеной ярости ураган, а затем стихия внезапно утратила силу и накрыла Михаила слоем строительного праха.

Настя уже не плакала – она оцепенела, скрюченными пальцами царапала себе руки до кровоточащих царапин. Павел застыл в немой скорби, видя тело, но упорно не веря, что друга детства больше нет.

Со скрежетом прибивая в плиты бетонную крошку, приблизился криминалист, остановился рядом с телом коллеги, открыл унифицированный следственный портфель. Его взгляд постепенно приобретал профессиональную зоркость и целенаправленность. Полицейский с разных ракурсов сфотографировал на телефон труп, останавливаясь на деталях. Затем наклонился, чтобы еще раз тщательно зафиксировать каждую мелочь. Ему стало видно лицо Михаила, и опытный оперативник отшатнулся.

- Клянусь, у него не губах улыбка, - потрясенно сказал криминалист.

Михаила с большой осторожностью перевернули на спину. Лицо Кривошеева поражало спокойствием и умиротворением, линия губ действительно замерла в печальной полуулыбке.

Ноги больше не держали Настю, она осела рядом с телом на колени, уткнувшись лбом в грудь любимого человека. Гулкий еле слышный звук устремился навстречу девушке. Настя, пугая коллег и Павла, судорожно прижалась к груди Михаила и нервически засмеялась. Все растерялись, не зная, как помочь девушке, зримо сходящей с ума от горя.

- Он жив! Вызывайте скорую, – всхлипывая, пролепетала Настя. 

***

Над оврагом, сливаясь с легкими облаками, плыла белая тень. Окаянная невеста равнодушно взирала на суету людей, прощалась с отчим домом. Все дела, которые держали на земле, завершены. Умертвие обрела свободу и постепенно растворялась, расщеплялась в утреннем прозрачном свете. Вскоре окаянной невесты не стало.

***

Кривошеева мчали на каталке по гулким белым коридорам реанимационного отделения. Врачи не верили в чудо, но упорствовали, борясь за пациента. Тот не приходил в себя, пульс едва прощупывался. Жизни в нем осталось на десяток последних ударов сердца.

- Не торопись, Мишутка, - проламывая вязкую пелену коматозного состояния, лился родной грудной голос. – Мы с тобой свидимся, но не сегодня. Дыши!

- Бабушка, ты опять спасаешь меня, - мелькнуло в почти угасшем сознании.

И Михаил закашлялся – дышать и тем самым возвращаться к жизни было невообразимой пыткой.

Он, превозмогая резкую нечеловеческую боль, приоткрыл глаза.

***

Настя ближе к полудню поднималась по лестничному пролету дома. Ее капитан был очень плох, врачи не делали никаких прогнозов, хотя успели прозвать Мишу бессмертным горцем, отменившем смерть. Нужно было забрать некоторые вещи любимого из его квартиры и привезти их в больницу. На придверном коврике в крошеве бетонного праха лежала уже совсем увядшая лилия.

Девушка в ярости затоптала растение, вбивая лилию кроссовками в коврик:

- Больше никаких белых платьев и никаких смертей.