Харон обратно не перевозит (часть вторая)⁠⁠

Дом на холме был выкрашен желтой краской и более всего походил на дворянскую усадьбу XIX века. Краска уже кое-где успела облететь, и от этого здание приобрело слегка запущенный вид. Подойдя ближе, Клочков смог прочитать надпись над входной дверью: «Вечный покой».
Человек в плаще, которого назвали Хароном, долго вел его длинным коридором, по бокам которого были двери с медными позеленевшими от времени табличками. На табличках вместо цифр стояли греческие буквы. Но не это удивило Димку, гораздо больше его поразил сам коридор, они шли уже минут десять, а конца ему не было видно.
- Долго еще? – не выдержал, наконец, Димка.
- Нет, - ответил Харон, - почти пришли!
И в самом деле, через несколько минут он остановился у одной из дверей и открыл ее при помощи магнитной карточки.
В просторной светлой комнате стояли четыре железных кровати с тумбочками в изголовье и большой деревянный шкаф в углу. На одной из кроватей сидели двое мужчин в полосатых пижамах и играли в шахматы, а третий стоял рядом и наблюдал за поединком.
Едва открылась дверь, как все трое забыв про игру, повернули головы и с интересом уставились на вошедших. Между тем Харон развязал рукава, снял с Димки рубаху и вышел, оставив его наедине с обитателями комнаты.
Одного из шахматистов, пожилого господина с густой гривой седых волос Клочков узнал сразу, его фотография с высунутым языком со школьных лет висела у него над письменным столом.
- Альберт Эйнштейн! – вежливо представился господин, подтвердив Димкину догадку.
Второй игрок средних лет, высокий худой с длинными волосами и носом назвал себя Николаем Гоголем.
- Не может быть! - обрадовался Димка, - Ведь вы мой любимый писатель! А «Записки сумасшедшего» просто моя настольная книга!
- Приятно видеть столько здравомыслия в молодом поколении, - ответил Николай Васильевич, - А прежде, признаюсь, взглянувши на вашу физиономию, никак нельзя было думать, чтобы вы были путный человек. Позвольте спросить: верно, покойница матушка ваша, когда была брюхата вами, перепугалась чего-нибудь?
- В каком смысле? – слегка опешил Димка.
- Нет, я вам скажу, вы не будьте в претензии, это очень часто случается. Вот у нашего заседателя вся нижняя часть лица баранья, так сказать, как будто отрезана и поросла шерстью совершенно, как у барана. А ведь от незначительного обстоятельства: когда покойница рожала, подойди к окну баран, и нелегкая подстрекни его заблеять.
- Да оставьте вы своего заседателя в покое, Николай Васильевич! – вступился за Димку гениальный физик, - Ваш ход!
- Честно говоря, Альберт Иванович шахматы мне изрядно наскучили, - проговорил Гоголь, в задумчивости глядя на шахматную доску - может лучше в картишки?
- Я карт и в руки никогда не брал, даже не знаю, как играть в эти карты. И потом, какой я вам Альберт Иванович? - обиженно проговорил Эйнштейн.
- Просите великодушно, Альберт Германович, все время сбиваюсь! А все оттого, что я, когда пишу, слишком напрягаю свой мозг, серые клеточки гибнут и теперь он у меня сделался похож на швейцарский сыр – весь в дырках! Вот вы полагаете, будто человеческий мозг находится в голове? Э нет…
- Знаю, знаю, - прервал его профессор, - Он приносится ветром со стороны Каспийского моря! Делайте свой ход!
- Но если уж вам так противны карты, то можно в домино или кости! – не сдавался писатель.
- Бог не играет в кости! Ходите или я засчитаю вам поражение!
Между тем к Димке подошел третий обитатель комнаты, молодой голубоглазый блондин с мягкими волнистыми волосами. Свое крепкое мускулистое тело он завернул в белую простыню на манер греческой туники, края которой скрепил на плече крупной брошкой с изображением медузы.
- Александр! – сказал он, откинув назад свои красивые волосы.
- Как, просто Александр? – попытался уточнить Димка.
- Александр Великий! Но вам не обязательно падать ниц и лобызать мои сандалии! – милостиво разрешил он и протянул крепкую сухую руку.
- Дмитрий! – ответил Клочков, пожимая ее.
- Как я понимаю, вас так назвали в честь богини плодородия Деметры? – предположил Александр, - Ведь вы македонец? Хотя нет, скорее грек, я угадал?
- В некотором смысле, - уклончиво ответил Клочков.
- В таком случае вы должны меня понять, каково это культурному человеку жить среди варваров! – сказал Александр, выразительно покосившись на шахматистов, - Теперь, по крайней мере, у меня будет собеседник способный оценить благородство души!
- Вы знаете, я, скорее всего здесь ненадолго! – начал объяснить Димка, - Я попал сюда совершенно случайно, по ошибке! Эти эскулапы как видно нигде не учились и все перепутали! Они вдруг решили, что я умер!
- Представьте себе, со мной приключилась практически та же история! – перебил его Александр, - За 5 дней до начала похода против арабов я заболел. После двух недель жестокой лихорадки 10 июня 323г. до н. э. я впал коматозное состояние, и лекари объявили, что я умер… впрочем, все это уже описано у Плутарха!
Александр развернул длинный свиток и, найдя нужное место, указал ногтем.
- Вот, читайте отсюда!

«…На двадцать восьмой день месяца десия к вечеру лекари объявили, что Александр скончался. Тотчас явились многие из македонян и хотели пройти к телу, но врачи отказали им в этом, ссылаясь на волю покойного. Тогда высшие военноначальники собрались в одной из комнат дворца, чтобы посовещаться, что делать дальше. Вскоре, однако, между ними началась ссора, так как ни один не хотел уступить другому власти, которая оказалась неожиданно в их руках. Между тем Александр, встав с ложа, спрятался за дверью комнаты и слышал все, что говорили и все больше преисполнялся гневом. Наконец, не в силах далее терпеть, он стремительно вбежал в комнату, позабыв даже, что был наг…» *

- Пожар! – услышал Клочков у себя за спиной громкий крик, - Воды, скорее воды!
Он обернулся и увидел, как Эйнштейн топчет горящую на полу стопку бумаг, в то время как огонь уже успел перекинуться на занавеску.
Димка, не раздумывая, схватил графин с водой и плеснул под ноги великому физику, а тем временем Александр принялся сбивать пламя с портьеры стулом и тут же развалил его в дрова.

Здесь и далее текст рукописи Плутарха приводится по книге Т. Алешкина Плутарх. Жизнеописание Александра.


- Вы, Александр, конечно герой, - едко заметил Гоголь, - но зачем же стулья ломать? От этого убыток казне!
- Уж кто бы говорил про убытки! – возразил профессор, поднимая с пола мокрые листки и стряхивая с них воду, - Николай Васильевич, голубчик, ну сколько можно? Вам же было сказано – рукописи не горят! А штора между тем уже занялась! Вот спалите дом, и где мы будем жить?
- Но вы тоже должны меня понять! – начал оправдываться писатель, - «Мертвые души», второй том, я должен…
- Во-первых, это не «Мертвые души» а моя «Теория единого поля»! И потом кто вам внушил такую дикую мысль - жечь собственные произведения?
- Понимаете, - Гоголь наклонился к уху профессора и громко прошептал, - Сегодня, во время прогулки в саду я слышал Голос!
- Как опять? – возмутился Эйнштейн, - Ну, это просто черт знает что такое!
- Тсс! - Гоголь приложил палец к губам и огляделся по сторонам, - Не поминайте его! Еще третьего дня всю ночь мне снился, и такой гадкий привиделся; а рога-то длиннее бычачьих!
- Я дивлюсь, как они вам десятками не снятся. Из одного христианского человеколюбия дал почитать свою «Теорию единого поля» и во что вы ее превратили?
- Дмитрий возьмите, пожалуйста, Плутарха, - шепотом проговорил Александр и незаметно сунул Клочкову свиток, - Мне кажется, у вас он будет в большей безопасности! Оно конечно, рукописи не горят, но искушать судьбу все-таки не стоит!
Убедившись, что Клочков надежно спрятал свиток под рубашкой, он добавил:
- Теперь вы видите, с кем мне приходится делить свой последний приют? Один постоянно пытается жечь собственные рукописи, которые к несчастью не горят, а второй и того хуже – играет на скрипке!
- Дмитрий, так вы же не слышали моей игры! – спохватился Эйнштейн. Он взял лежавший на тумбочке футляр и уже извлек из него скрипку, но тут на выручку Клочкову пришел Александр.
- Постойте профессор, наш новый постоялец, очевидно, проголодался с дороги. Может быть, вы проводите его в сад?
- И в самом деле, Дмитрий, вы не желаете подкрепиться? – спросил профессор, с сожалением убирая скрипку обратно в футляр, - У нас в саду растут чудесные фрукты!
Едва речь зашла о фруктах, как в желудке у Клочкова что-то глухо заурчало, и он почувствовал, что и впрямь проголодался.
- Пожалуй, было бы неплохо! – согласился он.
- Идемте, я вас провожу! – сказал профессор, открывая дверь на балкон, - А после обеда я побалую вас Крейцеровой сонатой!
С балкона они спустились в сад. Димка мог с уверенностью сказать что деревья, которые росли здесь, он видит впервые. Некоторые еще только цвели, в то время как на других уже были видны плоды, крупные сочные и весьма аппетитные на вид.
- Скажите профессор, - спросил Димка, - а что обитатели других комнат тоже гуляют здесь?
- Нет, чужие здесь не ходят, - ответил физик, - Не могу сказать, с чем это связано, но, скорее всего, для каждой комнаты предусмотрен свой сад!
Он сорвал крупный зрелый плод эллипсовидной формы, желтый с продольными синими полосами и протянул Клочкову.
- Что это? – спросил Димка, с подозрением разглядывая необычное угощение.
- Честно говоря, названия этих фруктов никто из нас не знает, поэтому мы придумываем их сами. Этот, к примеру, мы назвали полосатик. Да вы ешьте, не бойтесь, он вполне съедобен и даже весьма приятен на вкус!
Димка вонзил зубы в сочную мякоть и тут же его рот наполнился восхитительной влагой. Ничего подобного ему пробовать до сих пор не доводилось.
- Очень вкусно! – признался он.
- Другие фрукты не хуже, могу вас уверить!
- Скажите профессор, а про какой голос говорил Николай Васильевич?
- А это… - физик махнул рукой, - Не обращайте внимания, у нас тут у каждого свой голос. А вы-то сами никаких голосов разве не слышали?
- Я, нет!
- Пока нет! – уточнил профессор, - Еще услышите! Вы только очень не пугайтесь, помните – голоса это нормально!
Между тем за разговором Димка незаметно доел свой фрукт и с удивлением обнаружил что наелся.
- Местные фрукты не только очень вкусны, но и чрезвычайно питательны, - сказал профессор, заметив, как Димка вытирает губы листом одного из растений, - Быть может, хотите теперь утолить жажду?
Он сорвал крупный цветок и протянул Клочкову. Чаша цветка оказалась на две трети наполнена прозрачной жидкостью.
- Это нектар? – спросил Димка.
- Нет, амброзия!
Клочков сделал осторожный глоток и в ту же секунду, словно золотой огонь побежал по его жилам, наполняя все тело неведомым ранее каким-то совершенным до прозрачности счастьем. Он с жадностью осушил природный бокал до дна и отбросил его в сторону.
- Кстати о фруктах, - продолжал между тем профессор, - Вы можете есть все, что найдете здесь без опаски отравиться или испортить желудок. За исключением плодов дерева стоящего посреди сада.
- Что за древо?
- Так, есть одно дерево… - Димке показалось, что профессор смутился, - Я вам потом его покажу! А сейчас идемте скорее, помните, я обещал вам Крейцерову сонату!
- Только еще один вопрос, профессор! Когда я шел сюда я видел надпись над дверью – «Вечный покой». Эти слова, они что-нибудь означают или это просто аллегория?
- Никакой аллегории! Именно вечный и именно покой!
- Допустим, покой это понятно, но в каком смысле вечный? Я что буду жить здесь вечно?
- А вы как хотели? Харон обратно не перевозит!
- Это я уже слышал, но я сейчас о другом. Вы что хотите сказать, что я никогда не умру?
- Теперь уже нет. Умереть можно только один раз!
- Профессор и вы туда же? Ладно, эскулапы, они неучи им простительно. Но вы светило мировой науки, гений! Зачем вам это нужно - внушать мне, что я умер?
- Вы меня не совсем правильно поняли Дмитрий. Скажите вы слышали что-нибудь про кота Шредингера?
- Это тот, который сидел в черном ящике?
- Да! Там, если вы помните, еще была радиоактивная частица с вероятностью распада один к двум и баллон с ядовитым газом, который открывался в случае распада этой частицы. Так вот получалось, что кот в черном ящике был жив с вероятностью ; и соответственно с той же вероятностью мертв.
- Извините профессор, - перебил Димка ученого, - а нельзя объяснить как-то попроще, без всяких котов?
- Объяснять следует так просто, как только возможно, но не проще! – строго возразил профессор, - Сейчас вы, Дмитрий, как и тот кот находитесь в суперпозиции двух состояний: жизни и смерти и только в момент наблюдения коллапсируете к одному из них.
- Бред какой-то! – не выдержал Димка, - я не могу быть мертв с вероятностью ;, я же не кот!
- А в чем разница?
- Ну, как? – Димка слега смутился, - Ведь я же мыслю, следовательно, я существую! И потом где голубой туннель, светящееся существо и так далее? Ничего этого я не видел!
- Вы же умный человек, Дмитрий! Неужели вы верите в эти сказки? А впрочем, мы уже пришли!

* * *

На следующий день Александр взялся учить Димку игре в теннис и загонял его до такой степени, что уже через час занятий им пришлось сделать перерыв.
- Скажите, Александр, - спросил Димка, вытирая майкой пот – А вы давно играете? У вас такой удар! Я, наверное, никогда так не научусь!
- Научитесь! – ответил Александр, - У нас впереди вечность!
- Про вечность я уже слышал от профессора. И про Харона, который обратно не перевозит. Я вот только одного не могу понять, вот вы здесь как я понимаю уже больше двух тысяч лет! Неужели за это время нельзя было ничего придумать? Украсть лодку, построить плот или переплыть реку вплавь, наконец?
- Плавать я не умею, - сказал Александр, - впрочем, в данном случае это вряд ли бы пригодилось. Воды Стикса дарят людям забвение, едва вы ступите в воду как превратитесь в ничего не помнящего идиота. Таких держат в восточном крыле, в палате № 6. А плот строить не из чего, местные деревья тяжелее воды. Хотя если бы даже и удалось построить плот или украсть лодку, то, как плыть в таком тумане? Куда бы вы не поплыли, все равно вернетесь назад! Впрочем, хватит пустых разговоров, берите ракетку!
- Подождите Александр, - остановил его Димка, - Еще один вопрос. Профессор говорил про какое-то дерево в середине сада, плоды которого якобы нельзя есть, они что ядовиты?
- Этого не знает никто, - ответил Александр, - Потому как есть их, никто не пытался. Из нас, по крайней мере. Но дело даже не в этом. Просто… ну как бы вам это объяснить? Ладно, идемте, я покажу вам это дерево, и вы все поймете! Ракетку оставьте здесь, ее никто не возьмет!
Они шли некоторое время по узкой тропинке среди тенистых деревьев и, наконец, вышли на поляну, посреди которой росла самая обычная яблоня. Хотя нет, яблоня была не совсем обычная, она была очень большая, и яблоки на ней тоже были крупные спелые и весьма аппетитные на вид.
- Так ведь это яблоня! – с разочарованием проговорил Димка.
- Разумеется, - согласился Александр, - а вы что хотели здесь увидеть?
- И что же, по-вашему, я должен был понять, увидев самую обычную яблоню? Хотя постойте, кажется, я начинаю догадываться! Вы, верно, читали библию?
- Нет, я предпочитаю классических авторов: Аристотель, Платон, Гераклит. Хотя Николай Васильевич иногда читает нам главы из священного писания по памяти. Но дело не в этом, поверьте! Скажите, вы слышали Голос?
- Какой голос? У меня и профессор тоже спрашивал про голос! Что за голос?
- Значит, не слышали, - задумчиво проговорил Александр, - В таком случае у вас все еще впереди! А теперь нам пора возвращаться, а то скоро погасят солнце!
- Вы, наверное, хотели сказать, солнце зайдет? – машинально уточнил Димка.
- Может и так, - не стал спорить Александр, - только заход солнца здесь настолько стремителен, словно кто-то просто поворачивает выключатель…