КороткО
Еду в подземке, какие-то мелкие мальчишки очень неумело дерутся, ну просто стыдоба. Чему их там в школах только учат.
Вспомнила, как ехала однажды не тренировку по карате. Все с плеерами, я почему-то нет. Стала приставать к подруге: что вчера было, я пропустила, кто был, как-чего...надоела. Ей было лень мне объяснять что-либо.
Говорит, тренировка была унылая, но прикольно рассказали об опасности удара по ушам. Сложила ладошки домиками и как шарахнет мне с двух сторон.
Дальше я ехала молча, ни к кому не приставала, у них музыка в плеере, у меня шум моря в ушах.
Умели раньше дети коммуницировать. Просто, быстро, эффективно.
Вагон подземки дрожит, как перед перестрелкой. Металл скрипит, воздух густой, лица — как статисты перед финальной сценой. И тут — двое пацанов. Дерутся.
Если это можно так назвать.
Слишком много суеты, слишком мало смысла. Удары мимо, пафос вхолостую. Смотришь — и хочется дать им замедленный кадр, чтобы хоть как-то выглядело достойно. Но нет. Даже на массовку не тянут.
Я отворачиваюсь.
И в этот момент прошлое возвращается — резко, как щелчок затвора.
Тоже метро. Та же вибрация под ногами. Только тогда все были в плеерах — отрезанные от мира. Все, кроме меня.
Ошибка.
Я начинаю разговор. Давлю вопросами. Где были, что делали, кто пришёл, кто нет… Слова летят, как пули, но вхолостую. Подруга терпит. Недолго.
Она смотрит на меня. Без эмоций. Как профессионал перед работой.
— Тренировка была скучная, — говорит. — Но одну вещь показали…
Пауза.
Её ладони складываются — идеально, как у мастера.
Два коротких движения. Без лишнего шума.
УДАР.
Мир схлопывается. Звук уходит.
Остаётся только гул — глубокий, как океан в шторм.
Я сижу. Молчу.
Вокруг — люди, плееры, чужие разговоры.
А у меня — только прибой в ушах.
Никаких лишних слов.
Никаких повторов.
Тогда дети знали, как доносить мысль.
Чётко. Быстро. Эффективно.