Хищные времена 4⁠⁠

Им говорили, что лучше умереть за Родину, чем сдаться врагу. Говорили, говорили, а вот оно как получается - когда солдаты Союза окружили Замойскую крепость и взяли её на измор, что-то не нашлось среди офицеров желающих выйти за стены. И когда кончился паёк, а за ним и порох, никто не пошёл в штыковую. Они просто сдались и французы заняли укрепления, под дулами мушкетов и карабинов выстроили оставшихся солдат и погнали одной большой колонной в плен.

Плен. Все знают что это, но вот куда их ведут, как долго идти, что там будут с ними делать? Через неделю пути в колонне начали умирать люди. Мирош сам видел, как французский офицер заколол пленника, слишком слабого, чтобы идти за фургоном. В тот день он решил сбежать.

И ведь никто его не преследовал, встал посреди ночи, оглушил конвойного ударом по затылку и ушёл в леса. Удивительно просто!!

То было три дня назад. За три дня по лесам да полям Милош не встретил ни одного человека, никакого домика или другого укрытия от снега и мороза, только голая целина да редкие деревья. Понятно почему их так плохо охраняли - ну какому дураку придёт в голову бежать незнамо куда по безлюдным местам? Очень скоро он не сможет терпеть голод и холод, упадёт в снег да так и замёрзнет. А колонна, небось, уже пришла в какую-нибудь деревню и французы как хозяева закололи порося и набивают брюхо.

Очень хочется спать. И есть. Ноги будто каменные, переставлять их всё тяжелее, а голова как пустая.

Ступая по тонкой снежной насыпи, Милош поднимается на холмик и без сил падает на четвереньки. Горло горит и дышать тяжко, нужно найти хвороста и развести хоть какой-то огонь, иначе замёрзнет. Лишь бы согреться, а там можно будет чуток поспать и напиться водой из снега. Только сначала дух перевести.

- Э-эй! Эээ-эй! А ну подымайся!

Кто-то с силой растирает снег по его лицу. Продрав глаза, Милош видит перед собой бабку в платке.

- О! Живёхонький. Ты чаво тут?

Милош бы и рад сказать "чаво он тут", но во рту пересохло и сил пошевелить языком не осталось.

- Э-э, ясно. - Бабка с грустью покачала головой и похлопав себя по бокам вдруг с удивительной сноровкой взвалила солдата себе на плечо. - Вот деда всю жизь таскала, так умер, а усё равно таскай их тута.

В четыре ноги они добрели до бабкиной косой избы. Милош застонал от грусти, бабка жила совсем недалеко, ему не хватило лишь совсем чуть-чуть сил добрести хотя бы до хлева.

Внутри избы стояла черная от гари печь, грубая кровать, стол у засаленного окна да кое-как сколоченный табурет. Бабка бросила Милоша на пол и взяла с полки над кроватью банку какой-то вонючей мази. Пока она натирала солдату лицо и шею, мужчина провалился обратно в сон.

- Ну что, так оно теплей, а?

- Спасибо, бабуль. Век тебя не забуду.

- Эт оно точно, не забудешь. Ты возвращайся ежели снова худо будет.

Милош поправляет шерстяной бушлат, обнимает бабку Марфу и отправляется в путь. В котомке на спине шуршит его обед и ужин, а к утру он выйдет к Нижним Полянам. Бабка сказала, что там его точно найдут партизаны. Милошу нравилась идея потрепать французиков, в боях под Замойской ему не удалось пустить кровь захватчикам и сейчас душа отчаянно просила драки.

А бабка Марфа оказалась крепкой старухой. Уж и лет то ей сколько, а и хозяйство своё, и живёт одна, ни соседей тебе, ни какой другой помощи. От себя взяла, а его накормила и выходила, одежку дала.

Вот потому-то они и победят. Потому как едины все разом и готовы друг другу помочь. Даже тот же бушлат овечий бабка небось сама и связала, для себя, а ему отдала.

"А откуда у ней овцы?" - Милош вдруг понимает, что рядом с одинокой избушкой не было не только людей, но и скотины. Не было коровы или козы, чтобы поставить молоко на стол, свиньи, что б сготовить похлёбку, да и шерсть не с кого взять.

Солдат скидывает с плеча котомку и слышит, как в ней что-то бряцает. Развернув платок, Милош видит не еду, а волчий череп да кости. Что ж такое, зачем оно старухе? Бушлат то тогда тоже волчий?

Вот только снять его нельзя, шерсть будто проросла под кожу и не хочет отрываться. Солдат дёргает отворот и по рёбрам будто бьют ногой. Скорчившись на снегу, Милош пытается позвать на помощь, хоть и знает, что до Нижних Полян полдня пути.

Вместо людского крика из груди вырывается вой. Зубы сводит от боли и они начинают трещать и трескаться, а вместо них из дёсен лезут волчьи клыки. Бабкин бушлат с силой вгрызается в кожу, руки будто тянут из рукавов и вот наружу уже высовываются предплечья, а на пальцах чернеют ногти, постепенно вытягиваясь и искривляясь. В глазах плывут багровые волны и последней взгляд в лес выхватывает сверкание волчьих глаз в полутьме.

Партизаны всё же пришли на зов.