Как у бабы Нюры крыша потекла⁠⁠

У бабы Нюры потекла крыша. Почему-то до наступления дождей. Оно, может, и к лучшему. Как говориться, латай крышу с молоду, свистай всех родственников наверх.

Весь день у бабы Нюры во дворе шла бурная деятельность. Баба Нюра вообще любила всё делать бурно, соседям на зависть.
— Присланивайте лестницу! Сюды присланивайте! – сложив руки рупором, командовала она. Родственники, примчавшиеся из Москвы для починки бабиной крыши, пристегнувшись страховочными поясами, бодро лезли наверх, чем-то стучали, что-то срывали, что-то поднимали. Это напоминало парное фигурное катание, только вместо льда был шифер.

— Гляди-ко, тут всё прогнило! – радостно кричала женщина с окающим волжским акцентом, что выдавало её не московское происхождение.
— А у меня здеся вообще осино гнездо! – хвастался мужчина из тех же краёв.
— Харю-то, харю замотай! Закусают! – советовала снизу баба Нюра и приветливо махала перемоточной тряпкой.

Примчавшаяся на помощь дополнительная родня торопливо обобрала созревшую бабы Нюрину вишню и умчалась, раздавив при развороте соседский куст хрена и забыв какого-то ребёнка лет двенадцати. За это ему тут же вручили гвоздодёр и молоток и направили в сарай разбирать старые доски.

Оголодавшие синхронисты на поясах хотели спуститься вниз, но баба Нюра с угощением не торопилась – делу время, а табачок врозь.
— Вон тама поправь! Вон туды залезь! – по-капитански расставив ноги, кричала она и указывала путь ножом, которым давеча резала лук.
— Куды ж я залезу? – жаловался мужик, подвывая животом. – Я туды не пролезу.
— Я, я пролезу! – рвалась в бой его напарница. – Струменты давай, чёрт неуклюжой! Да не лезь туды, не лезь! Провалисся!
— Ты меня, Любаша, сильнее всех заводишь, – заигрывал мужик. – Как пойдёшь орать, так я и завёлси.
— Спускайси, заведённой, – ревниво сетовала баба Нюра.
— Боюсь, – хохмил мужик. – Я спущусь, тут мне и конец.
— Эт почему ж? – удивлялась та.
— Вон ножом как лихо машешь. Чисто Будёный с шашкой! – отвечал он.
— Пошли обедать! – смущённо хихикала баба Нюра. – Любаша, присланивай шифер да слезай!
Застывшая в эротической позе Любаша отбивалась от ос и обещала быть через пять минут.

Ушли на обед. Вспомнили, что забыли в сарае гвоздодёр и ребёнка. После обеда баба Нюра обследовала улицу на предмет наличия зрителей. Оных, к её досаде, не оказалось, поэтому крышу дочинивали почти молча. О наличии ребёнка можно было догадаться по грохоту досок в сарае.

Ночевать у бабы Нюры никто не решился, кроме ребёнка, у которого не было выбора.
— Москве привет! – счастливо улыбаясь, кричала она, махала платочком вслед уезжаюшим родственникам и косо поглядывала на вышедшего из гаража соседа. Всё-таки хорошо, что сегодня у неё потекла крыша.