Ковёрный телепорт⁠⁠

– Дядь Митяй, стой!

– Поспевай, малец, негоже нам задерживаться, до темна поспеть надо.

По старым шпалам быстрым шагом спешили двое. Мужчина пятого-шестого десятка лет, одетый в ношеный и штопаный бушлат, шапку-ушанку и кирзовые сапоги не первой свежести, с рюкзаком за плечами. И молодой парнишка лет 10-12, одетый в такой же бушлат с подкатанными рукавами. С обеих сторон железную дорогу стискивали деревья — тайга брала своё.

– Дядь Митяй, долго ещё? У меня ноги натёрлись в этих кирзачах!

– Сам вызвался мне помогать, а теперь ноешь по всякому. Эх, молодёжь. Лады, привал по-быстрому. Сымай боты, шо там у тебя?

Парень уселся на рельсу, морщась, стянул сапог с портянкой и показал пару натёртостей.

– И всё? Эх, малой, знал бы ты как в наше время было… Лады, щас пошуршу в сумаре, был пластырь.

Скинув рюкзак, Митяй извлёк на свет коробочку с крестом и уверенными движениями налепил пластыри на мозоли.

– Пробуй, должно хорошо теперь быть.

Тошка водрузил сапог на ногу и протоптал.

– Да, смогу идти, спасиб, дядь Митяй!

– На благо. Всё, пошуршали.

Спустя три часа прыжков по шпалам, вдали показался заросший травой полустанок. Путники вздохнули с облегчением, уставшие от щебёнки ноги требовали честной земли под ногами.

От полустанка смутно угадывалась между деревьями заросшая тропа, идущая вдоль лесной опушки, да по обветшалым мосткам через ручей. Из-за леса выглянула деревня. Пустынные улицы, битые стёкла, косые ставни — и ни одной человечьей души, только стрёкот жучин.

– Поспели за солнцем, Тошка, хорошо. Давай искать домишко поприличней, с печкой и двумя койками. Ты шурши по левую сторону, а я по правой пройду.

– Буит сделано, тащ гвардий старший лейтенант майор! Я мигом!

– Ух, я тебе, сорванец! Аккуратно там!

Пожурив парня, исследователь направился к ближайшей калитке и зашёл во двор. Осмотрелся вокруг, покачал головой и тяжко, глубоко вздохнул. Дверь не заперта — хозяева покинули жильё в спешке и не планировали возвращаться. Митяй достал самодельную палицу из поясничного крепления и аккуратно осмотрел дом, оставляя следы на пыльном полу. Во второй комнате нашлась добротная печь с кованной топочной дверцей. Сбоку поленница с остатками дров и три кровати с металлической сеткой. Гость вышел на улицу и кликнул Антона.

– Дядь Митяй, там нету, я щас дальше побегу!

– Погодь, тут всё оставили, заночуем по-людски, – мужчина глянул на небо. – Часа два солнца ещё есть, пройдёмся по хаткам, пошукаем за чем пришли. Карту доставай.

Антон скинул рюкзак, вынул из внешнего кармана рисованную схему деревни Малый Бзыч, блокнот с карандашом, и всем своим видом показывая готовность следовать хоть куда и делать хоть что.

Остаток дня потратили на обход ближайших улиц и перепись имущества. Тошка на карте ставил номер рядом со значком дома, писал то же число в блокнот и заносил в табличку всё, что ему говорил Митяй. Каждому дому выставляли от 1 до 10 баллов, отдельно проверяли состояние дровяной печи, спальных мест и подвала. Количество и качество ковров на стенах заносились в другую табличку.

Как стемнело, гости брошенной деревни вернулись в облюбованный дом, разложили пожитки и затопили печь. Окрестные колодцы порядком пересохли, но из ближайшего удалось достать немного воды. Вскоре на печи радостно посвистывал хозяйский чайник, наполняя комнату ароматоми иван-чая и чабреца.

Митяй с Антоном подкидывали дрова в огонь и пили горячий чай, молча думая каждый о своём.

– Дядь Митяй, а расскажи что-нибудь.

– Та что говорить-то, малой, ты и так всё уже знаешь.

– Всё, да не всё. Расскажи! О старом мире.

Мужчина вздохнул и задумался.

– Грустно это сказывать…

Митяй молчал, собирался с мыслями, парень не мешал.

– В 45-м, значит, всё началось. Доигрались тогда мужи учёные с неироситями своими, всё им доверяли, везде их сували. Ленивые до одури стали, ничего своими руками делать не хотели, тьфу… Ума ситям дали, а душу-то не смогли. Вот логиками своими те и порешали чего правильно должно быть, да себе подобных наделали. Ишь, обрадовались тогда: прогресс без участия человека! Да видать не туда всё пошло, драться между собой стали ниросити. Там одно не поделили, тут другое, вот и решили мощщи боевые наращивать. А поди ж ты уследи, когда машина думает в мильён раз быстрее тебя. Конечно, пытались наладить, только не вышло ничего. Потом война диких эксинов вышла в мир явный, дронов всяких летучих да ползучих понаделали, дата-цинтры друг другу портили. Неспокойное было время…

Митяй замолк и глотнул из кружки. Парниша с любопытством внимал, хотя и знал всю историю из рассказов других. Но вдруг дядька чего нового вспомнит. Интересно, страсть как!

– Время шло, а становилось только хуже. Диких эскинов стало так много, что вымести их из интернетов стало невозможно. Всё порушилось, считай, ничего не работало. Программы только и делали что промеж собой власть делили. Люди перестали править. Наши тогда тайно собирались, без телефонов чтоб, и обсуждали что делать. Та и порешали, что смогут только отключить всё разом и насовсем. Так оно и вышло. Не всё гладко, да, померло немало, но сдюжили, всё искричество гакнули. А кто на акамуляторах был, тех потом отловили по одному, да вырубали. Может, ещё где-то и остались, да носа не суют. Ну и славно, как по мне.

Митяй крякнул, устраиваясь поудобней.

– Так, значит, сдюжить то сдюжили, а дальше что? Все ж попривыкали жить в комфорте да сухости, а тут вона как! Снова как 19 век, паровые машины расчехлять? Волнений было народных тьма просто, никто не знал как теперь делать и куда бежать. Тут-то колдуны да маги всякие и повылазили, дикие да государственные, с учёными в наукоградах закрылись и понавыдумывали всякого. Я ж пытался тогда понять что лбы говорили, но никак, шибко уж умно заворачивали. Что-то про квантавые вероятности, параллельные миры и духовные силы. По мне главное, что драк и убийств удалось избежать. Только поди ж ты прокорми всех без роботов-то. Разучились соху в руках держать, а старых комбайнов да сеялок мало осталось, ржавое всё, чинить надо. Вот и выдумали открыть пути в миры соседние, там где привычно всё будет, техника и удобства всяческие. Договорились, значит, с тамошними правительствами об эмиграции, ну и всё тут… А тем только в радость – отчитались о росте населения, да специалистов новых в оборот взяли. Чудится мне, что две трети наших ушло, кабы не больше. Ну а я не ушёл, негоже это – Родину в беде бросать, остался. Чего уж нам, привыкать что ли? Я вон всё детство в уличный сортир бегал, да тяпкой в дедовом огороде мотыжил, и ничё мне не сделалось, живёхонек.

Мужик довольно хмыкнул и отпил ещё глоток, повертев кружку в руке.

– Ну и значится, нельзя было искричество обратно запускать, чтобы эксины не проснулись случайно, вдруг кто в картинках с котиками спрятался хитро, или в кофеварке. Вот и достали старые чертежи да книжки с библиотек, станки наладили ручные, токарей обучили – ну и пошло дело, мы прям в Советский Союз послевоенный вернулись, чес слово. А потом лбы порешали, что надо бы технологии новые раздобыть, да такие, чтобы эскины электронные в них селиться не могли. Свои, поди, долго делать, решили в мирах иных подмогу искать, чтоб быстрее, значит. Ну и вот…

Парень вскочил и возбуждённо заголосил:– И тут на сцену выходим мы! Спасители человечества! Добытчики технологий и ресурсов! Герои мира! Ух, я так рад, что ты взял меня на вылазку, дядь Митяй! Это мой первый раз! Вот бы найти что-то такое, такое! Чтобы р-р-раз и всё!

Мужчина невольно улыбнулся пылкой речи молодого напарника.

– Ты б сильно не геройствовал, Тошка, самим бы ноги унести после дОбычи энтой … Но, даст бог, и найдём чего, не без того, зря что ли шпалы топтыжили? Я ковра 3 приметил добрых, авось, повезёт чего.

– Ух, мне не терпится попробовать! Скорей бы завтра!

– Твоя правда, малой, пора уже и на боковую, утро вечера мудренее, умывайся и храпака.

Утром, с рассветом, пара исследователей уже была в полной готовности. По записям Антона нашли дом с подходящим ковром. Митяй гладил пыльный ворс и будто вслушивался во что-то. Парень молчал и вёл себя предельно тихо.

– Хороша работа… Чую что с душой делали, не на фабрике автоматической, всё по-честному шито. Только такие и подходят, запомни, малой. Чуйковать надо, он будто говорит с тобой, шепчет, только услышь. А когда контакт установишь, то внутренним оком зри что там за ним, есть ли угроза, али тихо всё. И раствор только тогда трать, когда уверен будешь.

Мужчина распахнул рюкзак и аккуратно вынул металлический термос с широким горлом, поставил на тумбу рядом. Затем извлёк кисть малярную самодельную – свёрнутую вдвое и перетянутую тесьмой солому. Открутил крышку термоса и понюхал содержимое. Удовлетворённо кивнул, обмакнул кисть, перемешивая раствор, и продолжил обучение.

– Каждый ковёр ручной работы неповторим, рисунок всегда разный. И вот раствор этот многомудрый пробуждает… уникальный квантавый отпечаток рисунка ковра, и тот начинает ризанировать с созвучным ему местом в веренице миров. Так, малой, отойди подальше, шоб на тебя не попало, да смотри внимательно.

Отточенными движениями Митяй обрызгал ковёр по периметру, создавая прямоугольник. Затем махнул по центру, создавая треугольник на всю ширину полотна, вершиной сверху, основанием к низу. И нараспев гортанно заголосил:

– О-о-откро-о-ойся, пу-у-уть-до-о-ор-о-о-ога-а-а-а-а-а!

И тут ковёр покрылся полупрозрачной плёнкой.

– О, свезло нам, Антошка, голубая плёночка-то, хорошо!

Парень подскочил, весь взбудораженный.

– УХ ТЫ! УХ ТЫ! Я слышал, но первый раз вижу как путь открывается! Вот это класс! Класс! А какие ещё плёнки бывают?

– Ну, если красная али оранжевая – то там нам обычно делать нечего, опасно или просто жарко. Я не ведаю, отчего портал цвет приобретает. Колдуны говорят, что так у духов заведено испокон веков. Ну и виднее им, я человек простой. Так, Тошка, доставай зонд.

Парень быстро сунул руки в свой заплечник и извлёк кусок арматуры.

– Держи, дядь, высокоточный прибор донёс в целости и сохранности!

– Молодец, молодец, так, теперь смотри: надеваешь рукавицы брезентовые, аккуратно просовываешь в плёнку с краю ковра и сразу вынимаешь. И-и-иэх. Так, гляди-ка, всё нормально. Теперь суёшь на подольше. Ждём. Ждём. Так? Нормально. Теперь на минуту суём… Ну-ка? Нормально. Не обморозилось, не оплавилось, коррозии нет. Давай сюды Мыша.

Парень извлёк из рюкзака крохотную клетку, в которой сидел джунгарский хомяк и щурился на свет, и надежно прицепил её к специальному крючку на арматуре.

– Ну, Мыш, твой выход, не подведи, герой.

С этими словами Митяй на пару секунд сунул штабного хомяка в портал и сразу высунул. Зверь живой и не паникует. Теперь 10 секунд. Так же. Полминуты. Так же. Минута. Хомяк в прекрасной форме. Мыша водрузили на тумбочку, и в качестве благодарности герою Антон насыпал ему корма и налил воды. За это время мужчина скинул свой бушлат, закатал левый рукав рубахи и со словами «Сохрани, отец всевышний», просунул руку по локоть в ковёр. Через время рука была извлечена целой, невредимой, без покраснений, посинений, сыпи, дрожи и мурашек.

– Ну… Теперь последний заход. Сторожи тут. Фух, фух, фух.

Митяй отдышался, зажмурился и протолкнул в ковёр свою голову.

Секунды сменялись, парень переминался с ноги на ногу и поглядывал по сторонам. Наконец голова показалась обратно и с ходу возвестила:

– Нормально! Там трава, деревья, птица пролетела. Живой мир! Вот свезло так свезло. Хорош коврик! – мужчина ласково погладил ворс за пределами портала. – Так, малой, идём туда прям сегодня. Только доложиться надо. Доставай телеграф и сбегай найди нам антенну, да поверни на штаб.

«Телеграф» представлял собой старую китайскую рацию с некоторыми модификациями. Например, из корпуса торчал провод, оканчивающийся гнездом для подключения телевизионной антенны. А другой провод выходил на внешний аккумулятор.

– Дядь Митяй, у соседей хорошая, я повернул уже, иди покажу.

Антенный провод был вынут из покрытого пылью старого плазменного телевизора и соединён с рацией.

– Налим - Карпу, приём…

– Налим в канале.

– Налим, ласточка, огокциру 54.

– Карп, ласточка, огокциру пять-четыре, принято, работайте.

– А что ты им сказал, дядь?

– Карп – это наш позывной на задании, «ласточка» – что нашли рабочий портал и идём в него, огокциру 54 – это «Урицкого 54» – адрес дома, только наоборот. А что мы в Малом Бзыче в штабе и так знают. Нечего лишнего болтать.

– Ого, круто! Мы как настоящая разведка!

– Дык так оно и есть, Тошка. Щас-то спокойно стало, но завсегда надо на стрёме быть, мир-то изменился, да только люди те же остались… – мужчина вздохнул. – Лады, собирай пожитки и пошли. Если через неделю не выйдем снова на связь или не вернёмся в штаб – за нами пошлют подмогу. Набери воды во всё что найдёшь, топоров пошукай да ножиков в сарае, всё, что полезным выглядит, тащи сюда. А я тут почешу сусеки.

Через пару часов всё было собрано, надето и подвязано. Мужчина и молодой парень стояли перед голубоватой плёнкой ковёрного телепорта.

– Дядь Митяй, а как мы там говорить будем? Нас поймут?

– Чай, должны. С российских ковров обычно попадаешь туда, где понятно говорят. Россия, Антошка, она в сердце, а сердце у всех людей во всех мирах одинаковое.

Митяй последний раз окинул взглядом вокруг, перекрестился, взял Антона за руку, и они вместе, зажмурившись, вошли в голубую плёнку портала в неизвестность.

*красивая драматичная музыка, полная надежды*

Конец.

От автора: благодарю, что прочитали :) Надеюсь, вам понравилось.
Ссылка на мою страницу Автор.Тудей: https://author.today/u/sol2286