Ход Альбуса Дамблдора. Последняя часть главы⁠⁠

Вечером, как и было оговорено, в гостиной Слизерина началась грандиозная гулянка. Несмотря на то, что времени подготовиться было намного больше, чем в прошлый раз, но она очень мало чем отличалась от той, которая прошла в честь победы Поттера над близнецами Уизли. Очень многие слизеринцы оделись в праздничные наряды, поэтому редко на глаза попадались привычные школьные чёрные мантии. Разумеется, именно Гарри, как зачинщик этого веселья, был в центре всего внимания. Ни раз, и не два у мальчика интересовалась о том, что послужило поводом для организации сегодняшней вечеринки. Однако, несмотря на то что Поттер уже хорошо освоил искусство словесной эквилибристики, сейчас ему не хотелось играть какую-то роль, прятать победу за кружевом ничего незначащих слов. Он честно сообщил об успехе в одном деле, тайну которого раскрыть он не может. Что, естественно, ещё сильнее подогрело всеобщее любопытство. Отличное настроение мальчика было видно всем, а значит повод был действительно серьёзным.

Сам Гарри получал двойное удовольствие от того, что весь факультет Слизерин празднует уничтожение дневника Тёмного Лорда. Он широко улыбался, когда за его успех поднимали тост слизеринцы, которые даже не подозревали о том, с помпой отмечают гибель Волан-де-Морта, имя которого они всегда лишь иносказательно и со священным ужасом называли. Слушал дифирамбы в свой адрес, как факультет безотчётно восторгался ниспровержением истинного наследника Слизерина. Иногда Поттера подмывало громко объявить об этом. Вот это была бы действительно замечательная шутка! Улыбка снова сама собой наползала на его лицо, когда он представлял лица всех собравшихся, поднявших немало тостов за успех против самого известного слизеринца этого века.

Малфой, почему-то решивший, что Поттер празднует, добившись каких-то успехов в деле Блэка благодаря именно его «совету», о чём он успел дважды намекнуть мальчику, теперь хвастался тем, какой разгром ждёт Гриффиндор в предстоящем матче. Гарри хотел было уже покинуть эту компанию, чтобы подойти к Корделии Селвин, которой что-то рассказывала Джулии Монкли, но не успел сделать и двух шагов.

— А что тебе тут надо? — негодующе бросил Драко второкурснице Эмили, стоявшей у того над душой. — Иди к своим!

Слова Малфоя звучали не совсем уместно, учитывая, что рядом сидела первокурсница Астория, сбоку от Поттера стояла Эйвери с пятого года обучения в весьма старомодном зелёном платье до самого пола, да и вообще в их компании постоянно были ученики с других курсов, которые стремились пообщаться с виновником торжества или хотя бы послушать, что говорят вокруг него. Но, с другой стороны, Эмилия явно старалась держаться поближе к Поттеру и невольно нависала над сидящим рядом Драко.

— Она меня ждёт, — поймав взгляд девочки, тут же вступился за неё Гарри. — Эми, подожди пока там.

Он махнул в сторону одиноко стоящей Трейси. Та послушно направилась к его однокурснице, стремясь уйти как можно дальше от Малфоя. Поттер проводил её взглядом, а потом неторопливо направился к Селвин и Монкли.

— Да, Гарри? — прервалась Джулия, когда он к ним приблизился.

— Нет, ничего, — покачал головой мальчик.

Девушки переглянулись. Воцарилось молчание. Поттер же думал о своём, издали наблюдая, как Эмилия и Трейси о чём-то беседует. Последняя заулыбалась. Всё было бы ничего, если второкурсница то и дело не бросала бы взгляды в сторону Роули.

Радость мальчика от прошедшей несколько дней назад успешной беседы с Эмилией почему-то быстро пропала. Да, теперь и отношение, и поведение девочки полностью поменялись. Она перестала его избегать, часто подходила в гостиной к Гарри, обращалась к нему. Её явно напугала перспектива остаться одной против Дарлин Роули. К сожалению, девочка теперь часто бросала такие испуганные взгляды на эту хулиганистую четверокурсницу, когда думала, что та не видит, и вообще вела себя так, словно она несчастная жертва, ожидающая удара.

Гарри понимал, что это показывало её слабой и, наоборот, приманивало агрессию и желание издеваться над ней. Неудивительно, что Роули заметила эти взгляды, и начала сама смотреть, но уже на Поттера, явно пытаясь понять, продолжает ли он защищать девочку или путь свободен. Дарлин явно притихла после головомойки, которую устроила ей Монкли, за то, что та так сглазила толстую девушку Бэгшот с пятого курса, что она вынуждена была обратиться в больничное крыло. И теперь Роули держала палочку при себе, не пуская в ход. Что не сильно помогло жертве травли: Дарлин продолжила словесные издёвки, только присовокупила к этому разные поручения. Она словно показывала, что Бэгшот теперь у неё на побегушках. Напуганная девушка никак не могла ей противостоять.

То, что творилось с пятикурсницей, всех устраивало: и её одноклассников, которым было на неё плевать, и старосту Монкли, потому что это помогло утихомирить Роули, и Эйвери, которая чувствовала, что посмеиваются теперь не над ней за то, что она упустила пост старосты, а над новым объектом для издевательств. А профессора были не в курсе. Текущее положение не устраивало только саму пятикурсницу.

Гарри тоже не было до этого дела. Девушка была толстой и вызывала неприятие своим внешним видом, он с ней раньше не общался и никакого желания начинать конфликт из-за неё с Роули, старшей его на год, у него не было. Тем более что у него были свои заботы. Однако, ситуация всё же вызывала у него какой-то внутренний дискомфорт, который он старался унять. Мальчик прекрасно понимал, что все его действия на виду, как он ведёт себя с Эмилией, видят все, кто хочет знать это, поэтому общался с ней дружелюбно и особо ей не помыкал на людях. Это защитит её от Роули. Но вот при личном общении весьма жёстко держал дистанцию, коротко отдавая приказы наподобие: возьми мою метлу или отнеси мою сумку в Большой зал. Без всяких «пожалуйста» или «прошу». Теперь, когда он видел, как развивается ситуация, он не сомневался, что Эмилия не справилась бы с Роули. Та сожрала бы её живьём.

У Поттера был ещё повод для печали: по какой-то причине вернулись сны про убитую гриффиндорку, но в отличии от летних кошмаров, он совершенно не помнил их содержимое, проснувшись утром. И разбитости никакой не было. Однако гнетущее ощущение и мрачности они определённо добавляли. И это имело своё проявление и наяву. Неожиданный озноб мог охватить мальчика, когда он шёл на урок трансфигурации и, взглянув на одно из окон, то он погружался в воспоминание, которое поглощало его словно вспышка темноты, зачерняя всё, а перед окном стояла эта рыжая первокурсница и смотрела на него. По его воспоминаниям, это было какой-то год назад. Таких мест в Хогвартсе было немало, ведь девочка преследовала его почти весь второй курс, и мальчик начал путаться, стояла ли она здесь на самом деле или это лишь плод его воображения.

Долго погружаться свои мысли ему не дали, толпа опять окружила его.

Раздалось пение. Патефон играл мягкую и медленную песню, а Эйвери пела про зелёные луга, которые вот-вот заметёт белый буран, но всё равно они будут покрыты изумрудным покровом, ведь минут месяца и снег отступит.

Несколько пар кружилось в медленном танце. Наконец песня закончилась.

— Ты хорошо поешь, — похвалил её Поттер, подходя к ней.

— Спасибо, — улыбнулась ему.

— Я не знал, что у тебя такой талант, — промолвил мальчик. — А что ты чувствуешь, когда поешь?

— Это сложно выразить словами, — девушка задумалась. — Я пою, а слова и музыка словно переплетаются вместе. Все стоят рядом и кажется, что я от них неотделима. И тогда мне становится хорошо на душе. Я думаю, что не каждый это может ощутить сердцем.

— Вот как, — удивлённо посмотрел на неё Гарри.

Но долго разговаривать им не дали, слизерицы снова окружили Поттера. Теперь обсуждали родословную его семьи. Гарри быстро нашёл своего «секретного» родича, ведь исследования привели его к тому, что в предках у него была девушка Селена Гойл. Грегори Гойл нашёлся в компании Винсента Крэбба. Оба здоровяка сидели в углу. Мальчик вспомнил, что хотел кое-что отдать Гойлу. Решив с этим не затягивать, он направился в свою комнату.

В том саквояже, которое прислали родители Гойла, оказался ещё старинный альбом. Листая его, мальчик нашёл две колдографии Селены. На первой — молодая девушка с аристократическим лицом с некоторым испугом смотрела на него, держа в руках книгу. Поттеру почему-то не хотелось отдавать её Гойлу, но выбора не было. Накинув мантию-невидимку, чтобы можно было незаметно подойти к одноклассникам в углу, и прихватив альбом, он поднялся обратно в гостиную.

Подойдя к здоровякам, мальчик увидел с удивлением, как Крэбб где-то поймал муху. Разглядывая насекомое с каким-то странным видом, мальчик внезапно бросил его в бокал с водой. Заинтересовавшись происходящим, Поттер незаметно подошел ближе. Муха билась в воде, но не могла расправить крылья. Здоровый слизеринец внимательно наблюдал. Через минуту движения живого существа замедлились, а потом, дёрнувшись напоследок, полностью прекратились. Муха очень медленно плыла на поверхности воды, движимая слабым течением, которое она вызвала своими судорожными попытками не утонуть.

«Убийство».

Крэбб расплылся в довольной улыбке.

Гарри отвернулся. Раскрыв альбом, он достал ту колдорафию, где девушка была одна. Несколько мгновений Поттер разглядывал её. У неё были такие же зелёные глаза, белые волосы, полные губы. На шее красовался тёмный медальон и несколько ниток жемчуга. Он ей улыбнулся, но его прапрабабушка просто смотрела, никак не реагируя. Он перевёл взгляд на другой снимок — светловолосая женщина нежно обнимала девушку, то и дело с любовью смотря на неё. Сама Селена выглядела здесь донельзя счастливой. Помедлив, он вытащил и вторую колдографию. Аккуратно положив семейный альбом сзади Гойла, мальчик убрал снимки поближе к груди. Да, можно было попросить сделать копию и вернуть их на место… Но…

Семейство Гойл отказалось от неё. Эти фотографии им не принадлежат. Они принадлежат его семье. Ему.

Гарри Поттер аккуратно прошёлся по гостиной в мантии-невидимке, стараясь избегать больших толп, чтобы случайно ни на кого не наткнуться, но держа палочку наготове (можно было наколдовать заклятие-подножку, чтобы иметь возможность уклониться от столкновения). Он с интересом разглядывал как себя ведут слизеринцы, когда его нет. Вечеринка, потеряв виновника торжества, даже не думала прекращаться. Все разделились на небольшие группки, что-то живо обсуждая. Патефон играл песню за песней, но редко кто начинал танцевать. Заняв удобную позицию, слизеринец снова погрузился в свои мысли. Всё хорошо, дневник уничтожен. Карточки он забрал. Но на душе было неспокойно. Строки доноса всплыли в памяти.

«Настоящий ужас…»

«Всем известно, что Гарри Поттер убил Уизли. Почему он в школе?»

«Преступление Гарри Поттера…»

«Жестокое убийство несовершеннолетнего».

«Особо жестокое».

«Почему он ходит на уроки?»

«Почему злодей на свободе?»

Мальчик снял мантию-невидимку и направился к своему факультету. Он найдёт этого человека. И тогда тот несчастный позавидует судьбам Уизли.