Крест на мече(часть 4)⁠⁠

Крест на мече(часть 1)

Крест на мече(часть 2)

Крест на мече(часть 3)

– ...К утру замок был полностью под нашим контролем. В последующие два дня мы допросили всех живых обитателей замка и перевернули его вверх дном в поисках улик. Турзо повредился рассудком и был вывезен из Чахтице назад в Вену. Лишь после этого была допрошена сама графиня Батори...

Дверь открывалась, и в комнату вошёл невысокого роста человек. Он обвёл помещение безразличным взглядом и лишь потом переключился на сидящую за столом графиню. Спина ровная, плечи назад, взгляд перед собой, Эржебет излучала уверенность и власть. Лишь когда вошедший сел за стол, она соизволила обратить на него внимание.

– Позвольте представиться, любезная графиня, меня зовут Аксель Майер, и у нас с Вами состоится небольшой разговор.

– Меня не волнует, как тебя зовут, рейтар. Ты предводитель этого сброда, который напал на мои владения? Кто вас нанял?

– К сожалению или к счастью, – это как посмотреть, – нет, я не «предводитель этого сброда». Капитан сейчас не в состоянии присутствовать здесь лично и попросил меня с Вами пообщаться. И нас никто не нанимал, это скорее личная инициатива.

– Наёмники, действующие по своему усмотрению – воистину, наступают последние дни.

Она перекрестилась. Лейтенант машинально повторил за ней, а затем усмехнулся.

– Ваша правда, графиня, близятся Дни Гнева Его, и каждый предстанет перед Страшным Судом. С каждого спросят и каждому держать ответ. Что ответите Вы, графиня?

– Отвечу на что?

– На вопрос, зачем Вы убили всех этих девушек.

– А, вон оно что. Снова мёртвые девушки. Значит, вас нанял Турзо. Старый мошенник никак не успокоится. Он здесь? И сколько он вам заплатил? Я могу заплатить вдвое, а то и втрое больше.

– Турзо нас не нанимал. Нас никто не нанимал. Значит, Вы подтверждаете, что палатин Венгрии Дьёрдь Турзо недавно был в Вашем замке?

– Не отрицаю. Он тайно приезжал в Чахтице пару недель назад. С ним было несколько слуг. Они обходили местную чернь и распространяли разные сплетни про меня. Мол, я купаюсь в крови девственниц и пью кровь новорождённых. Потом подкупили парочку «свидетелей», чтобы те подтвердили эту нелепицу. Когда до меня дошли эти тревожные новости, я приказала избить слуг Турзо, а его самого выгнать с моих земель. 

– И больше Вы его не видели? – спросил лейтенант, пристально глядя ей в лицо.

– Нет.

– Поразительно. Ни один мускул не дрогнул на Вашем лице, ни вздохом, ни жестом Вы не выдаёте своей лжи. Я думаю, Вы свято верите в то, что сказали.

– Я не понимаю. Если Вы так набиваете себе цену...

– Хватит ломать комедию. Мы нашли связанного и избитого Турзо в Ваших казематах. Старик малость не в себе, но это точно он. А ещё мы поговорили с несколькими Вашими приближёнными служанками, они нам много интересного рассказали.

– В темнице содержится пара сумасшедших, возможно, один из них и выдаёт себя за Дьёрда. А бедных девушек легко запугать...

Аксель встал со стула, подошёл поближе к графине и присел на стол рядом.

– Ваша правда, графиня, девушек легко запугать, стоит лишь намекнуть на пытки. И они с радостью расскажут именно то, что от них требует мучитель. Не всегда правду, но именно то, что от них хотят услышать. Удобно, правда? Но как быть с вещественными доказательствами? Например, с этим?

Он выложил на стол тяжёлый золотой перстень.

– Золотой перстень с гербом рода Турзо. Такой красивый, такой дорогой. Так, наверно, думал ваш тупой палач, снимая с несчастного его фамильную драгоценность. И носил его всегда с собой, в кармане. Наверно, боялся, что украдут. Там мы его и нашли. Или Вы скажете, перстень нам сам Турзо и отдал, а я тут разыгрываю спектакль? Может, тогда так? – рядом с перстнем на стол легла книга в мягкой коже. – Вы что думали, за те два дня, что Вы тут сидите, мы не найдём Ваш личный дневник? Здесь столько подробностей...

Он открыл книгу на случайной странице и начал читать вслух.

– «...Слуга подвесил девушку вниз головой и перерезал её нежную шею. Кровь карминовым водопадам хлынула в подставленный снизу таз. Немного драгоценной жидкости расплескалось, это недопустимо. Слугу высекли. Что делать с кровью, оставшейся в голове?...»

Лейтенант закрыл книгу и отложил в сторону. Он посмотрел на графиню, во взгляде которой читались лишь брезгливость и безразличие. Так человек смотрит на червя, прежде чем раздавить его. 

– Знаете, в этом есть своя ирония, своя красота. Вещи, подобные этому дневнику – это как верёвка, добровольно затянутая на шее, или топор, услужливо поданный палачу перед собственной казнью. Я могу долго сыпать метафорами, но думаю, суть Вы уловили.

Эржебет откинулась на спинку кресла и рассмеялась. Она смеялась громко и искренне.

– И что с того? Ну, есть у вас кольцо, дневник и показания алчного старикашки. Дальше что? Суд? Я настолько богата, что с лёгкостью куплю любого судью. Мне сам король Матьяш должен. Я думаю, он пойдёт мне на уступки, в счёт погашения части кредитов. До суда дело не дойдёт, а если и дойдёт, то неизвестно, кто и в чём окажется виноват. Я неуязвима. Чего не скажешь о грязных вонючих наёмниках.

– Или наоборот, лично поднесёт факел к Вашему костру. И все долги короны сгорят вместе с Вами. Но это так, теория.

– Безосновательная. Договор займа составлен таким образом, что в случае моей смерти кредиторами становятся мои ближайшие родственники, то есть мои дети. А насколько я знаю Матьяша, он не из тех людей, кто способен убить ребёнка.

– А Вы, значит, способны?

Графиня молча улыбнулась.

– И всё же вернёмся к девушкам. Кто сказал Вам, что человеческая кровь способствует омоложению? Или, может, Вы об этом где-то прочитали?

– Меня утомил этот разговор. Назови свою цену, наёмник, и закончим с этим.

– Цену за что?

– За моё освобождение, конечно. Особы моего статуса не ведут праздные беседы с чернью. Назови цену, наёмник.

– На мой взгляд, неразумно оскорблять человека с оружием, а тем более требовать чего-то от него. Верно, дьявол Вам шепчет в уши подобные глупости. Или ванны с кровью повредили Ваш рассудок. Хватит жить в иллюзиях, графиня, реальность такова, что обстоятельства изменились. Ваши люди мертвы, королю выгодна Ваша смерть, а Ваши богатства для меня не стоят ровным счётом ничего. Вам неоткуда ждать помощи, графиня. Вы правы, до суда дело может и не дойти, ведь я не уверен, что Вы покинете эту комнату. Поэтому, если я Вас спрашиваю, советую Вам отвечать. Я всегда добиваюсь ответов, иногда раньше, иногда позже. Вопрос в том, что останется от Вас, Эржебет.

Она лукаво улыбнулась.

– Значит, всё-таки пытки? И чем же ты удивишь, палач?

– Я не палач. Я врач, точнее, хирург. Это моя страсть, моя жизнь, моя любовь. Наверно, мне не дают покоя лавры Парацельса или Везалия. Как по мне, последний опередил своё время. Поэтому я раз за разом смело брался за инструмент и изучал чудеса человеческого тела. Вот взять, к примеру, человеческую кисть, столь совершенный инструмент, дарованный Господом, позволивший человеку подняться столь высоко над животными. Имея в своём распоряжении самые скудные инструменты и фантазию, можно добиться поразительных результатов. Под ногти можно загнать иглы и медленно их нагревать, сами ногти можно вырвать, снять кожу с небольшого участка, например, с одной фаланги, прижечь огнём или кислотой, разбить кость молотком или раздавать тисками, вбить гвоздь. Наконец, отрезать фалангу и прижечь. А затем перейти к следующей. И следующей. И следующей.

– Ну это как-то совсем просто. Даже как-то оскорбительно. Проявите хоть каплю фантазии.

– Вы правы, очень просто и незатейливо. Но это работает. Некоторым хватает даже элементарного описания того, что их ждёт. В Вашем случае, я думаю, пытать тело не имеет смысла, оно и так уже довольно потасканное.

При этих словах графиня дёрнулась, как от удара.

– А что ты думала, стареющая сука, я не замечу, что ты постоянно косишься на зеркало? Что ты там хочешь увидеть? Провисший подбородок? Дряхлую кожу? А может, свою благородную рожу, изрезанную морщинами, как Европа горами? Ты безумная старуха, загубившая сотни невинных душ. Ты положила на алтарь своей издохшей красоты сотни невинных. И главное, ничего не добилась!

Лицо Эржебет исказила страшная гримаса, из горла вырвался не то вой, не то плач, и она выскочила из-за стола, бросившись с кулаками на лейтенанта. Тот небрежно отшвырнул её назад.

– Я бы с радостью избил Вас, графиня. Но на такую, как Вы, у меня не поднимается даже рука. Даже рука, – смеясь, произнёс Аксель. – А теперь сядьте и не позорьте седины.

Эржебет бросила на него ещё один гневный взгляд, но покорно села на стул.

– Теперь поговорим серьёзно. Ваше будущее не завидно, чернь готова Вас разорвать на части, знать, во главе с королём, устроила заговор с целью лишить Вас всего и пустить по миру, а потом лишить жизни. Удивительный случай единомыслия простого народа и дворян. Поэтому Ваше будущее видится мне всего в двух вариантах. В первом случае титул и замок остаётся за Вами, при достижении их совершеннолетия за Вашими детьми, Ваше имущество, большая его часть, перейдёт в их владение. Но сами Вы будете заключены под домашний арест и не покинете стен замка. Никогда. Вам будет разрешено иметь нескольких слуг.

– А что во втором варианте?

– Во втором варианте Вас посадят в клетку, как животное, – в этот момент Эржебет закрыла лицо ладонями и заплакала. – Вокруг клетки поставят зеркала, чтобы, куда бы ни бросили взгляд, наблюдали лишь своё окончательное угасание, дряхление и позорную смерть, – плач перешёл в рыдания. – Вашими гостями будут лишь молодые и красивые служанки и изредка любопытствующие дворяне, пришедшие понаблюдать за некогда великой графиней из славного и древнего рода Батори.

– Да кто вы такие, чтобы обещать подобные условия?

– Мы служители Церкви.

Графиня закрыла открывшийся рот и вытерла слёзы.

– Что вы хотите за первый вариант?

– Вы мудрая женщина, графиня. А теперь поговорим о Вашем близком друге, короле Венгрии Матьяше II...

#

Капитан выложил на стол пухлую стопку бумаги. После чего добавил несколько дневников и пачку писем, печати на которых были давным-давно сломаны.

– Здесь полное признание графини, со всеми интересующими нас подробностями. А также письменные доказательства целого ряда событий. О некоторых вещах мы даже и не догадывались. Например, о любовной связи короля и графини шептались многие, а вот тот факт, что Эржебет забеременела от короля, от общественности удалось скрыть. К счастью для любовников, у графини случился выкидыш.

Капитан прокашлялся и продолжил.

– Помимо этого, в признании и приложенных документах полно информации о финансовых операциях короля, а точнее сказать, его провалах, и роли рода Батори в решении проблем короны. Я думаю, что это именно тот «рычаг воздействия» на будущего Императора Священной Римской Империи и весь род Габсбургов. Как я понимаю, это и была цель моей миссии, монсеньор.

– Отличные новости, сын мой, именно их так мало в последние дни. Что по поводу суда?

– Мы, не без помощи лично Турзо и его людей, смогли обставить всё так, как будто нашего Отряда там и не было. Именно Дьёрдь Турзо, во главе вооружённого отряда, ворвался в Чахтицкий замок и во время ужина заключил графиню под стражу. Далее был организован суд, по большей части спектакль, где люди короля указывали свидетелям, что и как говорить. Всё шло к костру, однако Турзо, не без наших «советов», выбил графине домашний арест, а также ряд свобод, как ей и обещал лейтенант Майер. Ответственность за это, опять же, лежит на мне. Так как после прочтения признания я посчитал, что в случае необходимости мягкий приговор можно будет выставить как снисхождение к своей любовнице.

– Ход, достойный опытного политика, сын мой. Ваша судьба могла сложиться сильно иначе, не откажись Вы от дворянства и титула. Воистину неисповедимы пути Господни.

– Аминь.

– Если у Вас всё, сын мой, то считаю дело графини Батори закрытым. Finis coronat opus[1].

Кардинал встал из-за стола, капитан не шелохнулся. Боргезе бросил долгий взгляд на подчинённого. Тот сидел абсолютно спокойно и выжидающе смотрел на кардинала. Сципион сел обратно на стул.

– Я так понимаю, капитан, Вы решили продолжить наш последний разговор.

– Да, монсеньор. Я готов узнать правду, какой бы горькой она ни была.

– Да, Вы правы, капитан, правда часто горька на вкус, но это то лекарство, что человек вынужден принимать.

Он глубоко вздохнул и продолжил.

– Пожалуй, я начну издалека, с истории возникновения Ордена. А начать сей рассказ следует с непреложной истинны: Бог нас любит! Всех и каждого, безграничной любовью отца к своим непослушным и порою глупым детям. Именно поэтому Он опекает нас с самых первых дней. Человечество как вид очень хрупкое. Мы слабы духом и телом. Любая болезнь может перерасти в эпидемию и уничтожить целые народы. Глупые идеи приводят к войнам и гибели цивилизаций. Сам по себе человек склонен разрушать свою драгоценную жизнь и душу. Поэтому Господь посылал на Землю пророков, учителей и мудрецов, что учили и направляли Человека в его нелёгкой судьбе. Также он посылал чудотворцев, что могли являть людям частичку божественной милости. Как, например, лечение наложением рук или воскрешение безвинно убиенных и прочие чудеса, описанные в Библии. И если мудрецы и пророки действовали медленно, вкладывая правильные идеи в головы людей и ожидая, пока те прорастут, подобно фруктовому дереву, и дадут свои плоды, то эффект от действий чудотворцев был более быстр и нагляден. Эпидемии прекращались, войны заканчивались, не успев начаться.

Но в какой-то момент Господь решил, что чудесам и магии нет больше места на земле. Люди смотрят на чудотворцев и уповают на них, как ребёнок на взрослого, ожидая, что те божественной милостью решат все их проблемы. И тогда в один момент вся магия и чудеса исчезли из нашего мира. Даже Ангелы Господни, изредка ходившие среди людей, вернулись на небеса и больше не являлись людям. Даже во снах. Но перед этим один из Его Глашатаев явился перед Высшим Церковным Духовенством и передал волю Господа. Перед Церковью были поставлены две сверхзадачи: первая задача заключалась в уничтожении всех улик и упоминаний о существовании чудес и магии, а также о существовании каких-либо сверхъестественных существ и явлений.

Логично было бы передать это дело в ведение Инквизиции, однако Церковь решила не усиливать и без того раздувшуюся организацию. Тем более что действовать приходилось часто скрытно и аккуратно. Инквизиция в подобных делах была сродни молоту, что крушит всё на своём пути, громко, устрашающе и с сопутствующими потерями. Нам же нужен был скорее аккуратный клинок (незаметный нож) у самого сердца, что у всех на виду, и никто не обращает на него внимания, пока не нанесён удар. Мы пробовали делать это своими силами, отбирая наиболее крепких телом и духом монахов. Но и это решение было не идеальным. Коренным образом ситуация изменилась с приходом к власти (принятием престола) папы Юлия II. Являясь известным покровителем искусств, Юлий II был так же сведущ в военном деле. Именно по его указу 22 января 1503г. была учреждена Папская Гвардия. Все считали это блажью Папы, однако возразить не смели, а спустя 21 год, когда 147 гвардейцев пожертвовали жизнью, но спасли от смерти Климента VII, все разговоры окончательно утихли, и "блажь Юлия" стала исключительной мудростью и дальновидностью. Но возвратимся назад к созданию Гвардии. Именно Юлий II постановил набирать в гвардейцы исключительно уроженцев немецких кантонов Швейцарии, мотивируя это тем, что в данных кантонах живут "люди особой породы". И это являлось решением нашей проблемы, поэтому к известным 150-ти гвардейцам, представленным публике, втайне было набрано ещё около сотни. Гвардейцы оказались перекрёстными воинами с особым типом мышления, которое ставило в тупик противников. Оставалось дело за малым – найти среди них наиболее лояльных Церкви и провести небольшое обучение. Но и здесь гвардейцы удивили моих предшественников: они сами подсказывали своим "учителям", как лучше действовать в той или иной ситуации. Постепенно выковывалось то, что впоследствии станет Отрядом. Особое внимание уделялось выбору капитана Отряда, так как лишь он один знал всю правду. С одной стороны, каждый капитан осознавал правильность своих действий, а с другой, ему приходилось постоянно врать своим людям. Не все могли с этим достойно справиться. Особенно тяжело это давалось людям наиболее честным и праведным... – он тяжело вздохнул. – Но мы вынуждены были скрывать правду...

– Ибо, зная правду, члены Отряда относились бы к своим обязанностям без должного рвения. Это я понимаю. Неясно другое – зачем всё усложнять? Зачем бойцы "особой породы", вся эта секретность и прочее, прочее? Если можно просто скупать неудобные книги и затыкать, деньгами или петлёй, рот неугодным. Зачем?

– И вот, сын мой, мы подошли ко второй сверхзадаче, поставленной перед Церковью. На мой взгляд, наиболее важной. Господь постановил: раз уж Человек съел плоды с Древа Познания, то пусть сам познаёт мир, учится и растёт. Пусть сам добывает то, что иначе ему было бы даровано как любимому чаду. Пусть Человек развивается и деяниями своими радует Отца Нашего Небесного. А Святая Церковь должна быть верным спутником Человека в его нелёгком путешествии. И мы, по мере наших возможностей, помогаем человечеству. Пусть не всегда это сразу заметно, но мы стараемся изо всех сил. Особое внимание мы уделяем техническому прогрессу, сознательно тормозя некоторые изобретения, если человечество к ним не готово, или, наоборот, спонсируя и поддерживая того или иного учёного. Последнее, к несчастью, происходит не так часто, как хотелось бы.

Но при всех своих заслугах Церковь лишь инструмент, костыль, позволяющий юному Человечеству делать первые робкие шаги. И который однажды должен быть отброшен. Церковь, сын мой, должна будет уйти, не мешая Человеку бежать в объятья Господа.

– А если Церковь не уйдёт? Не пожелает быть забытым и отброшенным инструментом, валяющимся на обочине истории?

–Тогда такие, как ты, капитан Торвальд, должны будут прийти за такими, как я. Как нож у самого сердца, что у всех на виду, но незаметен, пока не нанесён смертельный удар.

[1] конец – делу венец (лат.)